– Экселенц, выходит, либо у меня перед глазами сейчас появятся пять обгорелых заживо трупов, но стрелецкий десант не окажет такого дьявольского сопротивления, которого так хочет Воевода, и в Выборге у меня будет шанс, либо я сейчас кину мой единственный резервный паралитик в режиме неконтролируемого взрыва, может быть, проделаю брешь в этом дьявольском поле и попытаюсь убить как можно большее количество врагов. При этом, скорее всего, итоговой цели не достигну, Воевода меня проткнет чем-то острым, и тот же резервный бот доставит мою трепещущую душу с бездыханным телом пред ваши светлые очи. При таком варианте бедные чухонцы расползаются по углам и остаются в живых. Все это возможно в случае крайнего, практически нереального везения.
Воевода наконец закончил рисовать узор на старых камнях римской дороги, и мизансцена убийства была передо мной как на ладони. Он вошел в круг света, и я ясно увидел его лицо. Я впился в него глазами, пытаясь на расстоянии разорвать ему глотку, но только усмехнулся собственным мыслям.
– Шеф, отзовите бот! Я иду…
– Нет, задание должно быть выполнено, и ты мне будешь нужен через два дня в Выборге, живым и здоровым. По крайней мере так записано в Сценарии, твое присутствие там задокументировано как минимум в трех источниках. Извини, Вольдемар, не сейчас.
Меня вдавило в грунт, и я понял, что полевой генератор бота наконец начал работать. Двигаться я совершенно точно не мог, но то, что происходило передо мной, я видел ясно.
Воевода Ярославский, несмотря на непонятно откуда взявшееся сопротивление, все равно двигался достаточно резво. Плевать он хотел на наш бот, он был природным, талантливым темным. Такая первобытная, дикая сила клокотала в нем, что даже мне стало страшно от увиденного.
Как скот, он запихнул по очереди внутрь кострища пятерых пленников, стрельцы при этом стояли в стороне совершенно апатично, придавленные и заклинанием паралича воли, и нейтрализующим полем бота.
Я заплакал от бессилия, от безразличия этого сильного темного монстра ко всему, который не ведал, по чьему приказу и ради какой цели он сейчас лишит жизни пятерых невинных. Следующие минуты мне врезались в память на столетия. Взяв в обе руки по факелу, он с какой-то торжественностью, медленно и уверенно, поднес пламя к засохшим еловым иглам. И взвился костер, треском наполнив пустынную дорогу на километры вокруг.
В полной, абсолютной тишине люди внутри горели заживо. Они даже не двигались, завороженные пиковыми значениями универсального поля бота, бортовые огни которого я видел далеко наверху.
Через полчаса все закончилось. Мне не хотелось вставать, хотя поле уже исчезло, и ничто не мешало уехать прямо сейчас. Отряд всадников давно скрылся за поворотом дороги, а я все лежал, уткнувшись в ковер из засохших иголок, и не хотел подняться. Но меня ждал Выборг. Как всегда.
Глава 4. Лаврик
Выходя из кабинета, помимо привычной секретарши Экселенца, я увидел и нового персонажа – длинноногого, нескладного, очень молодого ангела с бородкой-эспаньолкой и несколько полубезумным оптимизмом в глазах. Отметив новое лицо, я зашагал прочь.
Леонид Валерьянович Красильников, в интерпретации Верховного – Лаврик, попал наверх совсем недавно. По меркам Базы его возраст назвали бы не просто юным, а вообще младенческим, что, однако, не помешало ему через два года занять место подле самого Экселенца. Леонид Валерьянович был горяч, порывист, а также изобиловал идеями различного креативного содержания, которые были направлены исключительно на то, дабы облагодетельствовать все человечество, желательно сразу. В земной жизни Лаврик занимался абсолютно разными вещами. В последнее время, превзойдя свои былые заслуги, одновременно в нескольких ипостасях вывозил на себе целый журнал. Специалист на все руки, он был вписан Экселенцом как минимум в пять Сценариев, так как Верховный имел на него огромные планы.
В летнюю ночь, когда присматривающий за Красильниковым Анри по своему обыкновению предавался любимому занятию, а именно поглощению спиртных напитков и созерцанию обнаженных юных дев в пригородных озерах, Лаврик, уснув за рулем в полном одиночестве, в четыре часа ночи съехал с дороги и протаранил сарай на перегоне Осельки – Васкелово. Как именно Анри не смог увидеть очевидных изменений в сознании Лаврика и не вывернуть руль, никто не знает. Ходили упорные слухи, что одна из особо привлекательных дев в приятном подпитии танцевала при свете луны для старого алкоголика – по странному совпадению это происходило как раз в тот момент, когда Анри должен был выполнять свои прямые обязанности.
Кто тогда видел Экселенца, думаю, никогда этого зрелища не забудет. Шеф разошелся не на шутку и минимум полчаса метал громы и молнии, которые местные питерские синоптики назвали северным торнадо. Вследствие этого далеко не природного явления добрая половина области остались без света и прочих благ цивилизации на целых полтора месяца. Анри пришлось очень быстро тащить бездыханное тело с едва трепыхавшейся душой прямиком на Базу и в качестве почетного обвиняемого присутствовать на легендарном разносе у Верховного.
Белка находилась в самом эпицентре урагана на собственной даче и на себе смогла ощутить разгулявшуюся стихию. Рассказ об этом событии ее знакомым, в том числе Вольдемару, сводился к передаче ощущения первобытной мощи, перед которой земные жители устоять не в силах. Приехавший на следующий день муж притащил генератор, а потом еще долго пилил поваленные деревья, проклиная Верховного, Лаврика и всех ангелов в придачу, поскольку усопший Леонид Валерьянович, вследствие каких-то непонятных причинно-следственных связей, нарушил его очередную финансовую аферу и оставил без Егора средств к существованию.
Успокоившись, Экселенц забрал мальчишку к себе в помощники-ученики, надеясь воспитать из него толкового переговорщика. Пока же Лаврик второй год околачивался в его приемной, постигая премудрости работы вместе с секретаршей Верховного Алисой.
Глава 5. База
Из кабинета шефа я прихватил початую бутылку – Экселенц презентовал мне ее, наверное, от широты души. Там еще оставалось, и я стал шататься по Базе, думая, что Анри рано или поздно проявится на запах дорого виски Верховного. Лучше бы ему поторопиться, через полчаса оно точно закончится.
База постоянно перестраивалась, и этот процесс, по моему разумению, не закончится никогда. Как по мановению волшебной палочки, появляются новые палубы и причальные доки. Я шел сквозь напряженную жизнь этого орбитального мегаполиса, время от времени отрешенно прикладываясь к живительному горлышку, постепенно приближаясь, как мне казалось, к старому доку для малых шаттлов, где мы с Анри пришвартовались сегодня. Придя на место, я увидел группу людей без сопровождающих. Они озирались по сторонам и были немного подавлены. Их ждала встреча с Верховным.
Надо сделать небольшое лирическое отступление: не всякие люди могут к нему попасть. Прежде всего, Экселенца интересуют представители рода человеческого, имеющие одно явно выраженное качество – они могут искренне любить других. Несмотря на известное земное убеждение о всеобщем распространении данного чувства, на самом деле это не так. Число таковых колеблется в пределах от 0,1 до 0,3 процентов в популяции, говоря языком наших крылатых аналитиков. А готовыми раскрыть дар считается значительно меньшее количество земных жителей. Парадоксальный сей факт делает этих людей крайне интересными для верхнего руководства. Две европейского вида женщины и один явный мулат жались к аппарели и имели затюканный и загнанный вид. Я прошел мимо и присел в небольшом алькове на мягкую скамейку.
Если бы я видел, чем сейчас занимается Экселенц, думаю, я был бы поражен до глубины души. Но я этого не знал. Вскоре явился на удивление трезвый Анри, и мы стартовали обратно.
Глава 6. Консервная банка
с острыми краями
Верховный сидел на жестком стуле рядом со столом и сосредоточенно тыкал шестерней в клавиатуру. Набрав сложный код доступа, он стал ждать ответа. На том конце что-то трещало и ухало, наконец появилось изображение. Интеллигентного вида человек в бабочке приветливо улыбнулся ему и изобразил на лице готовность слушать.
– Как дела, братец? – спросила голова в бабочке. – Ты по-прежнему сидишь в тех же координатах?
– Да, – ответил его собеседник, – в тех же. В гости не собираешься, я надеюсь? – Экселенц рефлекторно внутренне поморщился, но на его светлой личине прочитать эмоции было невозможно.
Последний раз их семейная встреча привела к совсем не братскому выяснению отношений. Он потер правую руку, будто еще раз ощутив в ней металлическую силу бесконечно острого, в выщерблинах времени, меча. В этот раз вихрь эмоций, который он позволил себе тогда, пришлось унять – сейчас совсем другая цель. Жаль, раздвоенный язык Экселенца норовил выстрелить изо рта и слизнуть к праотцам половину старого космического камня, на котором были выстроены все уровни Базы.
– Зачем звал? – бабочка наклонилась поближе к экрану и стала видна змеиная кожа на шее и скрытые там же небольшие жабры, – я немного занят.
– У меня дело, – Экселенц был спокоен, даже апатичен. – Ты собираешься забрать мальчика и его отца. До них мне дела нет – они твои, а вот она меня очень интересует. Здесь есть на нее планы.
– Ты о них? – экран сразу разделился надвое, и стали видны лица двоих – мальчика и взрослого мужчины с короткой стрижкой и круглым лицом.
– Спасибо, братец, ты сэкономил мне пару минут для объяснений. Ну, что мы решим?
– Как обычно – решит жребий, я думаю, – жабий подборок заколыхался в подобии смеха.
– Хорошо, если я тебя правильно понял, вмешиваться ты не собираешься?
– Ну что ты, конечно, нет. Сценарий все сделает сам, ты только не мешай и все. Обещаешь?
Удача! Вот это удача! Под белой туникой взбугрились мышцы, и Верховный, как мальчишка, еле заметным движением потянулся в кресле. Можно и выпить полстаканчика, сегодня он это заслужил. Раскрылся-таки супостат, в кои-то веки начал убеждать светлых в том, что не надобно лезть в Сценарии – чревато это, мол!
– Не думаю, что сдержу обещание. Не обижайся.
Приятно говорить правду. Он всегда предпочитал так делать, это прерогатива сильных. И сейчас, несмотря на свой приличный возраст, Экселенц снова почувствовал себя мальчишкой, который впервые увидел этот голубой шарик с орбиты. Как же ее звали – Уна? Белый песок с остатками кораллов, тень пальмы, ее губы, шептавшие что-то на этом странном земном, – наверное, так ему запомнилось первое приземление. Тогда он сказал, что никогда не вернется, и это было правдой. Как и то, что теперь он вспоминает Уну каждый раз, когда ему что-то удается. Ладно, надо работать.
Удивительно довольное, его лицо еще секунду торчало в белизне экрана, но погасло, оставив между братьями ощущение недосказанности и вселенского подвоха – этим они занимались уже не одну тысячу земных лет. Экран отключился, как будто торопился, боясь, что милое лицо собеседника Верховного пролезет в его кабинет.
Глава 7. Забытый линкор
Экселенц встал из-за стола, перестав смотреть в пустоту погасшего экрана на овальной стене, куда он пялился, наверное, уже минут пять после разговора с братом. Походил около стола, разминая ноги, тоскливо посмотрел в сторону бара и по-человечески почесал затылок. Особенное впечатление на него произвела скорость, с которой Мессир перевел картинку с персонажами аварии на выборгском шоссе со своего монитора на экран Верховного: «Это значит, у него файл Сценария был уже загружен, загружен», – машинально повторял про себя Экселенц, мотая головой.
Решился, широкими шагами прошел сквозь темную пустую приемную и, закрывшись полем, начал спускаться по ярусам вниз, выбирая по возможности пустые коридоры. Внизу было относительно многолюдно, хотя собственно людей попадалось немного: встречались либо андроиды, удивительно похожие на людей, либо одинокие ангелы, спешившие по своим делам в этот ночной час.
Прогулка стала спасением от несколько застойного состояния, ступора, в котором нечеловеческие мозги Верховного пребывали после описанного блица с собственным братом. Но уже уверенной мощной поступью он входил в расположение старейшего на Базе аналитического управления Z12, направляясь как раз прямиком в кабинет его руководителя Джона Карпентера, однофамильство которого с известным земным режиссером последние двадцать лет было предметом зубоскальства половины персонала. Вторая половина, более опытная, предпочитала помалкивать, поскольку за тихим покладистым нравом Джона скрывался взрывной характер, мгновенно превращавший его в минуты опасности в чрезвычайно авторитарного руководителя, тем не менее неоднократно спасавшего безнадежные ситуации. Хорошо, что такие моменты были редки, и немногие помнили последний кризис, случившийся лет шестьдесят назад.
– Здравствуйте, Экселенц, – склонился Джон в стандартном приветствии, спрятав шестипалые руки в складки плаща на талии.
Они присели в плетеные кресла около небольшого столика в просторном холле департамента. Внизу, за небольшим барьером, располагались рабочие места сотрудников, которых в этот ночной час было немного. Визит самого Верховного вызвал у них плохо скрываемый интерес – в обычном переговорном гуле повисла неестественная пауза, только зуммеры срочных вызовов тягуче ввинчивались в наступившую тишину.
– Чай у тебя есть? – начал он издалека. – Может, остался тот «Экскурмэ» из последней поставки?
– Нет, есть малиновый с Земли, они похожи. И ты же помнишь, когда была поставка. Проверяешь, что ли? – ворчал Джон, возясь с заваркой.
Официальная часть закончилась быстро. Экселенц знал Джона уже очень давно, поэтому ломать комедию смысла не имело.
– Ты Поттера помнишь? На твоем же месте сидел лет четыреста назад. Его все звали просто Гарри, потом наш бывший агент проболтался внизу…
– Хорошо, что так, повествование завершилось молодыми годами высокочтимого Поттера. Хотя все равно это плохо, я не сторонник утечек, даже и в таком виде.