Другая жизнь А.Б.Гольца

Ну да, ну конечно, некоторых я даже узнаю, попадались на глаза где-то, когда-то.

Даже у входа в туалет слонялся человек, лицо которого было до боли знакомо.

Гольц сочувственно взглянул на него: «Держись, брателла!»

Он набрал Петровича: «Срочно пробей, кто этот за моим столиком».

«Нет проблем. Наверняка – фигурант. Но учти – он не один».

-Но кто он – кто ?

-Работаем. Выясняем.

-Гольц вернулся за столик.

- Надеюсь, все в порядке ? Продолжим ?

(«Ничего не тронуто. Но в notebook небось заглядывал? Впрочем, что он там увидит?»)

Один момент, ага, есть данные! Так-так, занятно, чёрт побери, неужели?)

«Продолжим», — сказал Гольц. «Налито, налито!»

- А за что пьем !

-Как за что ? За знакомство !

- За встречу !

И они снова выпили.

- Так где мы остановились , Дмитрий Иванович ?

- Кажись в вечности…. На вечных вопросах… Вы ставили под сомнение их вечность.

- Да. Лучше жить здесь и сейчас.

- Ну а потом что потом?

- Потом — ничто, нигде, никогда.

- Но это же страшно, страшно! Особенно для неудачника вроде меня.

И шансов никаких, и жизнь прошла… Позади – неудавшаяся жизнь, впереди – ничто…

- Так и счастливчику не легче, труднее даже…,

- И вы Александр Борисович считаете все это правильным и справедливым ?

«Не знаю, — ответил Гольц, которому начинал надоедать этот дорожный разговор, — я не мыслю в этих категориях. Однако я знал когда-то человека, который всё хлопотал о справедливости. И звали его так же, как и вас, Дмитрием Ивановичем… Вернее, друзья называли его Димыч!»

«Санечка, — потерянно пробормотал Димыч, после того как закончилась минута неловкого молчания, — это действительно ты?»

(«Растерянность разыграл? – подумал Гольц. – Но вряд ли, он ведь никогда не был актером!»)

- Ты пей, пей , без водки все это переварить трудно!

«Господи, — сказал Димыч, когда они опорожнили рюмки, — а я-то думаю, он — не он! Сяду, думаю, выясню. А это — он».

«Не он, — улыбнулся Гольц. — Был он, а теперь не он».

- Ну, изменился, изменился. Никогда бы тебя не узнал.

- Да и ты сам на себя не похож. С трудом узнал, сотрудники подсказали.

- Чьи сотрудники ?

- Да мои Димыч, смешной ты мой человек. Твоя фотография поступила в службу безопасности, там покопались по базам и сетям, нашли наши школьные фотки, так и вычислили !

Искреннеее, неподдельное изумление отразилось на лице Димыча.

- Как…же…

-А вот так ! Вот так дружище !

Гольц торжествовал. Если опасность таилась за дверью, он всегда открывал дверь ударом ноги.

- Так ты теперь кто? Как тебя теперь называть?

- Можешь называть Санечкой. Тебе можно.

- В том смысле, где работаешь ? В спецслужбах ?

- Да нет, Гольц чуть было не покатился со смеху . Числюсь в одной маленькой корпорации.

- Ничего себе ! Да там небось платят немеряно!

- Мне немеряно. Остальным — по-разному.

Гольц искренне наслаждался. С того момента, как он узнал, что Дмитрий Иваныч был когда-то Димычем, добрым и справедливым Димычем из 9-го «А», Гольц и сам превратился в Санечку Треплева. В того самого Санечку, немного странного мальчика, над которым многие снисходительно посмеивались. Гольц уже совсем забыл то время, его оттеснила вся его последующая стремительная жизнь, и вот это время вернулось к нему вместе с Димычем, который сидел напротив, удивленно и с некоторой опаской рассматривая своего школьного товарища.

«Ну что, Димыч, – спросил Санечка, после того как они в очередной раз выпили, – нашел ты справедливость?»

- Ты издеваешься, ты же заранее знаешь ответ!

