Диктаторы и террористы. Хроники мирового зла
Александр Пумпянский
Любое время – ужасно для думающего современника. Свидетельства Александра Пумпянского о новейших временах; исполненные им портреты разных политических систем и политиков; описание болевых точек человечества и поиски общего знаменателя – все это вы найдете в этой книге. Как говорится на популярном ныне интернет-языке, «многобукв» – но оно того стоит.
Александр Пумпянский
Диктаторы и террористы
Хроники мирового зла
© Пумпянский А., текст
© Игонин В., дизайн обложки
© ООО «Издательство АСТ»
* * *
От автора
Журналист отличается от писателя тем, что он не придумывает события, он их описывает. Он не сочиняет сюжеты, их «сочиняет» кто-то другой наверху, гораздо выше, чем вы подумали. Задача журналиста их расшифровывать, прочесть Высший промысел – логику происходящего, социально-политические закономерности, ходы истории. Журналист – объективный писатель (по крайней мере, должен быть таковым).
Тема этой книжки – диктаторы и террористы. Два явления древних, как Библия и куда как современных. Два худших мировых зла. Это множество самых разных историй, драматичных, трагичных по высшему счету.
События имеют свойство развиваться – порой долго и самым причудливым образом. Так что писались эти истории, естественно, не в один присест, даты в конце каждого фрагмента фиксируют текущий момент. Задача хроникера – понять, куда и как они текут, сложить верную картину.
У пишущего есть взгляды и пристрастия. Читатель быстро разберется в них. Но я старался быть объективным.
Ассасины, немного гашиша и много наркотика власти
Кое-что про слова – вместо предисловия
Ассасины. Это слово вошло в европейские языки, словно нож наемного убийцы. То, что оно восточного происхождения, не вызывает сомнения, но вот по поводу его зачатия существуют разночтения. Или, если хотите, историческая инвариантность.
Кто-то производит его от собственного имени Хасан ибн Сабах – был такой характерный персонаж на Ближнем Востоке, известный еще как Старец Горы.
Другие – от нарочито уничижительного арабского слова, означающего что-то вроде: отщепенцы, люди за чертой.
Прославленному венецианцу Марко Поло принадлежит самая интригующая версия. Он уверен, что корень слова – гашиш!
За тысячу лет история обросла легендами и сама превратилась в миф. Пройдемся по его составным частям.
Хасан ибн Сабах – очередной воитель за святую веру, каковой, без сомнения, являлась близкая ему подветвь исмаилитской ветви мусульманства. На рубеже XI–XII веков он утверждал ее против врагов внутренних – сторонников всех других ветвей мусульманства, и врагов внешних, нагрянувших из Европы – крестоносцев, попутно решая свои практические задачи. Утверждал особым способом: он создал Орден ассасинов – убийц.
Воевать со всеми противниками долго и накладно. Да и зачем, когда дело можно решить одним ударом ножа?
Он обосновался в крепости Аламут – по нынешней географии в северо-западном Иране. Свою организацию Ибн Сабах называл Asas, Общество Веры, а его членов — Asasiyun, благоверные. Выстроена она была безупречно. На вершине вождь, он же пророк. Ниже благоверные – «несущие волю», поделенные на два уровня, только высший уровень имел доступ к вождю. Дальше шли «товарищи». В самом низу располагались «последователи» – человеческий материал. Действия всей пирамиды власти были направлены на то, чтобы сделать из этих людей гвозди.
Люди-гвозди получали звание федаи (жертвующие собой). Они были заточены на два действия: самым коротким способом забрать жизнь у того, на кого укажет высший перст, и без колебаний отдать свою. Все остальное было избыточным.
С душой этих «избранников наоборот» в Аламуте работали так же тщательно, как и с телом. При этом средством, которое доводило федаев до кондиции, был гашиш – он давал ощущение рая. Ощущение рая ассоциировалось у молодых людей с личностью их великого предводителя. Только от Старца Горы зависело, попадут ли они в рай, будь то конечная инстанция для самых достойных или пока земная его репетиция.
