Коллекционер

Начать собирать коллекцию с нуля? Очень смешно. Ну подумаешь, еще двадцать пять лет на это уйдет… И восемь-десять миллионов рублей. Нет, об этом Максим даже не думал. И дело даже не во времени, хотя процесс собирания солдатиков весьма трудоемкий и кропотливый. Коллекционирование вообще дело капризное и затратное, особенно когда дело касается военной миниатюры. Опять же, в противовес ему Павел как-то во всеуслышание заявил, что, мол, если бы за его коллекцию предложили серьезную сумму, он бы ее продал. А потом, типа, начал бы все заново. Эта фраза в свое время мгновенно подорвала уважение Долина к Павлу. Как так – продать?!

То, что ты так долго выискивал, обменивал, выкупал и реставрировал, холил и лелеял, – продать чужому дяде?! Который еще неизвестно как распорядится коллекцией?

Для Максима все собранные солдатики были как родные. Родные и живые. И продать их в его понимании означало предать себя самого. Отказаться от чего-то очень важного, от частицы души, сердца… без чего человек перестает быть человеком.

Неудивительно, что после известия о пожаре, в котором была уничтожена практически вся его коллекция, Максим впервые за много лет подумал о никчемности своей жизни.

И… о самоубийстве.

Долин вышел из форума, затем выключил компьютер.

– Конец чего-то одного означает начало чего-то другого, – пробормотал он, чувствуя, как начало дергаться веко.

В эту ночь он почти не спал.

Едва приехав на работу, Максим в очередной раз позвонил Ярославу. Организатор выставки на вызов ответил, но диалога не вышло: сославшись на занятость, тот обещал перезвонить, как только освободится.

В кабинет заглянула Аня:

– Шеф спрашивает, почему в зале никого нет.

Максим посмотрел на настенные часы в виде футбольного мяча.

– Еще две минуты до начала рабочего дня, – сказал он.

Секретарша ослепительно улыбнулась, демонстрируя чудеса стоматологии:

– Хочешь, чтобы я это ему передала?

Вздохнув, Максим уже собрался было двинуться в зал, как Аня его окликнула:

– Кстати, тебе посылку принесли. Курьерская доставка «Почты России».

Долин растерялся.

– Посылку? – не поверил он. – Ты не перепутала? Я вроде ничего не заказывал.

– Я положу тебе на стол. В перерыве посмотришь.

Снедаемый любопытством, Максим отправился в торговый зал. Мысли о странной посылке не давали покоя, и, даже консультируя покупателей, он не переставал думать о ней.

«Может, это одна из затерявшихся посылок, о которой я забыл?» – мучительно вспоминал Максим, перебирая в памяти подобные случаи. Вроде нет, все, что он заказывал, приходило своевременно. Да он бы точно запомнил, если бы заплатил за какой-нибудь набор солдатиков, а тот до него не дошел…

Наконец в зале появился напарник, и Максим, предупредив, что отлучится на пару минут, стремглав кинулся в офис. Аня, как и обещала, положила посылку на стол Долина. Ею оказалась небольшая картонная коробочка размером едва ли больше мыльницы. Первым делом Максим проверил отправителя. «Главпочтамт г. Тулы, до востребования Шибаеву П. А.».

Тула?!

Шибаев, Шибаев…

«Паша, мать твою, – ошеломленно подумал Максим, пытаясь подцепить ногтем скотч, которым была тщательно замотана посылка. Это ему не удалось, и он схватил канцелярский нож, принявшись торопливо вспарывать коробку. – Ты ли это, Фельдмаршал гребаный?»

– Хорошая у тебя память, предводитель, – вслух проговорил Долин. – Даже запомнил, где я работаю…

Это было неудивительно. Когда Павел приехал в Москву, Максим был еще на работе и сам сообщил бывшему приятелю адрес компании, где они позже встретились.

Лезвие на мгновение уперлось в перекрученную ленту скотча, и он нажал сильнее. Острый нож рассек липкую преграду и по инерции поехал дальше, зацепив большой палец Долина. На коже тут же выступили капли крови, и Максим выругался, сунув порезанный палец в рот.

Из коробки показался уголок прозрачной упаковки, и Максим вытряхнул содержимое на стол. Это оказался небольшой пакетик с солдатиками. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в ничтожной ценности данного набора: подобную дешевку с пометкой Made in сhina иногда можно увидеть в киосках, где продаются газеты и прочая лабуда. Максим взял упаковку, чтобы разглядеть фигурки повнимательнее. Материал, как и качество литья, был дрянного качества: даже при беглом рассмотрении Долин заметил, что некоторые выступающие части солдатиков отломаны. Возможно, повреждения были получены при транспортировке посылки. А может, фигурки изначально были сломаны, и упаковщик, не особенно заморачиваясь, запихнул брак в пакетик.

Брезгливо положив упаковку обратно, Максим на всякий случай заглянул в коробку и увидел внутри свернутый листок, который каким-то чудом не выпал при вытряхивании. Выудив его, Долин прочитал отпечатанный на принтере текст:

«Нос выше, Старлей. Жизнь продолжается. Если ты не передумал собирать заново, пусть это будет основой для твоей будущей коллекции. Фельдмаршал».

Выступившая из раненого пальца кровь капнула на записку, и Максим, словно стыдясь, торопливо скомкал ее, после чего кинул в мусорное ведро. Туда же отправилась искромсанная коробка. Участь солдатиков пока еще была под вопросом.

«Вот гад», – пронеслась у Долина мысль.

Он не верил в альтруизм и доброту Павла. Вместо того чтобы присылать это никчемное дерьмо из вонючего пластика, которым даже ребенок не станет играть, он мог бы пригласить Максима на встречу в Питер, куда уже были созваны все участники форума. В ближайшее время там планировалась очередная выставка производителей военно-исторической миниатюры и техники.

Никто даже не вспомнил о Долине, когда обсуждалась поездка, будто он был уже отработанным материалом, и по без того уязвленному самолюбию Максима это било больнее всего. Нет, первое время ему выражали соболезнования, но теперь он чувствовал себя брошенным и опустошенным. В какой-то степени его можно было сравнить с байкером, который ехал с большой тусовкой, но вот у него сломался «железный конь», и теперь вся колонна едет без него, а растерянный байкер стоит у обочины, на-хрен-никому-не-нужный, при этом обдаваемый клубами пыли и газовыми выхлопами. Про него все забыли, вот и все.

«Жизнь продолжается».

Наружу рвался истеричный хохот. Точно. Совершенно некстати вспомнился еврейский анекдот, когда на пепелище плачет старый еврей, а к нему подходит сосед:

– Что случилось, Абрам?

– Да вот, дом сгорел…

– Ох, горе какое… А жена твоя где?

– И жена сгорела.

– Какой ужас! А дети?

– Дети тоже сгорели.

– Ужас! Ну а вообще, как дела?

В кабинет заглянула Аня.

– Ну что, посылка оправдала надежды? – улыбнулась она. Видимо, вид у Максима был неважный, поскольку улыбка быстро сползла с ее лица. – Все в порядке?

– Да. Немного порезался, – пояснил Долин и снова сунул палец в рот.

– У меня есть пластырь.

– Спасибо, не надо.

Девушка пожала плечами:

– Ну как хочешь.

Как только за ней закрылась дверь, затрезвонил телефон Максима. Звонил Ярослав.

– Ты в обед сможешь приехать? – спросил он. – В час или полвторого.

– Куда? – сразу подобрался Долин.

– К Дому художника, куда же еще.

– Постараюсь.

– Уж пожалуйста, постарайся. Если опоздаешь, меня уже не будет, – предупредил Ярослав и завершил вызов.

Максим сунул «подарок» Павла в карман. Выбросить солдатиков, пусть даже такой неликвид, у него не поднималась рука. Во всяком случае, пока.

С трудом дождавшись обеденного времени, он заглянул к Ане в приемную:

– Мне отлучиться надо, я скоро.

– А в зале кто-нибудь есть?

– Сашка обещал прикрыть.

– Ладно, – согласилась Аня. – Только если шеф снова орать будет – пеняй на себя. Его пока нет, так что молись, чтобы он не вернулся раньше тебя.

«А ведь все могло сложиться иначе», – думал Максим, невидяще глядя в темное окно вагона поезда. Он вдруг вспомнил, что, когда был маленьким, в туннеле можно было разглядеть крохотные красные лампочки, которые он всегда пересчитывал, вплотную прижавшись к стеклу. Но тогда это было советское метро, теперь уже таких лампочек нет…

Да, если бы тогда выиграл Павел, сейчас на месте Максима был бы он. Потому что Ярослав сразу объявил, что количество мест для выставки ограничено и в лучшем случае счастливчиком станет лишь один из них. Предложение было заманчивым, тем более что ходили слухи о визите иностранных коллекционеров. Неудивительно, что практически все участники форума загорелись идеей показать свои коллекции. Кроме разве что Романа с ником «Техас», который принципиально собирал только Дикий Запад. Дело в том, что Техас жил в Комсомольске-на-Амуре и добираться со своим богатством до Москвы ему было бы затратно и весьма проблематично.

Впрочем, даже для местных поездка на это мероприятие была делом муторным. У Максима ушло не менее трех недель, чтобы качественно упаковать свою коллекцию. С другой стороны, игра стоила свеч. Во-первых, общение на выставке сулило новые знакомства и полезные связи. Во-вторых, появлялась возможность выхода на частные аукционы, где можно было приобрести вожделенные раритеты, которые до этого безуспешно искались годами. В-третьих, это просто приятно, когда приходят люди (как сотрудники прессы, так и просто любопытные) и восхищаются твоей коллекцией.

Поскольку желающих участвовать в знаковом событии оказалось много, было принято решение о жеребьевке. В итоге к финишу вышли он и Павел, но судьба выбрала Максима. Правда, счастье длилось недолго, и, сверкнув лучиком надежды, фортуна очень быстро скрылась за тучами. Праздничная карета в мгновение ока превратилась в гнилую тыкву, увы и ах.

Выйдя из метро на станции «Октябрьская», Долин уже через несколько минут был на месте. И хотя официально Дом художника перешел под юрисдикцию Третьяковской галереи, москвичи по привычке называли этот исторический выставочный центр так, как было всегда. Максим обратил внимание, что реставрационные работы уже шли полным ходом. Эх, если бы по мановению волшебной палочки можно было восстановить всю его коллекцию!

Ярослав, высокий узкоплечий мужчина лет тридцати пяти, курил возле урны, то и дело поглядывая на часы.

– Привет, – сказал Максим, протягивая ему руку. Ярослав, замешкавшись, пожал ее.

«Будто лягушку стиснул пальцами», – подумал Долин. Ладонь его знакомого была потной и прохладной, рукопожатие – вялым.

– Здоро́во, – буркнул Ярослав, стряхивая пепел с почти докуренной сигареты. – Еще пара минут, и ты бы меня не застал.

– Ты сказал, после разбора что-то осталось, – с надеждой произнес Максим.

– Осталось, – кивнул тот. – Только это вряд ли тебя обрадует. – Сделав последнюю затяжку, Ярослав щелчком ногтя отправил окурок в стоящую рядом урну. – Идем.

И, не дожидаясь реакции Максима, торопливо поднялся по ступенькам, исчезнув в проеме двери. Опомнившись, Долин поспешил следом. Около минуты он молча шел за Ярославом, пока они не свернули в очередную дверь, оказавшись на лестнице. Спустившись в подвальное помещение, молодые люди зашагали по длинному коридору, скудно освещаемому редкими лампами.

«Как будто иду в морг опознавать близкого», – шевельнулось в мозгу Максима, и он плотно сжал губы.

Дойдя до конца коридора, они свернули налево, оказавшись в тесном закутке, сплошь заставленном громоздкими ящиками. Ярослав шагнул к одному из них и, заглянув внутрь, сказал:

– Это соскребали с того места, где ты выставлялся. Посмотри, что тебе из этого нужно. И нужно ли.

И, глядя, как Максим с замершим сердцем приблизился к ящику, добавил:

– Если решишь забрать, надо будет расписку составить.

Освещение в стылой каморке было еще хуже, чем в коридоре. Долин включил на телефоне фонарик и медленно заглянул внутрь. Глаза его расширились, сердце, ухнув, провалилось куда-то в область желудка. Он издал едва слышный вздох, и, похоже, Ярослав его услышал.

– Соболезную, дружище, – сказал он, и в какой-то миг в его голосе действительно проскользнули нотки сочувствия. – Уж я знаю, каково это – потерять все, что собирал на протяжении всей жизни…

– Правда? – хрипло спросил Максим, не в силах отвести взгляд от бесформенных кусков застывшей массы грязно-серого цвета. – Ты когда-нибудь терял что-то в жизни?

– Ну, не совсем я, – уклончиво ответил Ярослав. – И тем не менее… Я знал одного нумизмата, у него украли огромную коллекцию монет, причем это сделал его лучший друг…

Пока он болтал, Долин протянул руку, осторожно коснувшись пальцами оловянной фигурки, наполовину залитой расплавленным пластиком.

«Регулировщица, завод “Прогресс”, – мгновенно определил он. – 30 лет Победы…»

Довольно редко встречающаяся фигурка, у которой флажки в руках всегда были слабым местом и постоянно ломались. Вот и сейчас одного флажка не было на месте: очевидно, треснул и отломился из-за высокой температуры. А может, когда все это лопатами загружали в коробки…

– Ну что? – Нетерпеливый голос Ярослава вырвал его из горестных размышлений. – Будешь во всем этом ковыряться? Только имей в виду: отсюда только самовывоз. Придется тебе самому.

– Самовывоз, – тупо повторил Максим, выпрямляясь. Он потер ладони, очищая их от копоти. – Приехал королем, уезжаю нищим…

– Что? – не понял Ярослав.

– Ничего.

– Я не думаю, что часть сохранившихся фигурок стырили пожарные. В конце концов, это не золото. Хотя всякое может быть. У меня был случай…

– Хрен с ними, с пожарными, – перебил его Максим. – Мне положена какая-то компенсация?

Ярослав уставился на него с таким видом, словно у Долина на лбу проклюнулся второй нос.

– Компенсация? Дружище, мы же разговаривали с тобой накануне выставки. Я предупреждал всю вашу команду, кстати. Все основано на доверии и взаимном понимании. Вспомни, я предлагал вам заключить договор, но вы посовещались и отказались.

– Правильно, – раздраженно сказал Максим. – И кстати, ты сам отговаривал меня его заключать! Потому что в таком случае нужно было заплатить нехилый взнос! Целых пятьдесят штук!

– Ты не обязан был меня слушать, – нахмурился Ярослав. На его скуластом лице появилось выражение незаслуженно оскорбленного человека. – Зато в договоре предусмотрена страховка!

– Ага. Если мне не изменяет память, в пятьсот штук.

– Правильно.

Максим шагнул к Ярославу ближе, и тот непроизвольно попятился.

– Слушай, я потратил на эту коллекцию двадцать пять лет, – тихо заговорил он. – Она стоит как минимум девять лямов, а то и больше. Даже если бы я подписал твой чертов договор, как бы меня спасли эти пятьсот штук?!

– Сбавь обороты, дружище!

Долин покачал головой:

– Мы не друзья.

Ярослав вытащил очередную сигарету, и от Максима не ускользнуло, что пальцы организатора выставки дрожат. Когда ему удалось закурить, он глубоко затянулся и выпустил в спертый воздух струйку дыма.

– Что ты хочешь от меня? – как можно спокойней спросил Ярослав. – Расплатиться с тобой из своего кармана? Вернуть время назад, чтобы ты отказался участвовать в выставке? Что?

Максим угрюмо молчал, в глубине души отчетливо понимая, что все козыри у Ярослава. Видя, что он задумался, Ярослав продолжил:

– Идет следствие, предварительная причина возгорания – старая проводка. К сожалению, случилось то, что случилось. Возможно, будут какие-то виновные, которым ты сможешь предъявить претензии. Все в рамках закона, Макс. Судебные тяжбы и все такое. Хочешь – найми себе толкового адвоката. Ничего не поделаешь, увы. И потом, не думай, что только ты один пострадавший.

Примечания