Цирк, да и только!
Команда наших друзей двинулись по набережной, минуя гранитные парапеты и чугунные решётки, за которыми плескалась тёмная вода Невы. Город казался огромным, но цирк Чинизелли был виден издалека — его круглый купол возвышался над крышами, и даже в серый день он сиял позолотой и яркими вывесками.
Когда они подошли ближе, стало понятно, что цирк живёт своей жизнью. У входа толпился народ — дамы в вечерних платьях и цилиндрах, дети с воздушными шарами, торговцы с лотками, полными леденцов и орехов. Над входом красовалась огромная афиша: «Братья Кио — грандиозное представление иллюзий! Только три дня!»
— Мы вовремя, — сказала Сиф. — Похоже, они сейчас на сцене.
— А как мы попадём за кулисы? — спросил Ужастик. — Нас точно не пустят!
— А мы и не будем спрашивать, — улыбнулась Сиф. — Мы проскользнём. Как Гудини.
Она подхватила Футю и, ловко лавируя между зрителями, направилась к служебному входу, который был приметен по небольшой деревянной двери, обитой старым бархатом. Рядом с дверью стоял здоровенный детина в цилиндре и с усами, которые, казалось, жили своей жизнью.
— Стой! — рявкнул он, преграждая путь. — Вход только для господ артистов и персонала. Проходите, граждане, через главный вход.
— Мы вовсе не граждане, — спокойно сказала Сиф. — Мы — коллеги из зверинца. Из Москвы. От Владимира Дурова. Он направил нас к братьям Кио. У нас важное дело.
Детина нахмурился, но, услышав имя Дурова, смягчился. — От самого Дурова? Хм. Ну, проходите. Господа Кио сейчас в гримёрной, готовятся к выходу. Но не задерживайтесь — у них скоро представление.
— Спасибо, — сказала Сиф, и команда быстро проскользнула внутрь.
***
За кулисами было шумно и тесно. Артисты в костюмах сновали по коридорам, неся реквизит, кто-то кричал, кто-то смеялся, а вдалеке слышалась музыка — настраивали оркестр. Пахло пылью, гримом, канифолью и почему-то жжёной бумагой — видимо, таков был запах иллюзий.
СМУФ сориентировались по табличке с золотыми буквами и прошмыгнули ко входу в гримёрную братьев Кио. За дверью слышались голоса — два человека спорили о чём-то, но не зло, а скорее азартно, обсуждали новый трюк. Сиф постучала.
Дверь открыл невысокий, подвижный человек с пронзительными глазами и аккуратной чёрной бородкой. На нём был элегантный фрак, а в руках он держал колоду карт, которую ловко перебирал пальцами.
— О, гости! — сказал он, удивлённо поднимая бровь. — И какие необычные! Ворон, черепаха и… это что, уж? С помпоном? Я такого ещё не видел. Вы случайно не из труппы, которая выступает перед слонами?
— Мы СМУФ, — сказала Сиф. — Мы ищем одну девочку. Она уже побывала у вас?
Второй брат, похожий на первого, но чуть старше и с более строгим выражением лица, вышел из-за ширмы. Он тоже был во фраке, но на его голове красовался цилиндр, из которого он извлёк букет цветов и протянул его Монетке.
— Это вам, — сказал он с улыбкой. — Цветы успокаивают нервы. У вас, я вижу, они на пределе.
— Спасибо, — растерянно сказал Монетка, принимая букет. — Но мы пришли не за цветами.
— Мы знаем, — сказал младший брат, которого, как оказалось, братья называли «хитрецом». — Итак, вы ищете девочку. Светленькую, с хвостиками и очень любопытными глазами. Она была у нас недавно. Но уже исчезла. Как по волшебству. У неё было забавное приспособление, похожее на наш реквизит в миниатюре.
Старший Кио, рассмеялся и сказал:
— Да. каких только посетителей у нас ни бывает! Однажды к нам пришёл зритель и говорит: «Я видел ваш фокус с исчезновением. Это же просто! Вы использовали зеркало!» Мы улыбнулись и ответили: «Возможно. Но вы видели, как мы исчезли. А вот зеркало вы не видели. Так кто из нас волшебник?»