Так, во всяком случае, утверждает Марко Поло.
Между прочим, именно эту легенду – со ссылкой на знаменитого путешественника пересказывает граф Монтекристо. Послушаем его: Старец «приглашал избранных и угощал их, по словам Марко Поло, некоей травой, которая переносила их в эдем, где их ждали вечно цветущие растения, вечно спелые плоды, вечно юные девы. То, что эти счастливые юноши принимали за действительность, была мечта, но мечта такая сладостная, такая упоительная, такая страстная, что они продавали за неё душу и тело тому, кто её дарил им, повиновались ему, как богу, шли на край света убивать указанную им жертву и безропотно умирали мучительной смертью в надежде, что это лишь переход к той блаженной жизни, которую им сулила священная трава».
Не доверять графу Монтекристо? Невозможно. И пусть критики утверждают, что не находят подтверждения этой теории в мусульманских источниках.
Так или иначе не вызывает сомнения сам фактор индоктринации. Убийства творились во имя веры. Ассасины были не простые наемники, они были воины джихада, защитники святого дела, орудия небесной кары. Неважно, что она была сосредоточена в одних земных руках. Ведь он, Старец Горы, говорил именно так: «Убийство этого шайтана предвосхитит райское блаженство!»
Аламут – прообраз нынешнего терроризма. Внизу напрашивается параллель: федаи – шахиды. Сверху вертикаль идеальной диктатуры – чистая Орвеллиана: Большой Брат, Внутренняя Партия, Внешняя Партия. Структура Аламута пунктуально повторяет общество «1984». Поскольку плагиат из будущего маловероятен, то приходится признать, что это матрица. Всякое тоталитарное общество строится по этому принципу.
Уместно напомнить диалог жертвы и палача из этого романа ХХ века.
«Он (Уинстон) заранее знал, что скажет О’Брайен: что партия ищет власти не ради нее самой, а ради блага большинства… Это партия вечный опекун слабых, преданный идее орден, который творит зло во имя добра, жертвует собственным счастьем ради счастья других…»
Однако неожиданно для Уинстона О’Брайен отбрасывает демагогию.
«Теперь я сам отвечу на этот вопрос. Вот как. Партия стремится к власти исключительно ради нее самой. Нас не занимает чужое благо, только власть… Власть – не средство, она цель. Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. Цель репрессий – репрессии. Цель пытки – пытка. Цель власти – власть…
И помните, что это навечно. Лицо для растаптывания всегда найдется. Всегда найдется еретик, враг общества для того, чтобы его снова и снова побеждали и унижали… Никогда не прекратятся шпионство, предательства, аресты, пытки, казни, исчезновения. Это будет мир террора…»
Terror по-русски ужас. Террор – наведение ужаса. Терроризм – диктат наведением ужаса.
Примеры терроризма можно найти в Библии. Именами великих и ужасных диктатур история усыпана с древнейших времен. Отличить, оторвать одно от другого невозможно.
Плутарх описывает сцену из времен раннего Суллы. «Большинство из обреченных на смерть триумвиры были намерены подвергнуть публичной проскрипции после вступления своего в Рим. Но двенадцать человек, или, как утверждают другие, семнадцать, из наиболее влиятельных, в том числе и Цицерона, решено было устранить ранее остальных, подослав к ним убийц немедленно. Четверо из них были умерщвлены сразу. Но в то время как по Риму разыскивали других и обыскивали дома и храмы, внезапное смятение охватило город, и всю ночь были крики, беготня, рыдания, словно во взятом неприятелем городе…»
Случались и анекдоты. Султан Бейбарс I так часто отправлял своих гостей на тот свет, угощая их отравленными напитками, что однажды сам по ошибке выпил собственноручно приготовленный бокал с коктейлем из верблюжьего молока с ядом.
Тирания возникла в Древней Греции. Классическими деспотиями являлись Ассирия, Вавилон, Древний Египет, Персидские царства. Появлением диктатуры мы обязаны Древнему Риму.
Между тем, прежде чем сами эти слова обрели современный смысл, они проделали драматическую эволюцию. Диктатор, к примеру, был высшее должностное лицо, облеченное всей полнотой государственной власти. При этом изначально он назначался решением сената лишь в чрезвычайных случаях (например, на время ведения войны) и на срок не более шести месяцев. Но вот беда: ограничения тягостны для честолюбивого правителя, они мешают ему творить общественное благо. И он быстро усваивает, что тирания действительно самый удобный способ разрешения конфликтов с оппонентами. Чрезвычайные положения можно искусно продлевать, а противников подвергнуть высылке – очень либеральная мера, а то и казни, заодно пополнив их имуществом казну. Конечно, делать это надо умело, опираясь на вооруженную силу, личную преданность которой надо обеспечить в первую очередь, на безудержную демагогию про защиту народного дела (греческое слово демагогия когда-то означало просто «общественная деятельность», но тоже мутировало к сегодняшнему звучанию).
Так тираны, деспоты и диктаторы становились сами собой. Рассказы о мудрых и справедливых тиранах – бабушкины сказки, вечный пиар режима.
Тут пригодится греческий апокриф.
Начинающий тиран направил к соседу – опытному тирану посла, чтобы узнать, как лучше всего утвердить свою власть. В ответ тот молча прошел по полю, срезая верхушки колосьев. Совет был усвоен: выдающихся людей, особенно благородного происхождения следует устранять.
Но это только самое начало науки диктатуры. Ноу хау всевластия куда более разносторонне и изощренно. Полезно назваться «любимцем Венеры», как римский Сулла, и ввести проскрипции – списки врагов отечества, подлежащих убийству (за укрывательство проскрипта – тоже смерть!). Или объявить себя прямым потомком царей, правивших еще до Великого потопа, – полубогов Адапы и Гильгамеша, как ассирийский царь Синаххериб, и снести прославленный древний город Вавилон с лица земли. Или сжечь всю гуманитарную литературу, заживо зарыть в землю четыреста ученых (конфуцианцев), как это сделал Цинь Шихуанди, и задуматься о том, что пора принять титул выше царского. Хорош титул ди — императора. Но ведь надо посоветоваться с народом. После длительного обсуждения решено принять титул хуанди – высочайшего императора. Все советы с народом будут иметь такой характер.
Успешная диктатура всегда конструкция из двух половин: террор и сакрализация правления. В надстроечной части личный культ и идеологема прикрытия (все, что делается, делается ради высшей идеи). Но все величественное сооружение опирается на террор. Роль террора фундаментальна.
Исключительно эффективны казни. В древнекитайском царстве действовал длинный прейскурант этой государственной процедуры. Членам правившего рода и наиболее высокопоставленным чиновникам смерть «жаловалась». Император посылал обвиняемому меч, великодушно даруя ему возможность покончить самоубийством у себя дома. Более регулярными видами высшей меры наказания были: уничтожение трех родов преступника – рода отца, матери и жены (исаньцзу) или уничтожение одного только рода преступника (цзу). А как эффектно четвертование (чэле)! Руки и ноги осужденного привязывают к четырем различным колесницам, запряженным быками, затем по команде быков пускают вскачь, и тело разрывается на части. К этому надо добавить: разрубание пополам, разрубание на части, обезглавливание после казни, выставление головы на шесте в людных местах, обычно на базарной площади города, удушение, закапывание живьем, варка в большом котле, выламывание ребер, пробивание темени острым предметом…
У этого стиля правления есть и свои издержки. Садизм органично сочетается с паранойей и манией преследования, за которую, впрочем, тоже расплачиваются окружающие. Корни бесчеловечности не в медицинской, а в социальной патологии. Психо властителей – продукт бесконтрольности. Масштаб преступлений – мера величия диктатуры.
Тамерлановы башни из черепов. Нерон любуется зрелищем подожженного им Рима, играя на скрипке. Царь Ирод и избиение младенцев… Эти апофеозы диктатуры стали символами абсолютного зла. Присно и во веки веков.