- Ну прости, дружище, давай бросим эти детские разговоры. Ты лучше скажи, как живешь, чем живешь, зачем живешь?

- Живу как-то и чем-то, а зачем — не знаю.

- Никто не знает зачем. Ну как у тебя со всем этим, с работой, с семьей?

- Ничего, всё как у всех. Жена, две дочки, служу в одном муниципалитете.

- То есть в наших пенатах ?

- Что-что ?

- В нашем городе ?

-Да, конечно.

- А ты чем занимаешься ?

- Я же уже говорил, пишу программки. Программульки

- А семья, дети ?

- Ни того, ни другого. Только сотрудники и партнеры.

- Так ты – хозяин ?

«Хозяин», – хотелось ответить Гольцу, но до него вдруг дошло,

что надо пустить игру по другой ветке.

.- Да нет – просто программист. Работаю за деньги.

- Наемник стало быть ?

- Угу. Отсюда и корысть. Это ты правильно подметил.

- Ты же знаешь – я это насквозь вижу.

(Это я тебя насквозь вижу, – думал Гольц. – Таких случайностей не бывает.Ехать в одном поезде, сидеть в одном ресторане и за одним столиком, познакомиться и узнать друг в друге школьных друзей – о, это просто так не случается, да и добром не кончается.)

«Ну переходи, переходи к главному», — думал Гольц. Ему хотелось развязки, игра становилась скучной, водка убывала, а Димыч всё медлил.

«Всегда так бывает, — сказал Годьц, — когда не видишься лет тридцать, говорить особо не о чем».

- Ну, в школе у нас всегда было о чём поговорить. Помнишь, мы придумали целый город, Космоград, и нарисовали его план и всё такое…

- А,Космоград, центральная улица ведущая к космодрому!

- А на ней небоскребы, гигантские парки и памятники космонавтам !

- И научные центры, где создают космические корабли Тьфу, неужели мы занимались такой чепухой ?

- Ну не совсем это чепуха. Это все могло наступить, если б не такие как ты, да я..

- Загибаешь братец, ты тут ни причем. Да и я тоже..

- Не ты, а такие как ты.

- А откуда ты знаешь какой я теперь ?

— Знаю. Я как посмотрел эти твои программульки — сразу понял. Ведь ты и есть тот самый?

(Вот оно, вот! Не удержался! Спросил прямо! Главное! Но не для себя же? Теплее, уже теплее… Они хотят узнать, как я выгляжу, ведь нет ни одной достоверной фотографии, «все изображения г-на Гольца не вполне достоверны», — прочел он недавно у какого-то борзописца, впрочем, это была заказная статья, мы и заказывали, итак, они хотят достоверных изображений, а для чего… Ну конечно… Чтобы… Убить-то надо с гарантией, а кого — не знают… Вот и заслали дурачка узнать… Уж он-то узнает… Учились вместе…)

-Самый –кто ?

- Да не валяй дурака, ну этот… Гольц ?

- Гольц ? (Санечка чуть не подавился от смеха ) Да нет, я –Треплев, ты же знаешь. «Треплев к доске», ты же помнишь ?

-Нет ? – очень тихо переспросил Димыч.

- Нет. Я знаю о ком ты говоришь, но я - не он.

. Казалось, Димыч облегченно выдохнул.

- Но ты же говорил, что ты…

- Приврал для важности. Но я все же программист, старший программист. И мне неплохо платят, это правда.

- А этот Гольц, какой он ? Кто он ?

- Не знаю. Видел его пару раз, на корпоративах. Мне до него – как до звезд.

А он тебе – зачем ?

- Низачем. Мне нужно знать: ты — это он? Или не он?!

- Ну что ты, Димыч... Ну нельзя же так волноваться из-за пустяков. Совсем ты меня, Димыч, запутал! Я — это я. А он — это он. Давай выпьем, что ли, за то, что узнали друг о друге много нового…

- Постой ….А как же – служба безопасности ? -

- А! Это! Так это у нас нравы такие… Это меня охраняют на случай-чего как ценного сам понимаешь кадра.

«Не буду я с тобой больше пить», — сказал Димыч упавшим голосом.

- А что так ?

- Ты предатель. Предал нашу дружбу.

- Космоград ?

- Тебе лучше не вспоминать о нем ! .

- Да о чем ты, мил человек ? ( ага кажется снова дискуссия – прелестно) !

- Ваши поганые игры… У меня старшая на них зациклилась. Эти бесконечные другие жизни. Где-то там… И люди зависают в этих выдуманных жизнях и бросают свою единственную… И ты , с твоими то мозгами, участвуешь в этом балагане !

- Ну хорошо, не пей, сказал Санечка мне тем более не надо. Но ты пойми я ж за деньги. Хорошие деньги платят. Жить то надо.

- То-то и оно. Предатель.

«Послушай, – Гольц старался говорить как можно мягче, – разве то, что мы делаем, так уж плохо? Мы живем ведь так мало – ты, я, все мы, – что реализуем себя едва ли на одну сотую, да нет – гораздо меньше. А другие жизни – пусть в игре, пусть даже понарошку – ведь это шанс, шанс!»

- Это ложь Санечка, это ложь…

- А Космоград – правда ?

- Правда…

- Ну ты даешь Димыч ! Но скажи мне правду, ты – это ты ?

- Я это я….

- А я думаю – не совсем…

Димыч угрюмо молчал.

«Если бы мы встретились случайно, – продолжал Гольц, – я бы, пожалуй, и поверил в твою святую невинность!»

- Мы встретились случайно.

- Ну так слушай меня внимательно, меня, твоего старого друга. Люди, которые тебя наняли (а тебя наняли), — убийцы. Они ищут Гольца, моего шефа. Подрядили тебя, чтобы узнать, может, Треплев и есть Гольц? Подозревают, что я Гольц, вот тебя и послали удостовериться. Не понимают, дурачки, что Гольц поездами не ездит! Так кто же ты после этого? О, ты не предатель — нет! Ты хуже — ты пособник!

Димыч молчал долго

«Всё ты выдумываешь, – сказал он наконец, – как в твоих поганых играх. Совсем они не бандиты, а журналюги. Хотят сделать фотографии настоящего Гольца, газеты оторвут с руками, хорошо заплатят. Они не похожи на убийц».

- А где ты видел похожих? Они либо сами убийцы, либо работают на убийц. Какой сигнал ты должен им подать?

- Они в левом углу у двери. Когда я буду проходить мимо них…

- Не оборачивайся ни в коем случае… Скорее всего, они уже сделали фотографии, от тебя нужно только подтверждение.

- Да. Если это ты, я должен почесать затылок.

- А если это не я?

- Повернуть голову направо, потом налево.

- В какой момент ?

- Я должен с тобой хорошо выпить, напоить тебя, затем мы расплатимся, пойдем к выходу и…

- М-да. Гениальный план. Стало быть, время еще есть. Давай выпьем и поговорим.

Гольц наполнил рюмки.

Димыч взял рюмку, но пить не торопился. Гольц заметил, что одна рука у него дрожжит

«Я не верю тебе, ни одному слову не верю, — сказал Димыч. — Убить тебя? За что?»

- Да не меня, дурачок, а Гольца! Однако занятная у тебя оговорочка. Ты ведь до сих пор не веришь ни одному моему слову!

- Не верю. Ты лжец.

- Ну и не верь

Гольцу надоел этот разговор. Пора заканчивать,давно пора.

«Знаешь, — мирно и как-то доверительно сказал он, — иногда сам точно не знаешь, кто ты. Но вот что я знаю точно — ты, Димыч, попал в очень скверную историю. Эти ребята, которые тебя подрядили, — они тебе не заплатят, они тебя обманут. Им свидетели не нужны. Твои дочки станут сиротами, а жена — вдовой. Так что думай, Димыч, думай. Но если ты всё расскажешь нашей службе безопасности — шанс выжить у тебя еще есть. Более того, я тебе обещаю: ты останешься в живых и вернешься к своей семье. Времени мало, Димыч, времени очень мало. Решай».