Младший брат добавил:
— Иллюзия — это не обман. Это приглашение в мир, где всё возможно. Если зритель верит — он становится частью чуда. А если не верит — он просто смотрит на сцену и не видит главного.
— Скажите, пожалуйста, а что та девочка с хвостиками тут делала? — быстро спросила Сиф.
— Она хотела узнать, как Гудини создавал свои трюки, — сказал старший брат, усаживаясь на стул и скрещивая ноги. — Особенно её интересовало, как он выбирался из наручников, из камер, из запертых ящиков. Мы показали ей несколько фокусов, рассказали о принципах подобных иллюзий. Но она была не совсем довольна. Она сказала: «Это всё хорошо, но как спасти человека?»
— И что вы ей ответили? — спросил Монетка.
— Мы ответили, что иллюзия — это не про спасение, а про обман чувств, — сказал младший брат. — Но она была настойчива. Она спрашивала нас, есть ли фокусы, которые могут изменить судьбу. Мы сказали, что нет. Но она не поверила. Она сказала, что «человек в цилиндре» — так она назвала какого-то своего знакомого — знает больше.
— Возможно, Гудова? — поинтересовалась Сиф. — Вы видели его?
— Нет, — сказал старший брат. — Но она, кажется, упоминала именно эту фамилию. Девочка заявила нам, что этот человек научил её верить в невозможное. И что он тоже ищет способ спасти кого-то. Мы сказали ей, что если она хочет узнать больше об иллюзиях и цирковом искусстве, ей стоит поговорить с мастерами других жанров. Возможно, более молодыми современниками.
— Может, Олег Попов? — переспросил Ужастик, вспоминая. — Он гастролировал в Москве, в Цирке на Цветном бульваре. Он «солнечный клоун». И он многое знает. Он же ш-ш-ш солнечный клоун! Он показывает свет в конце туннеля!
— Возможно, — улыбнулся младший брат. — Хороший клоун знает, как сделать смех из боли. Иногда — это единственное, что может спасти человека. Смех.
— Спасибо, — сказала Сиф, понимая, что они получили важную подсказку. — Мы пойдём в Москву. К Олегу Попову.
— Удачи, — сказали братья Кио в один голос. Нам пора, наш номер с распиливанием женщины! И в тот же момент, как по команде, оба исчезли в облаке дыма, оставив команду в одиночестве.
— Я никогда не привыкну к этому, — ужаснулся Ужастик, опасливо оглядываясь. — Вот так исчезать и потом ещё кого-то распиливать — это страш-ш-шно.
— Зато весело, — усмехнулся Монетка. — Я бы тоже хотел исчезать, когда кто-то начинает меня раздражать. А теперь — в Москву! К солнечному клоуну!
Они вышли из гримёрной и направились к выходу, но на пороге за кулисами Сиф заметила фигуру, которая смотрела на них из тени. Это был сам Рудольф Гудов. Он стоял неподвижно, как статуя, и в его глазах горел странный огонь.
— Он здесь! — шепнула Сиф. — Держите его!
Но Гудов, не сказав ни слова, развернулся и скрылся в темноте, оставив после себя лишь лёгкий ветерок и, казалось, запах старого цирка.
— Уходит, — сказал Монетка. — Он явно не хочет, чтобы мы его настигли. И это делает его ещё более подозрительным.
— Ничего! Мы его достанем, — твёрдо сказала Сиф. — И разыщем нашу Урсулу. Теперь у нас есть следующая цель — Олег Попов. В Москву!
Смелая черепашка вскочила на Футю, и команда исчезла в вихре хроно-портала, оставляя позади шумный Петербург, загадочных братьев Кио и таинственного Гудова, который снова ускользнул от них.
Глава 4. Солнечный клоун и тайна циркового братства
Москва 1960-х годов встретила команду СМУФ совсем не так, как Москва начала века. Здесь не было цокота копыт и звонка конок. Вместо этого воздух был пропитан запахом бензина и выхлопных газов, по широким проспектам, ещё недавно тихим, теперь мчались «Москвичи», «Победы» и «Волги», а на улицах вместо торговцев с лотками сновали люди в ярких, немыслимо смелых для прошлого века одеждах. Платья стали короче, причёски выше, а улыбки — шире, словно весь город вдруг решил, что жить стало веселее.
Футя мягко приземлился в тихом переулке недалеко от Цирка на Цветном бульваре, и Сиф сразу же почувствовала разницу. Воздух здесь был более лёгким, что ли, более радостным. Где-то играла музыка, слышался смех, и даже солнце, которое в прошлом казалось таким бледным и равнодушным, теперь светило ярко и по-летнему тепло.
— Красиво, — сказал Монетка, оглядываясь по сторонам. — И люди какие-то… счастливые. Как будто у них праздник каждый день.
— Это потому что цирк, — прошептал Ужастик, выглядывая из-за помпона. — В цирке всегда праздник. Даже если за кулисами грустно.
— Ты прав, — сказала Сиф, слезая с Фути. — Нам нужно найти Олега Попова. «Солнечного клоуна». По расчётам нашего навигатора он сейчас как раз в Москве, даёт представления. Если Урсула была у него, он должен был запомнить её.
Этот дом на Цветном бульваре был величественным зданием с колоннами и круглым куполом, над которым гордо реял флаг с надписью «Цирк». У входа толпился народ — взрослые и дети, многие в праздничных одеждах, с воздушными шарами и сладкой ватой. Афиши обещали «Грандиозное представление с участием звёзд советского цирка! Олег Попов, Карандаш, дуэт Бим-Бом и многие другие!»
— Ого, — сказал Монетка. — Целое созвездие знаменитостей. Мы попали в самое сердце циркового мира СССР.
— Попов, — повторила Сиф. — Он должен быть за кулисами. Нам нужно попасть к нему.
Они обошли здание и, наконец, нашли служебный вход — скромную дверь с табличкой «Вход для артистов». Рядом стоял строгий милиционер в форме с золотистой кокардой на фуражке, который внимательно следил за порядком.
— Извините, — сказала Сиф, подходя ближе. — Мы ищем Олега Попова. Мы из… творческой командировки. У нас важное сообщение.
Милиционер нахмурился, разглядывая странную компанию. Но, видимо, в цирке уже привыкли к необычным посетителям, потому что он, пожав плечами, махнул рукой в сторону двери:
— Проходите. Попов, скорее всего, сейчас в своей гримёрке, готовится к выходу. Но не утомляйте и не задерживайте! — Через пятнадцать минут его номер.
— Спасибо! — сказала Сиф, и команда скользнула внутрь.
***
За кулисами было шумно. Артисты в ярких костюмах спешили по коридорам, кто-то жонглировал мячиками, кто-то разминался перед выходом, а из-за сцены доносилась музыка — оркестр настраивал инструменты. Пахло гримом, канифолью и почему-то жжёным сахаром.
Гримёрная Олега Попова была маленькой, но уютной. На стенах висели афиши и большой плакат с его изображением, на столе стоял букет ромашек, а в углу, на вешалке, висел знаменитый костюм солнечного клоуна — яркий, с большими пуговицами и смешной кепкой в чёрно-белую клеточку.
Сам Попов сидел перед зеркалом, нанося грим и поправляя накладной красный нос. Это был невысокий, коренастый человек с добрым лицом и лукавыми глазами, которые сразу же засветились улыбкой, когда он увидел необычных гостей.
— Ого! — сказал он, поворачиваясь на стуле. — Ворон, черепаха и змейка в шапке с помпоном! Я такого ещё не видел. Вы случайно не из нового номера, которое будет после меня?
— Не совсем. Мы — команда СМУФ, — сказала Сиф, подходя ближе. — Мы ищем девочку. Она должна была быть у вас.
Попов перестал улыбаться и посерьёзнел. — Девочка? Смешливая, с хвостиками и очень грустными глазами? Да, я помню её. Она была здесь позавчера. Сказала, что ищет «человека, который знает, как окончательно исчезнуть, но совсем этого не хочет». Странная фраза для ребёнка.
— И что вы ей ответили? — спросил Монетка, подлетая ближе.
— Я сказал ей, что клоун — это не просто тот, кто смешит людей, — ответил Попов, откладывая грим. — Клоун — это тот, кто показывает людям их собственные слабости, но так, чтобы они не обижались. Смех — это лекарство. Но лекарство не всегда спасает. Иногда оно просто помогает пережить боль.
Попов снял свою знаменитую кепку с чёрно-белыми шашечками и покрутил её в руках.
— Клоун — это не тот, кто падает, а тот, кто встаёт. И чем громче он падает, тем смешнее его подъём. Но если вы думаете, что мы падаем случайно, — вы ошибаетесь. Мы падаем так, чтобы встать красиво.
Он улыбнулся и добавил:
— У нас в цирке был случай. Молодой клоун вышел на арену, случайно поскользнулся и упал. Зрители засмеялись. Он встал, отряхнулся, пошёл дальше — и снова упал. Зрители захохотали. Он встал, посмотрел на них и говорит: «Вы думаете, это я случайно? Это мой нелепый номер!» И тогда зал взорвался аплодисментами. Потому что он превратил своё случайное падение в искусство.
— Скажите, а наша девочка спрашивала у вас про Гудини? — поинтересовалась Сиф.
— Да, — кивнул Попов. — Она спросила, можно ли спасти человека, который уже обречён. Я сказал ей, что Гудини был великим иллюзионистом, но он был человеком. И человек не может избежать смерти. Но он может оставить после себя свет. Смех. Память. Это и есть настоящее спасение.
— Она не была согласна, — догадался Ужастик.
— Нет, — грустно улыбнулся Попов. — Она сказала: «Если я смогу спасти его, я сохраню для всех веру в чудо». И она ушла. Я не знаю, куда она отправилась дальше, но она заглянула в свой блокнот и сказала, что ей нужно встретиться с тем, кто «знает толк в побегах» — кажется, с Никулиным и Шуйдиным.
— С Никулиным? — переспросил Монетка. — Тем самым Юрием Никулиным, который станет директором цирка?
— Пока не стал, но всякое возможно, — ответил Олег Попов. — Юрий сейчас работает здесь, в Цирке на Цветном бульваре. Если кто и знает, как сбежать от судьбы, так это он. Он сам прошёл через войну, видел смерть, но остался весёлым. Возможно, он сможет помочь вам.
Сиф поблагодарила Попова и уже собралась уходить, но на пороге обернулась:
— А вы знаете, кто такой Рудольф Гудов?
Попов задумался. — Рудольф Гудов… Это имя мне ничего не говорит. Но ваша девочка с грустными глазами упоминала его, значит, он для неё важен. Возможно, он связан с цирковым братством. У нас есть свои тайны, свои традиции. И иногда они пересекаются со временем.
Они вышли из гримёрной, и Ужастик с облегчением вздохнул:
— Я думал, что с Олегом Поповым будет сложнее. А он оказался таким… замечательным и светлым человеком!
— Потому что он — настоящий солнечный клоун, — сказал Монетка. — И он дал нам ключ. Теперь нам нужен Никулин. Он знает, как сбежать от судьбы. И возможно, он знает, как найти Урсулу или Гудова.
Глава 5. Юрий Никулин и загадка старого цирка
Москва конца 1980-х годов встретила команду СМУФ совершенно иной атмосферой. Здесь было больше зелени, больше улыбок, и, что самое удивительное, город казался более уютным, домашним, что ли. По улицам не спеша прогуливались семьи с детьми, в руках у которых были мороженое и воздушные шары, а воздух, даже несмотря на обычную городскую суету, казался свежее и чище, чем в других эпохах, которые они посетили. Над Цирком на Цветном бульваре, который они уже хорошо знали, теперь гордо реял флаг с портретом Юрия Никулина — легендарного клоуна, актёра и директора, человека, который знал о цирке всё, а о жизни — ещё больше.
Футя мягко приземлился на той же тихой улочке, где они были в прошлый раз, но теперь здесь не было прежнего милиционера, а вместо него у главного входа важно расхаживал современный блюститель порядка в синей форме и равнодушно смотрел куда-то сквозь прохожих. Сиф, Монетка и Ужастик быстро осмотрелись, привыкая к новому времени. Над входом в цирк красовалась афиша: «Гастроли звёзд советского цирка! Юрий Никулин, Михаил Шуйдин и другие!»
— Юрий Никулин, — сказала Сиф, поправляя свои смарт-очки. — Нам нужно найти его. У меня информация, что он сейчас директор этого цирка, заслуженный и всенародно любимый артист. Если кто и знает, как сбежать от судьбы, так это он.
— Но он же ещё занятой человек! — удивился Ужастик. — Как он сможет помочь нам найти Урсулу?
— Он, прежде всего артист и замечательный цирковой клоун — тот, кто умеет видеть правду сквозь смех, — ответил Монетка, взлетая над Футей. — И Никулин — не просто артист. Он прошёл войну, потерял друзей, но остался самым весёлым человеком в советском цирке.
Они обошли здание и снова нашли служебный вход. На этот раз у двери сидел пожилой вахтёр с добрым лицом и густыми усами, который, увидев странную компанию, лишь улыбнулся и махнул рукой:
— Проходите, проходите. Вы, наверное, к Юрию Владимировичу? Он сейчас в кабинете. Идите прямо по коридору, потом налево, и в конце — его дверь. Только не шумите — он репетирует новый номер.
— Спасибо! — сказала Сиф, и команда скользнула в коридор.
Внутри цирка было тихо и даже немного торжественно. Вместо привычного шума и суеты, которые были в прошлый раз, здесь царила рабочая атмосфера: кто-то чинил реквизит, кто-то разучивал акробатические трюки. Из-за дверей слышалась музыка — видимо, там репетировали перед вечерним представлением.
Кабинет Юрия Никулина был большим, но уютным. На стенах висели фотографии — чёрно-белые и цветные, с другими артистами, с животными, с друзьями. На столе стояла чашка с чаем, а за столом, в кресле, сидел сам Никулин — уже пожилой, с сединой в волосах, но всё ещё с тем же пронзительным, добрым взглядом, который делал его любимцем миллионов.
Он поднял глаза, когда они вошли, и улыбнулся, как будто ждал их.
— А, необычные гости! — сказал он спокойно. — Ворон, черепаха и уж с помпоном. Я слышал о вас. Попов рассказывал. Он говорил мне, что вы ищете девочку. Она была у меня. Вчера.
— Вы её видели, общались? — быстро спросила Сиф.
— Мы побеседовали, — кивнул Никулин, отставляя чашку. — Она пришла ко мне с очень серьёзным вопросом: как спасти человека от роковых ударов судьбы? Она сказала, что хочет спасти Гудини. Что она не может смириться с его трагической гибелью. Она сказала, что некий «человек в цилиндре» — так она назвала своего знакомого — рассказал ей, как можно изменить прошлое. И она хочет попробовать.
— И что вы ей посоветовали? — спросил Монетка, подлетая ближе.
— Я сказал ей то же, что говорю всем, кто приходит с такими вопросами, — ответил Никулин. — Судьба — это не приговор. Это выбор. Но выбор всегда имеет последствия. Я показал ей архив нашего цирка. Фотографии. Старые афиши. И мы нашли одну, которая её очень заинтересовала.
Он встал и подошёл к старому шкафу, из которого достал потрёпанную папку с фотографиями. Он открыл её и показал команде СМУФ одну из них. Это был снимок, сделанный в 1920-х годах. На нём стояли два человека: один, высокий и статный, в цилиндре и фраке — это был Гарри Гудини. А второй, стоявший рядом, был очень похож на Гудова — тот же разрез глаз, та же худоба, та же загадочная улыбка.
— Это Гудов? — ахнула Сиф.
— Это его ученик, — сказал Никулин. — Настоящее имя — Рудольф Гуд. Он был одним из ближайших помощников Гудини. Он знал все его секреты. И он исчез за несколько дней до смерти Гудини. Говорили, что он пытался предупредить мастера, но тот не послушал. А потом Гуд исчез. И никто не знал, куда он делся.
— А теперь он здесь, — сказал Монетка. — В нашем времени. Этот Гуд-Гудов работал в лагере «У Лукоморья». Как это возможно?
— Я не знаю, — сказал Никулин. — Но если ваша девочка ушла с ним, значит, она тоже пытается спасти Гудини. И возможно, у неё есть шанс. Правда, для этого нужно узнать правду о том, что произошло в 1926 году. В Лондоне. В день рождения цирка. Там начиналась история. Там же она и закончилась.
— Лондон? — переспросил Ужастик. — Нам нужно отправится в Лондон?
— Да. Только не в сегодняшний, а в 1777 год, — улыбнулся Никулин, глядя им прямо в глаза. — Филипп Астлей открыл тогда первый стационарный цирк. Это было начало. Неплохо бы начать с самого начала. И, возможно, тогда появятся ответы на давние вопросы.
Команда переглянулась. Они знали, что теперь их ждёт новое, ещё более опасное путешествие.
Никулин заметил, как сузились глаза Сиф и как вжался в диван Ужастик. Он откинулся в кресле и хитро прищурился.
— А знаете, почему я всю жизнь собираю анекдоты? — спросил он, не дожидаясь ответа. — Потому что смех — это единственное лекарство, которое не надо покупать в аптеке. И у него нет побочных эффектов. Хотя, — он поднял палец, — один всё-таки есть. Если смеяться слишком много, можно стать клоуном. А это, я вам скажу, диагноз.
Он выдержал паузу и продолжил:
— Вот вам цирковой анекдот. Приходит как-то клоун к директору цирка и говорит:
— Иван Иванович, я не могу сегодня выступать. У меня депрессия.
— Депрессия? У клоуна? Ты же должен смешить людей!
— Вот именно. Я смешу людей. А кто насмешит меня?
Директор задумался. Потом говорит:
— Хорошо. Выходи на арену. И там смеши себя и зрителей сам! Если не сможешь — уволю.
— А если я всё-таки смогу? — неуверенно спросил клоун.
— Сможешь в таком состоянии? Ну тогда я уволюсь сам!
Клоун вышел на арену. Посмотрел на зрителей. И вдруг как захохочет. И так задорно и заливисто! Понемногу и зрители начали смеяться. Он хохотал, и они хохотали во всё горло. Полчаса. Час. Директор за кулисами спрашивает:
— Что это с ним?
А работник манежа обернулся и говорит:
— Похоже, он представил ваше лицо, когда вы будете себя увольнять!
Монетка не удержался и весело каркнул, Ужастик хихикнул, а Сиф широко улыбнулась.
— Вот так, — сказал Никулин. — Смех — это не просто работа. Это спасение. Для тех, кто смеётся, и для тех, кто смешит. И иногда — для тех, кто просто рядом.
— Спасибо, Юрий Владимирович, — сказала Сиф. — Мы все поняли и постараемся сделать всё, что от нас зависит.
— Удачи, — сказал Никулин, и в его глазах блеснула искорка. — Помните: смех — это тоже магия и своеобразный фокус. Побег от страха, от боли, от тягот судьбы. Если вы сможете рассмеяться в лицо опасности, вы станете свободными. Как Гудини. Как я. Как все, кто верит в чудо.
Они вышли из кабинета, и Ужастик облегчённо вздохнул, когда дверь за ними закрылась.
— Чтош-ш теперь в Лондон. Никогда не был в Лондоне. Слышал, там всегда идёт дош-щ-щь.
— Мы будем там, где всё началось, — сказала Сиф, ловко взбираясь на Футю. — В день рождения цирка. Футя, готовься к прыжку! Наши координаты — Лондон, 1777 год.
Их чудо-скейтборд загудел, и команда растворилась в вихре хроно-портала, оставляя позади Москву 1980-х, мудрого Юрия Никулина и его тайны. Впереди их ждала новая, ещё более опасная миссия, но они обязаны найти Урсулу или погибнуть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: