ПСИХАНУТЫЕ

Глава 4

ПСИХАНУТЫЕ

Глава IV. Голос перед толпой

Антканц выступает перед публикой.

I. След, который нельзя стереть

Антканц не спал почти всю ночь.

На огромном экране перед ним сменялись архивные записи, журналы доступа и фрагменты технических отчётов. Он просмотрел их столько раз, что уже мог угадывать содержание документа по первым строкам. Но нужная запись ускользала от него. В системе она значилась под неприметным номером, без описания и без имени автора.

Именно это пугало сильнее всего.

Если бы запись была обычной, её давно нашли бы Искра, Север и Маяк. Если бы она не имела значения, кто-то не стал бы удалять упоминание о ней из итогового отчёта. А если её действительно пытались скрыть, значит, кто-то знал, что на ней запечатлено.

Антканц открыл историю изменений. Несколько строк были помечены как исправленные через административный доступ. Время совпадало с минутами, предшествовавшими катастрофе рейса № 614.

— Кто дал разрешение? — тихо спросил он.

Ответа, разумеется, не было.

Он перешёл к резервным копиям. Часть файлов сохранилась на удалённом сервере, часть была повреждена, а один архив требовал подтверждения личности. Антканц приложил ладонь к панели. Система узнала его и открыла доступ.

На экране появилось предупреждение: «Действие будет зарегистрировано».

Он замер.

Раньше такая надпись казалась ему формальностью. Он привык думать, что правила существуют для тех, кто не способен самостоятельно отличить правильное решение от неправильного. Теперь каждое действие оставляло след, а каждый след мог стать доказательством.

Антканц закрыл окно, не открыв файл.

Он хотел найти запись, чтобы понять, что именно произошло. По крайней мере, так он говорил себе. Но в глубине души он знал и другую причину: если запись подтверждала его ошибки, он хотел успеть уничтожить её прежде, чем её увидит кто-нибудь ещё.

Эта мысль была настолько неприятной, что он резко встал и отошёл от стола.

— Я не могу позволить одной записи перечеркнуть всё, что я сделал, — произнёс он.

Но даже ему самому эти слова показались оправданием.

II. Комната оперативного анализа

В другом крыле комплекса Искра увеличила изображение с камеры наблюдения. На экране виднелся размытый силуэт, появившийся в кадре за несколько секунд до разрушения состава.

— Вот здесь, — сказала она. — Камера фиксирует вспышку. Потом изображение искажается, но перед этим в воздухе появляется что-то ещё.

Север наклонился к монитору.

— Это может быть отражение от стекла.

— Может, — согласилась Искра. — Но тогда почему его нет на соседней камере?

Маяк положил рядом распечатку диспетчерских данных. Он всю ночь пытался восстановить последовательность событий, сопоставляя сигналы, сообщения и свидетельства пассажиров, которые успели передать информацию до катастрофы.

— Временные метки не совпадают, — сказал он. — Разница небольшая, но она появляется сразу в нескольких системах. Либо часы были синхронизированы неправильно, либо кто-то изменил данные после происшествия.

— А неизвестный объект? — спросил Север.

— В первоначальном отчёте он упоминается. В окончательном — нет. Причём документ не просто сокращён: след этого пункта удалён из истории версий.

Искра откинулась на спинку кресла.

— Значит, кто-то не хотел, чтобы мы даже знали о его существовании.

— Или кто-то пытался скрыть собственную ошибку, — ответил Маяк.

Несколько секунд они молчали. Каждый понимал, что речь уже шла не только о технической неисправности. Если отчёт намеренно изменили, расследование могло затронуть людей, которые имели доступ к самым высоким уровням системы.

Север открыл журнал авторизаций.

— Последнее подтверждённое действие совершено с административного аккаунта. Имя пользователя скрыто, но доступ был предоставлен по высшему уровню допуска.

— У Антканца такой доступ есть, — сказала Искра.

— Это ещё не доказывает, что действовал он, — сразу заметил Маяк. — У нас есть след, но нет ответа.

— Тогда нам нужен оригинал записи, — заключила Искра. — Пока она существует, мы можем выяснить правду. Если её уничтожат, останутся только догадки.

Север сохранил копии всех доступных материалов на отдельный носитель и отключил его от сети.

— С этого момента каждое изменение фиксируем. Никаких исключений. Даже если приказ поступит сверху.

III. Разговор без свидетелей

Утром Гончар пришёл к Антканцу без предварительного уведомления. Он не стал садиться и даже не снял пальто.

— Ты нашёл запись? — спросил он.

Антканц медленно повернулся от окна.

— Я проверяю архивы.