Димыч резко опрокинул рюмку.

- Что они тебе обещали, Димыч ? Деньги ?

- Все ты лжешь. Ты и есть Гольц. Ты по отцу Треплев, а по матери…

- Правда, Димыч, правда! Ну так пойди к ним и почеши затылок… Сколько они тебе предложили? Скажи мне — я дам больше.

- Мне не надо.

- А от них ты бы взял ?

- Ты все выдумал.

- Сколько ?

Димыч молчал.

Ладно,к делу. Времени почти нет.

Гольц вызвал Сергей Петровича .

- Выручай, выходим. Эти- слева у двери

- Они только передаточное звено. Исполнять будут другие.

- Знаю. Эвакуируйте моего приятеля.

«Ну, будь здоров, — обратился он к Димычу. — Хорошо мы посидели. Я предал детство. Ты предал друга детства. Не получилось у нас Космограда. Может, больше и не увидимся. Ведь Санечки Треплева больше нет. Есть Александр Борисович Гольц, а это совсем другая история. А тебе я желаю только одного: выбраться отсюда живым».

Димыч молчал. Так они и выпили - молча .

- Сейчас пойдешь в туалет и дашь знак. Там тебя встретят.И мой совет – не лезь больше в эти игры. Вперед !

«А ты, — спросил напоследок Димыч, — как ты?»

- Обо мне не беспокойся, я – счастливчик.

Димыч, пошел к выходу, его слегка пошатывало.

Интересно, что же он выберет? Затылок почешет или…

Ага… Головой вертит в разные стороны… Так я и знал… Но ведь бесполезно, бесполезно! Они и так всё узнали, разговор слушали, микрофон наверняка в какой-нибудь солонке. Ну иди же, иди, зачем оборачиваешься? Не веришь? Мне? Великому и ужасному?

Гольц подозвал официанта и заказал чашку кофе.

«Никаких эксцессов исполнителя,—написал он Птровичу. За безопасность моего друга отвечаете головой».

- Понял, работаем

Игра подходила к концу, и, как всегда, ему стало немного грустно.

Прихлебывая кофе, он смотрел в окно и считал пробегавшие столбы.

Нет, лучше не встречаться с бывшими друзьями. Лучше помнить их такими, какими они были тогда. «Никогда ничего не вернуть, – вспомнил он. Кто же это написал?"

Чтобы убить время, он попытался вспомнить стихотворение давно канувшего в Лету автора.

Но вспомнить не получилось, и он потихоньку двинулся к выходу.

Обитатели плацкарта мирно посапывали.

В полумраке тамбура он успел заметить какую-то неясную фигуру, шевелившуюся в углу. Стало быть, здесь всё и должно было произойти. Отличное место, лучше не найдешь.

Так и есть! Человек в вязаной шапочке, надвинутой на глаза, с пистолетом в руке и посиневшими губами, неуклюже раскинув руки, лежал на полу лицом вниз.

И двое неизвестных с едва различимыми лицами склонились над ним.

Подойдя ближе, Гольц заметил на их куртках эмблему Корпорации — две стрелы, летящие в цель, и девиз, известный всему миру.

На него почти не обратили внимания.

«Спокойной вам ночи ребята», -тихо сказал Гольц.

Он не стал смотреть, как они осторожно, поднимают безжизненное тело и открывают вагонную дверь.

Ему страшно хотелось спать, и, добравшись до купе, он уснул мгновенно.

Он проснулся от яркого солнечного цвета.

Солнце ли сопровождало поезд, поезд ли бежал за солнцем — не всё ли равно? На ближайшей станции он купил котелок вареной картошки и банку огурцов домашнего засола.

На душе было пусто и весело. Жизнь хороша !

Прихлебывая железнодорожный чай, он смотрел, как солнце путалось в верхушках деревьев и терялось среди корабельных сосен. Нет, ничего не изменилось в его родной стране, всё так же тянулись вверх сосны, всё так же тонули в осенней хляби низкорослые, прижатые к земле домики.

Вчерашнее вспоминалось , как эпизод давно забытого фильма. Дорожное приключение кончилось.

Тем более о нем ничего не сообщалось в новостях, а стало быть, и вовсе не имело место быть.

В который раз он убеждался,что Петрович незаменим в подобных делах

«Молодец», — написал он, — «высший пилотаж. А как поживает наш общий друг?»

- Он в полном порядке. Благополучно доставлен домой. Средства переведены на его счет.

- А как наши оппоненты ?

- Мелкая сошка, любители.

- Так я и думал. А откуда ноги растут ?

- Ниоткуда. Вырваны с корнем.

- Еще вопросы ?

- Один мелкий.

- Давай.

- Помнишь, я тебе говорил про пиарщицу ?

- C трудом, но что-то припоминаю

- Ну так вот – есть кандидатура

- Кто она ?

- Журналистка. Авантюристка. Красавица..

- Не нужна.

- Ну почему же? Возможно, будет полезна.

- Кому ? Чем ?

- Ну не тебе же объяснять ? Лицо нашей фабрики.

- И ?

- Слушай, поговори с ней

- Ты забыл, что я там буду неофициально ?

- Ты что не имеешь права поговорить с красивой женщиной ? Хе-хе !

Гольца передернуло. Несмотря на давнюю дружбу, от этого смеха иногда тошнота подкатывала к горлу. Но только на мгновение.

- Кто она такая черт возьми ?

- Хочет работать у нас. Без ума от нашей продукции.

- А ! В другую жизнь захотелось?

- Не без этого.

- Надеюсь ей не меньше тридцати ?

- Лет 30, не меньше.

- Ладно. Там видно будет.

«Хорошо я тебе пришлю», - сказал Петрович и отключился.

Глядя на бегущие навстречу поезду корабельные сосны, он думал о том, что вот еще раз остался жить, и это не так уж плохо. Особенно если везет тебя поезд, а впереди еще несколько часов блаженного безделья. Продолжаем расслабляться, дружище Гольц! Продолжаем смотреть в окно!

Когда-то, в далекой юности, его увлекала и затягивала непредсказуемость каждой минуты, ее таинственная неопределенность, ее предощущение и предвкушение.

Жизнь в поезде полна таких мгновений. Но тогда любое мгновение было чревато будущим: «налево пойдешь — богатым будешь, направо пойдешь — жену встретишь, а прямо пойдешь — смерть найдешь».

А теперь – все сбылось. Точнее – почти все.

Вглядываясь в обшарпанные здания стареньких вокзалов, он в который раз убеждался, что не стоит предаваться воспоминаниям.

Он стряхнул с себя прошлое, как стряхивают пыль с пиджака, и стал думать о том, что ему предстоит. Теперь, между сорока и пятьюдесятью, у него почти исчезло то страстное, лихорадочное ожидание будущего, которое одолевало его еще лет 20 назад.

Он стал силен и достаточно защищен, чтобы никто не осмелился…

Однако — осмелились! Встреча с Димычем взбодрила, развеселила… Так сказать, будущее, незаметно выползающее из прошлого, давно сданного в утиль… Как змея из черепа коня! Тоже мне, вещий Олег!

Давным-давно возникла у него эта привычка рассматривать себя как бы со стороны, думать о себе в третьем лице. «А. Б. Гольца пытались убить» звучит не так страшно, как «Меня чуть не убили, я чудом остался жив».

Да, нужно смотреть на жизнь как на то, что случается не с тобой. Как на приключение. Как на один из вариантов игры.

Из всех покушений на Александра Борисовича Гольца не удалось ни одно. В последний момент всегда что-то случалось. То пуля не могла вылететь из ствола, и пистолет разрывался в руке убийцы, то снайпер внезапно оказывался в стельку пьяным и вываливался из окна со всем своим снаряжением, то метко брошенная граната не пожелала взорваться вовремя, и вот сейчас — у киллера внезапный инфаркт или, скажем, паралич сердца, как вам больше понравится.

Случайности, сплошь и рядом счастливые случайности.

Писали о его исключительном везении.

Ну что же, пусть это называется везением.

А детали — детали, как известно, не разглашаются.