Плакала Алла. Сборник рассказов
Сегодняшний вечер не был исключением, и все расположились по своим местам. Вдруг дрова в печи громко затрещали, и огонь ярко вспыхнул за стенкой заслонки. Кот наверху не повел и ухом, а Альбинос соскочил с места и спрятался под столом.
Павел Петрович ухмыльнулся выходке собаки и вздохнул.
Посмотрев на портрет жены, он признался:
- У нас так бывает…
- Это еще что, Матрона? Я тут взял его на улицу, так он, испугавшись грузовика, меня до самой калитки волоком тащил.
Павел Петрович невесело улыбнулся и продолжил:
- А вообще он пес хороший, и знаешь, Матрона, мне с ним жить легче. Он и послушает меня, и поплачет со мной, и успокоит, когда мне трудно. Он, конечно, трусишка, но он не подлец и не предатель…
Матрона промолчала, а из-под стола высунулась морда собаки. Альбинос придвинулся к хозяину и положил лапу ему на колени. Павел Петрович погладил пса по голове, а тот в ответ лизнул ему руку.
* * *
Так они пережили зиму и дождались весны.
И хотя повсюду еще лежал снег, а ночами столбик термометра опускался до минус десяти, настроение у всех было весенним. Кот Васька чаще стал уходить со двора, синицы улетели в лес, а Альбинос освоился и превратился в дворового пса. Он уже облаивал прохожих за забором, гонял котов и все чаще высовывал морду на улицу.
Павел Петрович, подмечая положительные сдвиги в поведении собаки, называл это уверенностью в себе. Наблюдая за действиями Альбиноса, он, сравнивая его с человеком, приходил к выводу, что заниженная самооценка порождает неуверенность, а подчас и трусость.
- Вон сколько в нем энергии и силы, - восхищался Павел Петрович, наблюдая, как овчарка нарезала круги по глубокому снегу, – силы, как у хорошего жеребца - чего бояться? И почему крупной собаке нельзя быть доброй? А эта глупая поговорка – «злой, как собака». Кто ее придумал? Посмотрите на Альбиноса, он же весь мир любит, а на прохожих лает беззлобно, будто здоровается с ними.
Конечно, эта собака была доброй и никого не обижала. Альбиносу очень нравилось, когда его гладили по голове и говорили добрые слова. В этот момент он любил всех и выставлял свои чувства напоказ. Размахивая своим длинным хвостом, он изгибался дугой и тут же, как пружина, расправлялся. Этот прием он проделывал несколько раз, и окружающие верили в его доброе расположение.
Но, как подметил Павел Петрович, особые чувства он проявлял к маленьким детям. Здесь он был не только ласковым, но и предельно осторожным. Он будто понимал, что своими резкими движениями мог напугать, а то и причинить вред этим маленьким человечкам.
- Видно, у первого хозяина были дети, - рассуждал Павел Петрович, - вот отсюда любовь и осторожность в поступках. Хотя они могли быть и у второго или третьего хозяина. Этому псу досталось на своем веку. Его с рождения стали ломать. Первые за то, что мордой не вышел и позорил породу, другие, что не оправдал надежд, ну, а следующие за мягкость характера и беззлобность. Так и сломали собаку…
Павел Петрович махнул рукой, а по улице проехало такси.
Через два дома, у старой покосившейся избушки, машина остановилась и из нее вышла девушка с ребенком на руках. Это подметил Альбинос и, подбежав к хозяину, облаял приезжих.
- Это к бабе Шуре внучка приехала, - разъяснил он собаке, и та, будто осознав слова хозяина, убежала вглубь двора.
Из любопытства Павел Петрович вышел за калитку, чтобы рассмотреть прибывшую девушку, а она помахала ему рукой.
- Помнит старика, - приятно удивился он и вошел во двор.
Вечером этого дня Надежда – внучка бабы Шуры зашла к Павлу Петровичу в гости. Они долго пили чай, а маленький Антон, сидя на руках у матери, трогал морду Альбиноса. Пес не сводил глаз с малыша и не мог скрыть своего восторга от гостя. Он то вылизывал ему испачканные руки, то подвывал непонятному лепету ребенка, то касался его тела своим мокрым носом, вызывая у Антона звонкий смех.
Когда кукушка на часах прокуковала десять часов, а ребенок захныкал на руках матери, гости стали собираться домой.
Надежда быстро надевала одежду на расхандрившегося сына, а Альбинос, побоявшись быть безучастным, вылизывал ребенку слезы. Это утешило маленького Антона, и он опять разразился смехом.
У калитки Надежда поблагодарила Павла Петровича за угощение, а Альбинос, приподнявшись на задних лапах, лизнул девушке лицо.
Антон у нее на руках закатился смехом, а Надежда заявила:
- Никогда не видела такого ласкового пса!..
- Это он поблагодарил тебя за чудесный вечер, - пояснил Павел Петрович, – мы гостям завсегда рады, - добавил он и открыл калитку.
Девушка с ребенком на руках тихо пошла по тротуару, а Альбинос вопросительно посмотрел на своего хозяина.
- Ну, чего ты смотришь? Я провожать не пойду – скользко, - заявил ему Павел Петрович и предложил: - Хочешь – иди сам…
Альбинос радостно взвизгнул и помчался за гостями.
Павел Петрович посмотрел ему вслед и произнес:
- Вот что любовь делает! Теперь ему ничего не страшно!..
* * *
Так проходило время. Павел Петрович читал Библию, рассказывал Матроне последние новости и по привычке заносил наблюдения за природой в свой дневник. Альбинос совсем освоился и уже самостоятельно заходил в гости к своему маленькому другу Антону.
Стояла середина апреля, и кое-где на голых ветках деревьев уже можно было увидеть стаи грачей. Но по ночам в доме было еще холодно и Павел Петрович топил печь. Он грел свою больную спину, кот Васька, как обычно, нежился на верхней полке, а Альбинос дремал у ног хозяина, вздрагивая от треска углей. Он больше не прятался под столом, но всегда с опаской наблюдал за пламенем в печи.
Все складывалось хорошо у Павла Петровича, и он совсем стал забывать о смерти, но пришла беда, и она сама напомнила о себе.
Умер его друг Альбинос, погиб на пожаре…
- Загорелся дом у бабы Шуры, - рассказывал он, сидя у портрета жены, - то ли печка худая была, то ли сама чего не доглядела, ей-то, посчитай, годков сто. Не справилась бабка с огнем и на улицу орать…
Собрались люди, пожарных вызвали, а огонь уже из окон пошел.
А мы в это время с Альбиносом из города возвращались, прививку я ему делал у ветеринара от бешенства. Там нас и подобрал Иван Иванович - начальник питомника на своем Уазике.
Приезжаем, а на улице - пожар. Я расспрашивать, а люди кричат, плачут - ничего не понять. А Альбинос как увидел, что дом Антошки горит, так и кинулся его спасать в горящий дом. Не знал он, бедняга, что Надежда с сыном еще вчера уехала к мужу. Так и сгорел мой дружок в этом пожарище. Даже косточек не осталось.
Павел Петрович взглянул на жену мокрыми глазами и упрекнул:
- Ну, чего ты все молчишь? Как мне теперь жить? Для кого?..
Матрона промолчала, а в печи громко затрещали дрова.
Павел Петрович вздрогнул от неожиданности и произнес:
- Вот и он огня боялся, а сам полез в самое пекло…
После этого Павел Петрович совсем упал духом и не стал выходить со двора. Он больше не наблюдал за природой, перестал читать Библию, и даже водка не могла вернуть его к жизни. Единственным утешением для него были беседы с портретом жены. Здесь он мог и поплакать, и покаяться, и даже признаться в любви. Вот и сейчас, после недолгого предисловия, он начал свою исповедь.
- А знаешь, Матрона, после гибели Альбиноса, я опять стал задуматься о смерти. Я все хочу понять, боюсь я ее или нет. В принципе, в моем возрасте, оно вроде бы как и не страшно, но с другой стороны пугает неизвестность. Как там и что? Хорошо, если совсем ничего…
А если по Писанию: «Каждый увидит, да не всякий войдет!..».
Павел Петрович посмотрел на портрет жены, потом на икону Спасителя и подошел к божнице. Он взял Библию, а за окном, на подоконнике, откуда ни возьмись, проявился белый голубь.
- Я тебя понял, Матронушка, - произнес Павел Петрович и раскрыл книгу для чтения.
Фантазеры
(миниатюра)
Во дворе пансионата для престарелых сидели двое.
Эти двое – Мефодий Ильич и Николай Петрович, были постоянными членами коллектива стариков, проживающих вдали от столицы. Они частенько выходили на прогулку и, уединившись на лавочке под раскидистым кленом, рассказывали друг другу всякие небылицы.
- А вот мой Валерка – большим начальником в Москве работает, - рассказывал Николай Петрович, - компьютеры и все такое… Для него Китай как родной дом. Его там все в лицо знают.
- Ну, это ты, Петрович, махнул, - упрекнул его Мефодий Ильич, - ты хоть знаешь сколько там народу проживает? Больше миллиарда!
- Ну и что? – оправдывался Николай Петрович, - его каждый день по телевизору показывают.
- Это что, как Путина? – съязвил Мефодий Ильич.
- Ну, не как Путина, только все китайцы его знают.
- А мой тоже не последний человек в столице, - заявил Мефодий Ильич, - он какой-то большой специалист по международным перевозкам. Весь мир объездил на своем КАМАЗе.
- Что же это он - начальник, а на КАМАЗе разъезжает? – Ухмыльнулся Николай Петрович. - Начальники в кабинетах сидят?!
- Да, я и сам у него спрашивал, а он говорит, что нравиться.
- Да, - согласился Николай Петрович, - нынешнюю молодежь не понять. Я тут недавно спрашиваю своего Валерку: «Давно-то сестру видел?», а он говорит, что каждый день по видеосвязи общается…
- А ну-ка погоди, Петрович, это когда ты с сыном разговаривал?
- В субботу или в пятницу? – ответил Николай Петрович.
- И как же ты с ним говорил? – не отставал Мефодий Ильич, - он что, приезжал к тебе? Что-то я его не видел.
- Он мне из Пекина звонил, он там сейчас контракт оформляет.
- А у тебя что, мобильный телефон есть?
- Да нет, - оправдывался Николай Петрович, - это сестричка из процедурного кабинета – Татьяна Ивановна, она мне дала свой смартфон. Он у нее дорогой, хороший – все ловит, даже Америку.
- Мой Володька тоже мне звонил на неделе, - заявил Мефодий Ильич, - то ли из Канады, то ли из Мексики, не помню точно.
- Это как же он туда на КАМАЗе-то добрался? Океан же?..
- На пароме, - не задумываясь ответил, Мефодий Ильич, - океанские паромы ходят, а самолеты, не знал, что ли?..
- Понятно, - согласился Николай Петрович и спросил:
- И что говорит?
- Хочет забрать меня отсюда.
- А ты?
- Отказался. Что я буду делать в Москве? Мне и здесь хорошо, - ответил Мефодий Ильич и спрятал глаза под густыми бровями.
- Вот и мой Валерка меня зовет, - мечтательно произнес Николай Петрович и как-то неубедительно закончил, - а я не хочу…
Старики продолжали громко рассказывать друг другу байки, а к ним подошла старушка – Мария Егоровна - со второго корпуса.
Она без приветствия присела к ним на лавку и спросила:
- Не помешаю?
Друзья засуетились на лавке и освободили место для дамы.
Мария Егоровна взглянула на стариков и сказала:
- Я тут проходила мимо и услышала, как громко вы о своем счастье рассказываете. Меня аж завидки взяли. Прислушалась, а оказалось, что это совсем и не счастье у вас…
- А что? – в один голос спросили друзья.
- Фантазии это ваши, вот что!
- Да ладно тебе, Егоровна! Это ты нам просто завидуешь, - возразил Мефодий Ильич, - сама же только призналась.
- У самой небось детей нет, вот ты и придумываешь небылицы, - поддержал товарища Николай Петрович.
- Небылицы придумываете вы, - осадила стариков Мария Егоровна, - а дети у меня есть. Дочь живет далеко на Севере, а сыночек, так же как и ваши, проживает в столице нашей Родины.
Старушка тяжело вздохнула и продолжила:
- Бездетных здесь не держат – пансионат-то наш недешевый…
Друзья согласились, и Николай Петрович спросил:
- А ты, Егоровна, давно-то видела сына?
- Давно, скоро семь годков будет, - ответила старушка, а Мефодий Ильич, загибая пальцы, подсчитал свой «стаж».
Наступила большая пауза.
Каждый думал о своем, припоминая лучшие дни…
Вдруг Мария Егоровна улыбнулась и сказала:
- А врете вы, мужики, хорошо, как в детстве!.. Я так и не могу.
Старики переглянулись и ответили ей своей беззубой улыбкой.
- А я, мальчики, по ночам все мечтаю, - призналась Мария Егоровна. - Есть у меня заветная мечта. Хочу перед смертью на своего сыночка взглянуть. Каждую ночь вижу, как он открывает мне двери и удивленно спрашивает: «Мама, это ты?!..».
Николай Петрович нахмурил брови, а Мефодий Ильич признался:
- Я бы тоже хотел…
Друзья одобрили мечту Марии Егоровны, а она заявила:
- Могу поделиться!..
- Это как? – спросил Николай Петрович.
- А, так… Поехали сами к ним.
Старики переглянулись, а Мария Егоровна продолжила:
- Отсюда до Москвы километров сто будет, не больше.
- А на чем ехать-то, лес кругом? – удивился предложению Мефодий Ильич, - до трассы километров десять будет, а дальше?..
- Да вы не паникуйте, - успокаивала стариков Мария Егоровна, - я все продумала. Вы думаете, я просто так у ворот гуляю?..
- Вон видите, через дорогу машина стоит – «буханка» с красным крестом, так она ждет нашего завхоза. А он освободится только к обеду, а водитель Сашка у кастелянши чаи гоняет…
- А ключи? – спросил Николай Петрович как бывший шофер.
- Ключи водитель в машине оставляет, сама проверяла.
Заговорщики переглянулись, а Мария Захаровна спросила:
- Ну так что? Поехали, фантазеры?..
Друзья недолго думая согласились и пошли к машине.
Когда все расселись по местам, Николай Петрович, как профессиональный водитель, взявшись за ключ зажигания, сказал:
- Ну что, с Богом!..
- Поехали! - скомандовала Мария Егоровна, и машина медленно выкатилась за ворота пансионата.
Когда старенький Уазик стал набирать скорость, каждый из них уже мечтал о встрече со своим ребенком. Николай Петрович – главный выдумщик – крепко обнимал сына, а фантазер – сентиментальный Мефодий Ильич – долго признавался в любви своему Володьке.
О чем думала Мария Егоровна, было неизвестно, только когда автомобиль с красным крестом выехал на трассу, она произнесла:
- Мечты сбываются!..
Дядя Ваня
(миниатюра)
- Вы, дядя Ваня, – гениальный артист и чудесный рассказчик,
- восхищалась своим напарником милая девушка – «Снегурочка», - вы можете убедить любого в том, что чудеса есть на свете…
- Ну, во-первых, я совсем не артист, - возразил «Дед Мороз» – дядя Ваня, - артисты в театре работают, а, во-вторых, чудеса происходят только с теми, кто в них верит. Разве ты не знала, Марина?
- Слышала, но не верила, - призналась девушка.
- А теперь, стало быть, поверила?
- Я уже большая, дядя Ваня, - Вам верю, а в сказки не верю.
А я, представь себе, - продолжал Иван Иванович, - чем старше становлюсь, тем больше верю в сказки и чудеса.
- И что, много чудес вы повидали? – ухмыльнулась Марина.
- Много немного, но случалось, - ответил дядя Ваня и продолжил:
- Вот, например, прошлый год взять, как раз перед праздником и было - приобрел себе друга… А с моим-то характером дело это нелегкое. А он, между прочим, тоже не мальчик и тоже характер имеет. Ничего, нашли общий язык и живем в согласии. Разве это не чудо?
Дед Мороз снял с себя бороду, парик и закончил:
- В моем возрасте, дочка, лучшего и пожелать нельзя!..
Марина улыбнулась случаю Иван Ивановича и стала прощаться, а он поздравил ее с наступающим Новым годом и посоветовал:
- Ты, Марина, не жди чуда, ты о нем мечтай.
Девушка ухмыльнулась, а он спросил:
- Мечта-то у тебя есть?
- Есть, конечно.
- Вот и хорошо, - похвалил ее Иван Иванович и заверил: - Мечта и чудеса, Марина, они ведь рядом ходят… Если есть мечта – будет и чудо. Вот такая чудесная арифметика получается.
Девушка, попрощалась со своим напарником, а он, в свою очередь, перекрестил ее вслед и пожелал новогоднего чуда. Так они и расстались: пожилой «Дед Мороз» и молоденькая «Снегурочка».
За час до того, когда куранты на Спасской башне должны были пробить двенадцать раз, в двери квартиры, где проживал Иван Иванович вдруг кто-то позвонил. Хозяин от неожиданности запутался в халате, а сигнал повторно передал чье-то нетерпение. Только к третьему звонку Иван Иванович добрался до двери и распахнул ее настежь.
Перед ним стояла «Снегурочка» - Марина и улыбалась.
Она протянула ему телеграмму и сказала:
- Дядя Ваня, моя мечта исполнилась!..
Иван Иванович запустил девушку в квартиру и произнес:
- Вот и славненько, а что за желание?
- Да, не желание это, дядя Ваня! Это - мечта! Нашлась моя сестра Катя. Десять лет я ее искала, а сегодня она нашлась и едет ко мне…
Иван Иванович порадовался за Марину и спросил:
- А что случилось? Как вы так потерялись?
- Это долгая история, дядя Ваня, я же детдомовская…
Вдруг скрипнула дверь спальни, и в прихожую проследовал лохматый пес с седой мордой. Он обнюхал гостью и сел у ее ног.
- Так это и есть ваш друг? – догадалась Марина.
- Он самый.
Собака посмотрела на девушку и протянула ей лапу.
Марина приняла ее и спросила:
- И как мне тебя называть?
Иван Иванович улыбнулся и ответил за пса:
- Дядя Ваня!..
- Дядя Ваня? – переспросила Марина.
- Ну да, тезка! – ответил Иван Иванович.
Челюсти или познавательная
история, подслушанная в одном
медицинских учреждений
(рассказ)
Семен Семенович в своей деревне считался мастером на все руки.
У него не было технического образования, как не было и такой неисправности или поломки, которую он не смог бы починить. Денег за услуги он не брал – ну, если только сто граммов водки, когда нальют. Его уважали в деревне, и на многие его недостатки соседи закрывали глаза. Он, хотя и выпивал, но не был дебоширом и скандалистом. Бывало, правда, песни поорет под гармошку или с разговорами пристанет о смысле жизни, а так он был человеком спокойным и тихим.
Как-то в деревню к соседу Семена Семеновича приехал сын.
Никита Сергеевич, его сосед, был человеком образованным и интеллигентным, но дружбой с Семеном Семеновичем не гнушался: всегда и в гости зайдет, и поговорит по-товарищески, и стопочку за компанию выпьет, если надо. Вот и в этот раз он не забыл о своем соседе и пригласил его к себе по случаю приезда старшего сына.
Николай - сын Никиты Сергеевича, был далеко не бедным человеком и, кроме трехкомнатной квартиры в центре города, имел в соседней деревне большой дом. Сам Николай там бывал очень редко, но его дети и теща были частыми гостями этого особняка. Никита Сергеевич там тоже бывал и много рассказывал своему соседу об этом удивительном доме, сделанном по последнему слову техники. Так что, когда Николай попросил Семена Семеновича поправить крышу на беседке и починить замок на калитке, он сразу же согласился. Ему было очень любопытно взглянуть на этот современный, каменный дом со всеми удобствами. Конечно, у них в Сосновке тоже имелись похожие дома, но там проживали гордые и замкнутые люди, которые не хотели иметь дела с местными жителями. Поэтому Семен Семенович, часто прогуливаясь мимо таких строений, мог только себе представлять, какие хоромы были спрятаны за высокими заборами…
На следующий день, как и было оговорено, сын Никиты Сергеевича – Николай, забрал Семена Семеновича из дома и отвез к себе на дачу. В соседней Листвянке, куда он его привез, богатых домов - стояла целая улица, и дачная постройка Николая, хотя и была двухэтажной, не показалась Семену Семеновичу огромной, как рассказывал ему его сосед. Но мнение его изменилось, когда он вошел во двор дачного владения. За железными воротами стоял большой дом с высоким цоколем и каменным крыльцом. Арочные окна, колонны у парадного входа и крыша, покрытая черепицей, придавали дому не только высокий статус, но и делали его красивым строением.
Двор был ему подстать… Вымощенный тротуарной плиткой, он был огорожен живой изгородью из стриженых кустов, а в центре размещался декоративный фонтан в виде античного сосуда. Ровные дорожки, зеленые лужайки и множество цветов очень нравились Семену Семеновичу. Он еще не успел рассмотреть владения Николая, а его уже позвали к столу, расположенному в беседке у большой яблони.
За круглым столом, пестрящим изысканными яствами, Семен Семенович не забыл о своей миссии в этом богатом доме. Он поинтересовался неисправностями, а Николай махнул рукой и разлил коньяк.
- Ты выпей, Семенович, и закуси хорошенько – время терпит…
Семен Семенович, проглотив армянское чудо, все же спросил:
- А замок на калитке наш или импортный?
Он взглядом указал на дверцу у ворот, а Николай пояснил:
- Это на заднем дворе, а чей замок я не знаю. Думаю, что ты сам во всем разберешься!.. Батя говорил, что ты большой мастер.
Семен Семенович молча согласился, а Николай наполнил рюмки.
Так за столом они просидели больше часа.
Захмелевший Николай рассказывал мастеру о трудностях его непростого бизнеса, о надоедливой теще и о дорогой жизни в городе. Семен Семенович больше молчал и только изредка расспрашивал хозяина о неисправностях, которые ему предстояло исправить.
- Да, ты не спеши, - успокаивал его Николай, - когда сделаешь, тогда и сделаешь – я же тебя не тороплю. Дом в твоем распоряжении, где хочешь, там и спи. - Он положил ключи на стол и добавил: - В холодильнике еды полно, а захочешь выпить, в баре этого добра хватает… За оплату не переживай - я хоть сейчас рассчитаюсь.
Семен Семенович замахал руками и встал из-за стола.
- Я деньги вперед не беру, ты лучше покажи мне свое хозяйство.
- Пошли, - согласился Николай, а на улице просигналила машина.
Николай подошел к калитке и там, переговорив с каким-то представительным мужчиной, вернулся обратно.
- Тут такое дело, дядя Семен, - взволнованно начал он, - у меня на работе неприятности - ЧП, так что ты управляйся здесь без меня…
- Как? – удивился Семен Семенович.
- Инструменты в гараже, остальное все в доме, - быстро информировал Николай, передавая какие-то папки приехавшему господину.
Семен Семенович пожимал плечами, а Николай закончил:
- Я поехал! Если что – на входной двери тревожная кнопка…
- Если что, это что? И что означает тревожная кнопка?
Николай сел в машину и крикнул на прощание:
- В шесть часов придет садовник - он тебе все объяснит…
Отъехав от дома, машина вскоре скрылась за поворотом улицы.
Семен Семенович немного постоял у калитки, осмотрелся и, громко ухмыльнувшись, вошел во двор. Тут же дверца калитки заскользила по направляющим и вскоре отгородила его от улицы.
- Ну, такое чудо я уже видел, - заявил Семен Семенович и, немного подумав, сделал заключение: - Красиво, но ненадежно!..
Прогулявшись по саду, Семен Семенович вернулся в беседку.
- А где же калитка на заднем дворе? – задался он вопросом и покосился на недопитый коньяк. – Похоже, здесь без бутылки не разобраться, - придумал он себе оправдание и выпил стопку спиртного.
Коньяк разогрел ему тело и поднял аппетит. Присев к столу, Семен Семенович закусил ветчиной и побаловал себя красной икрой.
- Под такую закуску я еще выпью, - решил он и наполнил рюмку.
Но вдруг калитка поползла по направляющим и открылась. Тут же во двор вошел мужчина в рабочем комбинезоне. Он оставил свой инвентарь у ворот, а сам, подойдя к большой клумбе, осмотрелся.
- Это садовник, - подумал Семен Семенович и пошел навстречу.
Они познакомились, и уже через десять минут, как давние знакомые, они разговаривали в беседке за рюмочкой коньяка.
- Да какой я садовник, - рассказывал Семену Семеновичу его новый знакомый Иван Васильевич, - это все они так придумали. Я самый настоящий дворник – уборщик. Ну, бывает, когда-никогда, кусты подравняю, деревце посажу, а в основном - мусор гребу, а зимой снег.
После недолгого застолья два товарища обошли двор, и Иван Васильевич показал Семену Семеновичу калитку на заднем дворе. Она была прикрыта ветками дикого винограда, и поэтому под густой листвой, оставалась незамеченной. Рассказал садовник и о тревожной кнопке, о которой упоминал ему хозяин дома - Николай.
- Только она тебе не понадобится, - заверял Иван Васильевич, - здесь все охраняется чоповцами: кругом видеонаблюдение, собаки и все такое… Ну, если только пожар или еще что – тогда жми.