— Я спрашивал не об этом.

— Тогда задавай вопрос точнее.

Гончар посмотрел на него так, словно впервые увидел перед собой незнакомца. Когда-то они были рядом с самого начала. Он знал Антканца до славы, до власти, до космических имплантов и до символа, который теперь появлялся на плакатах по всему городу.

— Ты собираешься удалить её? — спросил Гончар.

Антканц не ответил сразу.

— Я хочу не допустить паники. Люди увидят обрывок записи, не поймут контекста и решат, что катастрофа была намеренной.

— А если контекст как раз и доказывает, что ты ошибся?

— Я не ошибался в том, чего хотел добиться.

— Я не спрашиваю о твоих намерениях. Я спрашиваю о том, что ты сделал.

Антканц сжал пальцы. Он мог одним движением приказать охране вывести Гончара, мог закрыть ему доступ к комплексу, мог заставить замолчать любого, кто осмелился бы спорить с ним. Раньше сама возможность такой власти успокаивала его. Теперь она только подчёркивала, насколько легко он мог переступить черту.

— Ты изменился после нашей поездки в космос, — продолжил Гончар. — Мы получили технологии, которые способны изменить будущее. Но ты начал думать, что обязан исправить всех и всё. А если человек не согласен с тобой, ты сразу записываешь его во враги.

— Ты ничего не понимаешь.

— Возможно. Поэтому я и спрашиваю.

Антканц отвернулся.

— Просто оставь меня одного.

Гончар помолчал, затем направился к двери. Перед выходом он остановился.

— Когда будешь готов рассказать правду, я выслушаю. Но я не обещаю, что смогу тебя оправдать.

Дверь закрылась.

Антканц остался один. Он хотел позвать друга обратно, но не сделал этого. Он боялся не того, что Гончар отвернётся от него, а того, что тот окажется прав.

IV. Город ждёт ответа

К полудню новость о расследовании уже разошлась по городу. В сети появились сообщения о несоответствиях в отчётах, а семьи пассажиров рейса № 614 снова потребовали объяснений. Кто-то утверждал, что власти скрывают правду; другие призывали не делать выводов до завершения проверки.

На центральной площади начали собираться люди. Одни держали фотографии пассажиров, другие — листы с вопросами. Никто не знал, что именно произошло, но почти все чувствовали: им рассказали не всё.

Арден связался с Антканцем и сообщил, что на следующий день запланирована встреча с руководителями государства. До совещания Антканц не должен был объявлять новых решений.

— Не принимай решений до встречи, — предупредил Арден. — Нам нужно понять, какие сведения уже стали известны и что мы можем подтвердить.

— А если они снова попытаются замять дело?

— Тогда у нас будет ещё одна причина потребовать независимого расследования. Но не превращай подозрение в приговор.

После разговора Антканц долго смотрел на своё отражение в тёмном экране. Белая броня, крылья и звезда на груди давно стали для людей знаком надежды. Они видели в нём защитника, который способен подняться над городом и исправить любую несправедливость.

Он тоже когда-то верил в этот образ.

Но символ не мог отвечать вместо человека. И чем сильнее Антканц пытался сохранить свою легенду, тем дальше отдалялся от того, ради чего её создал.

Он принял решение выступить публично.

V. Обращение

К вечеру площадь была заполнена людьми. Камеры новостных служб смотрели на сцену, телефоны поднимались над толпой, а на больших экранах показывали эмблему Антканца — звезду, окружённую светлыми линиями.

Когда он вышел, шум постепенно стих.

Белая броня отражала свет прожекторов. Ангельские крылья были сложены за спиной, а звезда на груди казалась почти чёрной на фоне яркого освещения. Антканц остановился у микрофонов и несколько секунд молчал.

— Я знаю, почему вы здесь, — начал он. — Вы хотите знать, что произошло с рейсом № 614. Вы хотите знать, почему первоначальные документы отличаются от итогового отчёта. И вы имеете право задавать эти вопросы.

В толпе кто-то выкрикнул:

— Так расскажи правду!

Антканц кивнул.

— Я не стану называть это незначительной технической ошибкой. В материалах расследования действительно обнаружены несоответствия. Некоторые сведения присутствовали в ранних версиях документов, но отсутствуют в окончательной сводке. Мы пока не установили, кто и на каком основании изменил эти материалы.

Он сделал паузу. Перед ним стояли люди, которые потеряли близких, и те, кто просто хотел понимать, можно ли доверять официальным заявлениям.

— Я понимаю, что моих слов недостаточно. Я могу попросить вас поверить мне, но не могу требовать этого. Поэтому я поддержу независимую проверку всех доступных записей и истории изменений. Семьи пассажиров должны получить ответы, а доказательства не должны исчезнуть только потому, что они кому-то неудобны.

Один из журналистов поднял руку.

— Вы лично имели доступ к архивам. Вы пытались удалить запись?

Вопрос прозвучал громче остальных. Антканц почувствовал, как внутри всё напряглось. Он мог уйти от ответа, сослаться на тайну расследования или обвинить журналиста в распространении неподтверждённых слухов.

Он уже приготовил первую фразу, но остановился.

— У меня был доступ к архивам, — ответил он. — Я проверял материалы. И я не стану просить вас считать меня невиновным только потому, что я выступаю перед вами в броне и с крыльями за спиной. Мои действия должны быть проверены так же, как действия любого другого человека.

Толпа загудела. Одни восприняли его слова как признание, другие — как попытку сохранить контроль над ситуацией.

— Вы знали об объекте, который упоминался в первоначальном отчёте? — спросила другая журналистка.

— Я видел упоминание о нём, но не могу утверждать, что понимаю его природу. Именно поэтому сведения должны быть проверены специалистами, а не превращены в слухи.

— А если выяснится, что вы скрывали важную информацию?

Антканц посмотрел прямо в объектив камеры.

— Тогда я должен буду отвечать за это. Справедливость не может означать, что один человек освобождён от ответственности только потому, что считает свои цели благородными.

Он произнёс последнюю фразу медленно. Впервые за долгое время она не казалась ему красивым лозунгом. Она звучала как требование, которое он сам должен был выполнить.

VI. После выступления

Когда камеры выключились, Арден подошёл к нему за кулисами.

— Ты понимаешь, что теперь каждое слово будут разбирать по частям?

— Да.

— Некоторые решат, что ты признал вину. Другие скажут, что ты ничего не объяснил.

— Я не могу управлять тем, что люди подумают.

Арден внимательно посмотрел на него.

— Можешь попытаться. Но тогда ты снова начнёшь делать то, что привело нас сюда.

Антканц не ответил. Он снял перчатку и посмотрел на собственную ладонь. Раньше ему казалось, что достаточно иметь силу, знания и правильную цель — и мир постепенно станет лучше. Теперь он видел, что благие намерения не отменяют последствий.

В коридоре его догнал Гончар. Он не обнял Антканца и не сказал, что всё будет хорошо.

— Я слышал выступление, — произнёс он.

— И что ты думаешь?

— Ты впервые не потребовал, чтобы тебе поверили. Это уже что-то. Но настоящая проверка начнётся после того, как камеры перестанут смотреть на тебя.

Антканц кивнул. Он хотел спросить, останется ли Гончар рядом, однако понял, что даже этот вопрос был бы попыткой получить утешение прежде, чем он заслужил доверие.

— Я постараюсь всё исправить, — сказал он.

— Не обещай исправить всё, — ответил Гончар. — Начни с того, что перестанешь мешать людям выяснять правду.

Гончар ушёл, оставив Антканца в тишине коридора.

VII. Архивная копия

Поздно ночью Искра получила уведомление о новом файле в защищённом хранилище. Это была не сама запись с камеры, а технический журнал, сохранённый автоматически перед изменением итогового отчёта.

Она позвала Севера и Маяка.

В журнале значилось, что первоначальный пункт об неизвестном объекте удалили через административный доступ. Команда была подтверждена действующим допуском, но имя пользователя отсутствовало. Система сохранила только время операции и идентификатор терминала.

— Это доказывает, что документ изменили намеренно, — сказал Север. — Но пока не доказывает, кто это сделал и зачем.

Маяк приблизил последнюю строку.

— Посмотрите на время. Терминал был активен уже после того, как Антканц покинул зал совещаний.

— Значит, кто-то мог воспользоваться его полномочиями, — сказала Искра.

— Или он вернулся позже, — ответил Север. — Мы не должны подгонять факты под удобную версию.

Они создали несколько независимых копий журнала и передали одну из них комиссии, не связанной с администрацией комплекса. Теперь уничтожить единственный экземпляр было невозможно.

На другом конце города Антканц стоял у открытого окна. Его крылья были сложены, звезда на груди не светилась. Он ещё не знал, что расследование получило новый след.

Он думал о площади, о вопросах журналистов и о людях, которые ждали ответа. Он по-прежнему хотел изменить мир. Но теперь ему предстояло понять, что перемены начинаются не с приказа и не с красивого выступления, а с готовности услышать то, что тебе неприятно.

В архивах AntgHero уже хранилась первая запись, способная разрушить его легенду.

И теперь она могла рассказать правду.

Конец четвёртой главы.