– Давай вспоминать его подвиги, не описанные в беллетристике. Вольдемар вернулся.
– То есть это ты его вернул?
– Я бы, может, и не стал. Я, как и ты, не очень люблю выражение «вдруг». А с ним это сплошь и рядом. Но Анри почему-то настоятельно советовал прислушаться, так что это даже не мое решение, он просто передал на словах убедительную депешу из Метрополии с просьбой ввести Вольдемара. А они, к слову, не шлют нам с тобой наш любимый «Экскурмэ» в нужных объемах.
– Я слышал, там, около Дворца правосудия, построили огромный аквариум. Вообще, все помешались на «гыпках», – Джон грассировал совершенно бесподобно, подражая старому Прокуратору.
– Все, кто сидят наверху, просто обязаны завести аквариум и платить огромные деньги за новые экземпляры живности.
– И в этот самый большой аквариум вполне могут поместиться несколько отщепенцев. Они будут в воде махать крыльями примерно сутки, пока Прокуратор не смилостивится. Довольно, мы с тобой все равно ничего не изменим, нам бы здесь разобраться…
– А есть с чем, раз ты пришел сам.
– Да, Джон, есть. Вольдемар изменил течение. И это основная ветка Сценария «Выборг – Густав».
Сказать, что у Джона Карпентера, официально – руководителя аналитического департамента и неофициально – отдела Z12, который ни в какие департаменты не входил и вообще не существовал, изменилось лицо – это ничего не сказать. От красноватого оттенка – к мертвенной бледности, от спокойного свечения нимба – до северного сияния, вот примерно в таких выражениях можно было описать масштабы наблюдаемых Экселенцем изменений.
Сценарий «Выборг – Густав» начался лет четыреста назад, но не был закончен в связи со смертью агента и одной из фигуранток – принцессы Хелены Эстрельской, которые не «воскресали» достаточно долго после этого, кстати. Интересен «Выборг – Густав» тем, что в процессе своей реализации создает ложные течения, практически неотличимые от настоящих. Ни до, ни после ни один Сценарий подобным образом себя не вел.
– Не зря ты его любил так… – почему-то невпопад сказал Джон. – Хорошо, хорошо, – бормотал он, пока, почему-то путаясь в складках плаща, вставал с кресла и подходил к парапету.
– Внимание всем! Сегодня никто не уходит. Завтра с утра мне нужен весь состав департамента на рабочих местах. – Зычный, хорошо поставленный голос гулял под сводами, так что объявление было похоже на сообщение о рейсе в Пулково. – Полевую кухню пригоню, и пусть никто не уйдет обиженный, – немного снизив громкость, сказал он это уже сам себе.
Джон, покачиваясь, стоял напротив Верховного, наливаясь гневом. Потом стал говорить, подбирая выражения, очень тихо, почти шепотом.
– Ты помнишь Монка? Точно же помнишь… Сколько ты его продержал без связи – лет пять? А знаешь, что с ним потом случилось? Когда ты его вернул, он почти нормальный был. Только все время молился, иконы стал на стенах малевать вскорости, но все равно нормальный… почти. Светила психиатрии из Метрополии прилетали, вправляли Монку мозги. Улетели довольные, ты же отчеты их помнишь: «кризис миновал», «устойчивое состояние», «допуск в арсенал». Помнишь же? Знаешь, я же в последний день с ним разговаривал. Ни о чем, просто так. Он потом взял у меня мороженое, так с ним к шлюзу и пошел. С вишенкой сверху. Насвистывал еще что-то, очень довольным выглядел. Потом спокойно зашел в внутрь, разбил аварийный рубильник и вышел прогуляться на поверхность. Пеленг он снял, поэтому его нашли только через час.
– И ты мне будешь это вспоминать каждый раз теперь?
– Нет, не буду, прости. Вывел ты меня, Я вообще больше не хочу об этом говорить. Ты вот не любишь термин «вдруг», и я не люблю. А мы с тобой сами – сами! – бросаем совсем не плохого избранного агента в Питере на восемь лет без связи, хотя он знает и стационарные точки, и следы может видеть… Потому как он, вообще-то, очень несчастен – попробуй вот так в течение столетий спасать мир. При этом никакой благодарности в виде личного персонального счастья…
– Давай лучше по делу. Что ты говоришь, мы должны были вспомнить о Поттере, упокой Господи его душу? Как он не смог объяснить причины внезапного прекращения этого Сценария, да?
Хрестоматийный «Выборг – Густав» изучали во всех Школах, однако это был сокращенный вариант. Открытый финал не давал возможности опубликовать полную версию. Однако именно незавершенность самого необычного Сценария Земли и огромное количество мифов, которые он породил, стали уже забываться. Прошло четыреста с небольшим лет, и все участники, кроме Вольдемара, были далеко. Белка вообще пропала, и только Экселенц знал про ее второе воплощение, которое как раз пришлось на восемь лет отсутствия Вольдемара. Экселенц не выпускал ее из поля зрения ни на день, начиная с пробуждения в номере маленького апарт-отеля в Венеции, когда бывшая принцесса Хелена Эстрельская вдруг совершенно четко поняла, что именно в этом городе она была раньше, еще совсем ребенком. Но ни моторных катеров, ни огромной толпы туристов здесь тогда не было. Был ее отец, Густав Ваза, король Швеции, который со свитой гостил летом у своего дальнего родственника. И огромный балкон, выходящий на Canal Grande. Закат, переговоры гондольеров, вечные голуби на Piazza San Marco, одуряющий запах духов и похоти, который заполнял все пространство между каналами с закатом солнца.
Лежа в душном полумраке комнаты, она медленно осознавала непрерывность бытия. Последние дни в Выборге, бал в честь приезда Короля, шушуканье за крепостными стенами. Странно одетые люди в городе и непонятный язык. И, конечно же, ворвавшийся в ее жизнь Вольдемар.
Глава 8. Разбирайся сам
Все как всегда – именно так можно описать картину, которую я увидел после расставания с Анри. Он посадил меня обратно минут на 5 раньше, и я увидел нас с ним на скамейке в глубине сквера. Наверное, он делал это специально – я всегда не мог понять до конца мотивацию этого старого алкоголика. Я пожал плечами в пустоту и пошел домой.
– Ты все купил? – спросила меня супруга, попутно что-то готовя на кухне.
Ее не было видно, но пахло оттуда вкусно. Ее удивительная способность создавать ощущение движения в квартире говорила о том, что она находилась в своей тарелке.
– Нясик, ты хлеба купил? – ее голова высунулась из двери кухни.
Нясик – это такое мое домашнее прозвище, которое удивляло тещу с самого начала – ей виделось в этом что-то несуразное. Впрочем, ей много чего виделось. Хорошо, Анри ей не являлся в том виде, как я его вижу.
– Нет, забыл.
– Значит, будешь без хлеба все есть, – прозвучало, как приговор.
– Ты Белку помнишь? – я подумал, что тянуть не стоит, к тому же в момент приготовления ужина можно было ненавязчиво прощупать ее реакции.
Внезапно поймал себя на мысли, что начал относиться к этому, как к части работы – видимо, слова Верховного вкупе с его очень хорошим виски упали на давно ждавшую этого почву.
– Это ту, с которой ты «дружишь»? – в интонации сразу появилось недоверие. – Да, конечно, а что?
– Ничего, – я выдохнул горячий воздух, пахнущий котлетами. – Думаю вот, наверное, взять ее поработать, навалилось тут много.
– Бери, конечно, – быстрый ответ не заставил себя ждать, что еще раз дало мне повод предположить существование развитой интуиции у моей дражайшей половины. – Ты же у меня талантливый, – это прозвучало уже так, что я поперхнулся салатом.
Что-то я усомнился, что Экселенц ее не включил, не поверил я в такую скорость реакции на пустом месте. Надо было, может, у Анри выпытать подробности.
В это время в замке у шефа…
Посидев немного, Экселенц набрал новый код. Появившийся в экране небритый человек ужасно походил на Вольдемара, да собственно им и являлся.
Недоумению моему не было предела: только что я искал в торрентах нужный мне альбом, супруга спала после просмотра очередной серии «Дома-2», время подходило к двум часам ночи, и внезапно на мониторе появилось злое лицо Верховного. Время текло на Земле значительно быстрее, чем на Базе, поэтому несколько прошедших земных часов после нашей встречи заняли наверху минут 15, а корректировку никто провести не удосужился.
– Завтра начинай, – сказал мне Экселенц озабоченно. – Думаю, что у тебя полгода, не больше. Другого способа, кроме твоего вмешательства, я придумать не могу.
Вернувшись домой с Базы, я думал только об этом. Дело в том, что не далее, как завтра я собирался сам позвонить Белке и пригласить ее на работу. Визит Анри и последующий разговор были, конечно, приятно неожиданными, но само задание поставило меня в полный тупик.
– У меня вопрос, Экселенц, – я взял себя в руки, остатки хмеля выветрились уже давно. – Зачем было вводить меня? Подписав протокол, я согласился с правилами, а как вы знаете, я люблю их нарушать. И первое правило – непредопределенности. Но оно уже нарушено вами… Не знать о моих намерениях вы не могли, наверное…
Экселенц замолчал и побледнел.
– Я и не знал, Вольдемар, – недоумение на лице расцвело так явно, что не влезало в экран.
И тут Верховный начал ругаться. Перебрав с дюжину малоизвестных ругательств на основных современных языках, он минут через пять перешел к забытым древним, потом пошла уже полная тарабарщина. Выслушав это минут десять, я, наконец, дождался паузы для вопроса. Но он опередил меня:
– Все, доклады мне через день, никакой отсебятины. Даю Анри в прямое подчинение. Нижний ярус всё-таки сделал ход первым, но ничего, ничего, – седые волосы шефа засветились нимбом, он вышел из поля зрения камеры, и я видел, как он ходит размашистыми шагами по кабинету. – Все, отбой, – услышал я, и связь прервалась.
Верховный внезапно принял решение. Хватит, нижний ярус стал слишком опасен. Персонаж в бабочке, по пока непонятным Экселенцу причинам, стал влезать во все большее количество Сценариев, выбивая ключевых игроков, – здесь взгляд шефа скользнул по маячившему в приемной долговязому силуэту Лаврика. Ряды адептов темных росли, пополняясь желающими по собственной воле вкусить запретные плоды нового технократического сегодня, дармовую мощь и полную свободу от любых моральных принципов. Все эти нерадостные мысли мгновенно пронеслись в голове Верховного, который в открытые двери своего кабинета наблюдал за обычной перепалкой Лаврика и Алисы, продолжавшейся уже третий год.
Добив свой виски, Экселенц наконец решился. Вызвав Лаврика, он поручил ему первое настоящее задание, которое звучало пока совершенно безобидно. Нужно было только узнать, почему нижних так заинтересовала последняя миссия Вольдемара. Воодушевленный Леонид Валерьянович сразу выдал пять вполне реальных вариантов Сценария, был отпущен с Богом и унесся огромными шагами вглубь коридоров Базы.
Глава 9. Предчувствие грандиозного провала
Подъехав к воротам уже в начале первого, я остановил Адель и спешился. Блики от ярких язычков факелов на башне, в которой располагались старые нижние ворота, как-то недобро освещали умную морду лошади.
– Ну что делать-то будем мы с тобой?
Адель красноречиво молчала, переминаясь с ноги на ногу.
Решив, что пешему мне перелезть через стену будет сподручнее, я снял с лошади хорошее седло, которое можно было еще продать, и звонко хлопнул Адель по потному крупу.