Ниточка
Горло мгновенно сдавило спазмом от подступивших слёз. Чтобы не разрыдаться прямо при нём, я вскочила из-за стола, на ходу выпалив: — Батюшка, спасибо вам огромное за обед! Я пойду тогда, буду у себя.
Я забежала к себе в каморку и закрыла дверь. Действительно, на гвоздѣ висело платье. Это был плотный, но мягкий темно-синий шевиот — шерстяная ткань, которая приятно холодила пальцы. Наряд выглядел таким необычным: никаких дурацких принтов и непонятных надписей, к которым я привыкла дома.
«Что со мной вообще происходит? Лиза, неужели тебе начинает нравиться одежда этого века?» — с лёгкой насмешкой мысленно спросила я сама себя.
Минут тридцать я крутилась перед зеркалом, примеряя и поправляя обновку, как вдруг в дверь негромко постучали.
— Можно, Елизавета? — раздался голос священника. — Да-да, батюшка, заходите! Ну, батюшка, это просто отпад! — восторженно выпалила я. — Что ты сказала? — с доброй ухмылкой переспросил он, приподняв седые брови.
— Ну… в смысле, шикарное платье, — я чуть испугалась своего длинного языка и слегка отвернулась, мысленно ругая себя за этот «отпад». До конца привыкнуть к дореволюционной речи у меня никак не получалось.
— Красиво выглядишь. Прямо как невеста, ей-богу, — искренне произнёс старик.
Я тепло улыбнулась отцу Сергию и ещё раз горячо поблагодарила его.
— Ладно, сегодня вечером я тебя работой сильно нагружать не стану, — расщедрился батюшка. — Почистишь картошку, отведёшь сирот в баню, сама хорошенько помоешься и уложишь детвору спать. Но долго за книгами не засиживайся. Негоже с синяками под глазами да уставшей идти на встречу к целому солдату. Завтра утром я тебе дам поспать подольше, в такую рань будить не буду. Но учти: разбужу с первого раза. Надеюсь, проснёшься сама, а не как обычно, когда к тебе с полным ведром колодезной воды идти приходится. Всё, занимайся делами, я ушёл.
— Хорошо, — радостно отозвалась я.
Когда шаги священника затихли в коридоре, я отошла к окну и уставилась на большую пожелтевшую берёзу, росшую прямо под моими окнами. На душе было удивительно легко. Я прижала ладони к стеклу, думая о том, что уже завтра увижу совершенно новый, скрытый от меня мир. Настоящий мир из другой стороны ушедшего века.
Глава 4. Перед грозой
— Лиза, просыпайся! — донёсся из коридора оптимистичный голос отца Сергия. — Я пошёл на звонницу, к службе бить, а ты поторапливайся.
— Да-да, встаю уже… — пробормотала я сонным, хриплым голосом, ещё не до конца понимая, что происходит.
Я приоткрыла глаза. В окно вовсю светило яркое субботнее солнце, а лучи ложились прямо на старое зеркало. Было уже около восьми часов утра. В следующий миг мощный, раскатистый гул колокола донёсся со звонницы и поплыл над просыпающимся городом.
И тут меня будто током ударило. Точно! Как я могла забыть, что сегодня меня пригласили… ну, если можно так выразиться в этом веке, на свидание!
Сбросив старое, дряхлое одеяло, я поднялась с постели, оперлась на деревянную спинку кровати и глубоко выдохнула. Сделав пару глотков прохладной святой воды из глиняной кружки, которую мне вчера оставил батюшка, я принялась за дело.
Пока я переодевалась в своё платье послушницы и занималась привычной утренней рутиной, жизнь в 41-м Сибирском полку шла своим чередом. Солдаты здесь просыпались словно по швейцарским часам — без всякого приказа, ровно в пять утра.
— Ты, говорят, сегодня под вечер уходишь в самоволку? — ухмыльнулся молодой парень, ловко затягивая кожаный пояс на гимнастёрке.
Это был Алексей Салтанов — верный друг Ивана Токарева. Невероятный весельчак, балагур, но при этом надёжный, как скала. Они с Иваном с самого детства шли плечом к плечу: сначала вместе учились в Омском кадетском корпусе, а потом целый год провели в одних окопах на фронте, деля на двоих последний сухарь.
— Ну да, — спокойно ответил я, застёгивая пуговицы на воротнике.
— Ну, ты подготовься как следует, дело-то житейское, — заулыбался Лёшка. — Слушай, а куда вы пойдёте сегодня, если не секрет?
— Да так, просто город ей показать. На набережной Оби посидим, а потом до монастыря провожу.
— Она что, до сих пор там, при отце Сергии служит? — Салтанов удивлённо приподнял брови. — Как только батюшка её ещё не прибил за крутой нрав? Про неё ведь весь Ново-Николаевск целых шесть месяцев без умолку трещал. Мол, явилась из ниоткуда, одежда диковинная, срамная… Смотри, Ванька, как бы она и правда ведьмой не оказалась! — шутливо хохотнул Алексей, пихнув меня локтем в плечо.
— Лёш! — строгим голосом оборвал я друга, зыркнув на него сверху вниз.
— Всё, всё, молчу, — примирительно вскинул руки Салтанов, но в его глазах по-прежнему плясали смешинки. Он весело посмотрел на меня, широко улыбаясь. — Слушай, я почему спрашиваю-то… Ты не мог бы сегодня заскочить ко мне домой, к матушке? Мне ей письмо нужно передать. Хочу весточку дать, что живой-здоровый, что мы с тобой в родной город вернулись. Ну, чтобы не волновалась лишний раз.
— Да без проблем, конечно. Может, ещё что-нибудь нужно передать Маргарите Викторовне? — заботливо спросил я.
Его мама всегда относилась ко мне с удивительной теплотой. Пока мы с Лёшкой учились, она постоянно подкармливала нас, то и дело угощая домашними пирожками да румяными блинчиками.
Для меня это дорогого стоило. Сам я вырос в сиротском приюте. Моя родная мама умерла, когда я был совсем маленьким ребёнком, и я почти не помнил её лица. На память осталась лишь старая, потрёпанная фотография, которую я бережно хранил всю жизнь. А из приюта меня по распределению и моему собственному горячему желанию забрали на учёбу в корпус.
— До сих пор вспоминаю эту мрачную атмосферу: голые пошарпанные стены и постоянное недопонимание с другими детьми. Я тогда просто искренне желал сбежать оттуда. Поганое место, одним словом, и не дай бог туда попасть кому бы то ни было.
В эти горькие воспоминания я погрузился лишь на мгновение, пока Лёшка продолжал что-то увлечённо рассказывать.
— Иван, ты тут вообще? — заметив мой отсутствующий взгляд, с непониманием спросил Салтанов.
— Да, да… Я просто опять старое вспомнил, — волнующе пробормотал я себе под нос, возвращаясь в реальность.
— Да ладно тебе, я ведь всё прекрасно понимаю, — с искренней поддержкой в голосе произнёс Алексей, смягчившись. — С каждым могло произойти. Главное, что жизнь идёт дальше, не так ли?
— Ладно, Лёш, я пошёл тогда. Нужно ещё форму в порядок привести, — торопливо проговорил я, поднимаясь со скамьи.
— Да, конечно, давай. Эй, а письмо-то чуть не забыл! Ха-ха! — окликнул он меня, протягивая сложенный листок.
— Точно! Чуть из головы не вылетело, — я улыбнулся, дружески толкнув друга в плечо, а затем в шутку выпрямился стрункой: — Честь имею, товарищ Салтанов Алексей Дмитриевич!
С этими словами я приложил руку к козырьку фуражки и зашагал прочь из столовой.
— Елизавета Романовна, можно к вам зайти? — скромно оперевшись о косяк, тихо спросила Анька. Её круглые глаза блестели от любопытства.
Пока Иван готовился к сегодняшней встрече, у меня в каморке время словно замерло. Услышав голосок сиротки, я испуганно вскинула голову и уставилась на дверь.
— А, это ты, Ань… Заходи, только прикрой плотнее. Случилось чего? — стараясь говорить как можно спокойнее, спросила я, поспешно пряча раскрытые страницы.
— Красивое платье… — скромно протянула девочка, во все глаза рассматривая мой темно-синий наряд. — А вы куда-то пойдете сегодня?
На самом деле я ужасно переполошилась. Сидела на кровати, закинув ногу на ногу и развалившись на подушках, увлечённо читая книгу по православию — хоть как-то пыталась занять себя и ускорить время, лишь бы быстрее наступил вечер. Думала, это отец Сергий без стука зашёл, а за такое вольное поведение он бы меня точно не похвалил.
— Да, по делам нужно отойти, — уклончиво ответила я, не желая посвящать ребёнка в подробности.
— А мне скучно просто стало с ребятами, — Анька замялась, переступая с ноги на ногу. — Все только про своё разговаривают, а я рядом стою ни при делах. Можно я у вас посижу?
У меня внутри будто что-то оттаяло. Прежняя Лизка, наверное, рявкнула бы и выставила девчонку за дверь, но сейчас я лишь тепло посмотрела на неё.
— Да оставайся, конечно. Чай будешь? — заботливо спросила я.
— Да-а-а! — Анька радостно закивала и по-мышиному юркнула в комнату, застенчиво спрятав руки за спину.
Я принесла Аньке кружку горячего чая из столовой. По пути мне навстречу попался отец Сергий. Он шёл медленно, увлечённо настраивая в руках какую-то непонятную металлическую штуковину.
— Ну что, как дела? Нормально всё? — резко, но по-доброму спросил он, оторвавшись от своего занятия.
— Да вот, чай несу, книгу читаю, — спокойно ответила я.
— А вот это дело правильное, похвально, дочка, — одобрительно кивнул батюшка, и в его голосе прозвучало искреннее довольство. Он снова перевёл взгляд на вещь в своих руках и спокойно добавил: — У тебя Анька в комнате сидит?
— Да. Посидеть просто пришла, пообщаться о нашем, о девичьем.
— Это хорошо. Ладно, всё, я побежал, — заторопился старик. — Общайтесь, только долго не засиживайтесь, у тебя ещё дел невпроворот. Ты к сегодняшней встрече-то всё подготовила? — заботливо прищурился он.
— Ну да, ещё утром всё сделала.
— Молодец.
Я зашла в каморку и тут же заметила, куда направлен любопытный взгляд Ани. Девчонка вовсю разглядывала мой небольшой шкаф. Посмотрев туда же, я похолодела: из дверцы мало того что торчал потрепанный рюкзак, так из него ещё и вызывающе высунулся яркий рукав моего розового худи.
Быстрым шагом я подошла к шкафчику и одним точным движением ноги затолкнула рюкзак в самую глубь, а затем захлопнула створку. Сделала вид, будто ничего не произошло, надеясь, что мелкая ничего не успела заметить.
Мы уселись пить чай. На удивление, время, которое до этого тянулось как резина, теперь полетело с бешеной скоростью. Аньке было всего шесть лет — совсем ведь кроха, — но сколько всего она понимала для своего возраста! В какие-то моменты мне казалось, что я разговариваю не с маленькой сироткой, а со своей ровесницей. Пока мы болтали, я усадила её поближе и принялась переплетать ей косу. Волосы у неё оказались удивительно мягкими и послушными.
— Елизавета Романовна, а вы… — Лизой меня называй, — мягко перебила я её, тепло улыбнувшись. — Официально — это только на уроках. И давай на «ты».
— Лиза… а ты правда из будущего? — вдруг шёпотом, дрожащим от волнения голосом спросила девочка.
Я замерла с расчёской в руке. Сердце пропустило удар. В голове лихорадочно завертелись мысли: нужно было срочно придумать какую-то безобидную фразу, чтобы не вызвать лишних подозрений.
— С чего ты это взяла, Ань? — как можно спокойнее откликнулась я, оборачиваясь к ней.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: