– О, Лена-а Баланива-а! – громко и с восторгом сказал вслух Пури, старательно разжёвывая мощными белоснежными челюстями кусок шоколада.– Лена совсем скоро будет… рядом со мной, с Пури.
Богач и, по сути, эксплуататор своей страны, которому принадлежало около десятка не очень больших, но продуктивных и прибыльных заводов, крупный строительный концерн, студия телевидения, четыре газеты, журнал и мощный банк, наслаждался мыслью о том, что совсем скоро в его пятиэтажный дворец войдёт маленькая русская красавица и… станет его четвёртой женой. Шариат ведь разрешает правоверному мусульманину иметь именно такое количество спутниц жизни. Всё законно.
Оно ведь хорошо, что руководство его страны не присоединилось терпимо относится к России. А зачем враждовать? Это ведь себе дороже. Кроме того, Пури бизнесмен, а в большой стране можно много и заработать. Любым способом…
Понятно, Пури чтил законы шариата, но для увеселения и разнообразия он держал в своём шикарном дворце множество юных служанок, которые умели петь, играть на музыкальных инструментах, исполнять танец живота… В основном, это были совсем юные красавицы из стран, которые образовались в результате распада Советского Союза. Произошло это по прихоти заокеанских магнатов, да и некоторой личной выгоды местных политиков и воров, которые ещё не получили по заслугам за свои «добрые» деяния.
Огромное количество служанок во дворце Пури никто и никогда бы не посмел объявить гаремом. Он же не падишах какой-нибудь отсталой страны, а верный гражданин своей великой республики. Законопослушный гражданин. Если Коран разрешает иметь четырёх жён, значит, и будет столько. Да, столько и было раньше у Принца. Просто Фатима умерла, ушла в лучший мир, её забрал аллах… Всё происходит справедливо.
Ведь Пури молод, здоров, красив и крепок, и богат. Ему только сорок лет. Старость ещё не коснулась кожи его лица, в чёрных глазах блеск, в шевелюре смоляного цвета и густой бороде – ни единого седого волоска.
Сердце Пури ликовало. Ему свои люди уже сообщили, что «девочка-персик», «свет моих очей» уже похищена. Но это ведь никакое не похищение, потому что она обязательно полюбит Пури и скажет ему: «Я навеки твоя, мой господин!». Очень скоро её через тайный «коридор» на границе доставят к нему… в целости и сохранности. Он ведь хорошо и справедливо заплатит всем, кому надо.
Если потребуется, его люди или солдаты его друзей устроят на границе небольшую перестрелку, чтобы Балантьеву, незамеченную в суматохе специальными службами, спокойно доставили к нему во дворец или («надо быть скромней, дорогой Пури») в обычный, но большой дом.
Конечно, девочка со странным именем «Лена», немного поплачет, а потом станет его… женой. Счастливой, богатой, известной. Всё пройдёт гладко. Не будет же Россия воевать с его Республикой из-за какой-то девчонки. У российских «рулевых» и новоиспечённых магнатов совсем другие интересы: от имени государства прибрать всё, что ещё не отобрано у народа к своим рукам. Умеют же! Ни в какой другой стране такое было бы невозможным. И ещё ведь объявили этот жуткий беспредел демократией. Молодцы!
Господин Пури по-хорошему завидует «большим» российским людям. «А Лена – ни какая-то, она – алмаз моей души. За неё можно и повоевать,– подумал Принц.– Ведь шла же семилетняя Троянская война из-за Елены Прекрасной. Но Баланева-а лучше, чем… О, Лена, прелестный яхонт дня и ночи! Луноподобная девочка, сладкоголосая!..».
Официальный мультимиллионер ради предстоящей встречи с Балантьевой стал серьёзней и обстоятельней изучать русский язык. К нему сюда, в его шикарный дом, каждую среду и четверг, по вечерам, приходил уже стареющий, бывший военнопленный, воин Советской Армии времён Российско-Афганских событий, учитель… Они ведь тоже, русские, всякими бывают – и хорошими, и плохими. А этот нормальный, он принял мусульманскую веру, отрастил бороду, изучил язык их республики. Хороших людей Пури всегда понимает и даже уважает, щедро… любит.
Для того, чтобы ни произошло недоразумений, он прикажет перекрасить светлые волосы на голове Лены в чёрный цвет. А девушки-служанки Принца с помощью специальных мазей и гелей, да и много другого, сделают кожу на теле юной русской певицы тёмно-коричневой, эластичной. Станет смуглой, в меру.
Она примет мусульманскую веру, иначе нельзя, станет правоверной, и звать её будет Сулейма. «Лена-Сулейма, – мечтательно подумал Пури, – сладко поёт. Девочка совсем взрослая. У нас таких замуж отдают, чтобы не состарились быстро».
Разумеется, Пури был отъявленным негодяем, но лично об этом не подозревал. Самым наглым образом он делал свои капиталы на продаже наркотиков, но так осторожно и умело, что всегда и всем казался порядочным и честным господином. Правда, иной раз, со стороны Интерпола на него падали подозрения.
Но за недостаточностью улик и благодаря большому авторитету, почти на мировом уровне, Пури, к нему не так просто было подступиться… Но пытались. А Принц всегда выходил сухим из воды, подставляя вместо себя какого-нибудь нелегального подчинённого или товарища… за умеренную плату.
У него имелось несколько надёжных каналов, по которым переправлялись наркотики и наркосодержащие вещества, с выходом на Россию, и один из них, в частности, на Сибирь. С рук своих посредников на руки таёжноё мафии сбывались героин и гашиш, иногда и другое зелье.
Пури был очень не прост, хитёр и продуман, и ради солидной выгоды никогда не мелочился. Он сумел, вопреки своей осторожности, граничащей с трусостью, связаться с деловыми кругами из Сибири, в том числе, с представителями мафиозных структур. «Аллах велел помогать не только ближнему, но и дальнему».
В леспромхозе того города, где проходил фестиваль-конкурс «Сибирский круг», Пури закупил по очень выгодной цене партию деловой древесины и технологической щепы. В кооперативных специализированных промышленных хозяйствах, в акционерных и частных таёжных предприятиях отоваривался пушниной, ягодами, кедровыми орехами, техническим лекарственным сырьём…
Собственно, благодаря его стараниям, получилось так, что в одном из сибирских регионов России не слишком остро ощущалась безработица.
Как ни странно, но, именно, господин Пури построил здесь, в этом регионе, высоко оснащённую, с современной технологией, мебельную фабрику. Такая же появилась в одном из селений страны, где проживал Принц. Работала она на привозном сырье. Зачастую оттуда в руки сибирской мафии шла прекрасная мебель – серванты, кресла-кровати, трюмо…
Почти каждое двадцатое изделие было «заряжено». Полые стенки, перегородки, дверцы и прочее умело загружалось героином и марихуаной. Впрочем, не только этим зельем. Но есть же в России специальная техника, собаки и так далее, которые обнаруживают… Может быть, и есть. Но кто же будет особо придираться к качественной мебели и ставить под сомнение авторитет и доброе имя многоуважаемого господина Пури? Его ведь считают другом сибирских… людей.
Впрочем, таможенный контроль существовал и тогда, чего греха таить. Применялись и служебные собаки, которые могли по запаху отыскать «зелье». Но Принц был хитёр. Его «краснодерёвщики» знали, какие химические вещества следует добавлять в мебельные лаки, чтобы собака теряла остроту обоняния, причём, сразу же, на месте досмотра.
Случалось несколько раз, что и ломали таможенники и трельяж, и шифоньер, и ещё что-то из импортной мебели. Но она оказалась без сюрпризов. Добротная, настоящая и, надо сказать, качественная, «без секретов». Потому, что мудрые и рисковые господа, сопровождающие груз, Ибрагим и Махмуд предлагали проверяющим обследовать именно ту мебель, в стенках которой и находились наркотики.
«Ага,– говорили им,– извините, не мешайтесь, как бы, под ногами. Мы сами знаем и выберем, что ломать. За ценой не постоим, потому что… поступил сигнал». И получалось так, что за таможенников делали выбор именно Ибрагим и Махмуд. Но секретов провоза через «бугор» наркотических средств и сырья у Пури-Принца имелось превеликое множество. Кроме того, его личные секретари-референты очень близко сошлись с таможенниками на границах Таджикистана, Киргизии, Казахстана и России.
Естественно, подарки и дорогие сувениры сыграли свою роль… Но презенты делались для того, чтобы провести, конечно же, не наркотики, а к примеру, маленькую обезьянку, случайно не внесённую в специальную декларацию, но имеющую все необходимые ветеринарные документы и справки. Ну, бывает. Рассеяны Ибрагим и Махмуд, всё что-то забывают. Но они ведь и щедры. А «пустяки» пусть провозят за определённые презенты.
Это же не оружие и не наркотики. Понятно после такой крепкой «дружбы» ни о каком серьёзном досмотре груза, чаще всего, не может идти и речи. Одна формальность. Да и чего там проверять? Ибрагим и Махмуд – замечательные люди. Приветливые и улыбчивые. Даже глаза у них добрые.
Качественная мебель, произведённая в республике, где проживал Принц, довольно неплохо продавалась в России, шла в страну почти беспрепятственно. Прочная, красивая, современная, лёгкая, компактная, относительно недорогая. А уж верхушки таёжной мафии решали и знали, что пустить в продажу, а что тайно и аккуратно сломать… шкурка стоила выделки.
Мебель же, произведённая в Сибири, была по качеству хуже импортной, да и себестоимость её, почему-то, в полтора-два раза перекрывала цену завозимой из-за кордона, то есть из-за границы. И такой расклад был выгоден для Пури и таёжной мафии. Но процветали не только наркодилеры, но и перекупщики импортной мебели.
По сути, ни кому ненужные, посредники, подрывающие и без того очень неустойчивую и туманную экономику России, стремительно богатели. При этом явная спекуляция назвалась бизнесом. Случайность? Нет! Давно уже закономерность.
Ничего не делается без задумок определённых лиц. Да и случайность – форма проявления этой самой закономерности. Значит, кому-то в государстве и за рубежом выгодно, чтобы богатые были ещё богаче, а бедные скатывались к самой пропасти нищеты, и число их росло стремительно с каждым днём.
Такой «заботы» о народе в те годы, да и сейчас, не видит человек только со слабым разумом или уже ставший, по щучьему велению, миллионером или того больше.
Именно, Пури открыто и от чистого сердца стал спонсором и благотворителем фестиваля-конкурса «Сибирский круг», в котором принимала участие и Балантьева. Вообще, Принц часто приезжал сюда, в этот город, с благотворительными целями. Зачастую такое вот участие в судьбе чужого российского народа господина Пури, не подданного России, не приветствовалась определёнными кругами у него на родине.
Даже многим членам правительства его страны усердие Принца-Пури не очень нравилось. Они ведь не и предположить не могли, что он прикрывает, что называется, своими действиями все тылы, перестраховывается, беспокоится не за какой-нибудь там народ, а за собственную… шкуру.
Вот и вся… благотворительность, которая окупалась с лихвой и работала на авторитет господина Пури. Да и он ведь был гражданином хоть и мусульманской, но свободной, более демократической страны, чем в то время Россия. Именно, так он и считал. А его родная… республика есть республика, тут уж никак не обойтись без свободы предпринимательства и выбора.
Принц сумел, благодаря крупным деньгам, приобрести себе если не друзей, то людей нужных, необходимых ему. Он, как говорится, успешно затыкал рты своим недругам и недоброжелателям и в России, и у себя, на родине. Делец и барыга международного уровня, почти в буквальном смысле слова, заставил подручных таёжной мафии засеять опиумным маком и афганской коноплёй удобные и подходящие для этого места в горах, где мало леса и много солнца.
Такие места в тайге есть, причём, их предостаточно. Там и почва не плохая, и народа не так уж много шатается. В основном, таёжные бичи, которым не до наркотиков. Не до жиру – быть бы живу.
Сибирские «чёрные» дельцы клюнули на наживку и создали в горах, в потайном месте, специальную лабораторию по переработке технического наркотического сырья растительного происхождения… Ясно, что конечная продукция была ниже по качеству, что шла из стран Южной Азии, но, всё-таки, она имела определённую прибавочную стоимость.
За счёт солидного «навара», дающего производителям, перекупщикам, доставщикам зелья, посредникам, курьерам и прочим преступникам мирового масштаба, создавались солидные доходы. Бандиты международного уровня обогащались за счёт наркоманов: потенциальных смертников, перспективных трупов, в основном, молодых людей, юношей и девушек.
Прибавочная стоимость… рождалась на несчастье тех, кто слаб душой и телом, безвольных юных субъектов. Кроме того, в лаборатории для изготовления наркотических веществ использовалось и чисто местное сырье, дикорастущие, не требующие специального ухода. Не нужны были для этого семена афганской конопли или опиумного мака. К примеру, к таким растениям относился болотный или свиной багульник. Что делается из этого растения и как, рассказывать долго. Да и не многим интересно…
Вот что, произошло, примерно за месяц до похищения Балантьевой. Уже тогда Пури был, как никогда доволен собой, тем, что он так сообразителен и умен. Он являлся одним из устроителей предстоящего фестиваля «Сибирский круг» и знал, что в нём будет принимать участие Елена Балантьева. Всё складывалось прекрасно. Трое детей его старшей тридцатилетней жены Фатимы уехали в Лондон, на отдых, жили там прекрасно под присмотром гувернанток и слуг.
Надо было сделать лишь так, чтобы его дорогая и несравненная Фатима скоропостижно скончалась тут, с ним рядом, в его большом доме… в тёплой обстановке, разрывая от горя его сердце и души её родных и близких. Но Аллах не только всемогущ и велик, но порой чрезмерно справедлив к таким, как Пури, который знал, что всё получится, произойдёт так, как надо.
Принц вызвал к себе в кабинет, по селекторной связи, своего самого главного слугу и хранителя всех его тайн и сказал:
– Послушай, Исраэл, а-а! Зайди сюда, друг!
Буквально через минуту перед ним стоял человек примерно его возраста, в зелёном халате с голубым поясом, в остроконечных красных тапочках. Он склонил голову перед Пури:
– Слушаю и повинуюсь, о, хозяин!
– Исраэл,– доверительно предложил ему Принц,– давай беседовать проще, как друзья. Зачем мне «слушаю и повинуюсь»? Я перед тобой сижу в чёрном пиджаке самого европейского покроя, белой рубашке… Я к тому, что мы равные все… цивилизованные. Шучу, конечно. Мы – мусульмане. Мы – правоверные.
– Всё так, слава Аллаху! – Исраэл прижал ладони своих рук друг к другу.– Говори же, господин мой, в чём провинился твой жалкий раб.
– В общем-то, Исраэл, ни в чём ты не виноват. Одно меня сильно смущает, Исраэл. Ты совсем не умеешь считать до четырёх. В школе плохо учился, да? Как обидно за друга. Или я не прав? Ведь, э-э-э… Лена, рассвет моей души, не может быть пятой. Ну, никак не может. Ведь так?
– О, хозяин, я всё предусмотрел,– тихо ответил главный слуга.– Твой раб недостойный уже сегодня отравил шербет госпожи Фатимы. Будь она трижды благословенна! Завтра утром она умрёт… сердце остановится. У неё всегда было слабое сердце. Так говорили врачи, так записано в их умных бумагах. Не будет никаких промахов, слухов, экспертиз.
– Я всё знаю,– самодовольно потёр руки Пури. – Я всегда хочу тебя порадовать, дорогой Исраэл, и всегда могу принести добрым друзьям.