–С парусом надо. – начал успокаиваться Алёшка.
Алексею совсем не давно пошёл шестой год. Детский сад в деревне не работал, родители с утра до вечера находились на работе, а дети как Алёшка были предоставлены сами себе. Склонялись по деревни, в поисках занятие.
Позавтракав мы взяли лопату, положили курицу в ведро, чтобы удобно было нести, выпустили скулившего Шарика из бани, пошли за огород в лесок. Шарик виновато тащился за нами. В лесу пытаясь перелезть через свалившееся поперёк тропинки сухое дерево, отчаянно скрёб задними лапами об ствол преграды.
–У, каракатица. – ворчал Алёшка на Шарика, помогая ему перебраться через упавшую, не такую уж толстую колоду.
–Не выйдет из него охотничьей собаки. Он в лесу даже мышь не поймает, на своих коротких кривых лапах. Отучали мы его отучали от дурной привычки куриц давить, бесполезно. Крепко сидит эта привычка в нём.
–Плохо отучали, тут уметь надо. –Деловито сказал Алёшка, внимательно посмотрел на Шарика. От взгляда Шарик кажется смутился, или мне это показалось.
Похоронив с честью курицу, полакомившись спелой земляникой, мы вернулись домой. Я достал топор, нашёл под навесом в дровах кусок лиственничной коры, сел на чурбак и стал выстрагивать топором корпус кораблика из куска коры. Алёшка сначала внимательно следил за моей работой, потом ему стало надоедать, его кипучая энергия и неусидчивость хотела буйной деятельности. И Алёша пошёл слоняться по двору. Увлёкшись работой, я вдруг неожиданно услышал поразительный визг собаки кудахтанье разбегающихся в разные стороны куриц.
–Всё теперь отохотился. – Кричал победным голосом шмыгнувшему с визгом под амбар Шарику. Возле куриной кормушки лежало березовое полено.
–Ты что Алёха, а если бы убил? – Испуганно вылетело у меня. – Таким поленом зашибить запросто можно. Как ещё в курицу не попал. – Ворчал я.
–Ничего, крепче наука будет. -деловито ответил Алёшка.
–Ну, Алексей! Ну, укротитель! – удивлялся я Алёшкиной детской безжалостности.
Дождавшись, когда я закончил мастерить кораблик, Алёшка убежал испытывать парусник на воде, грязной, большой, не просыхающей все лето луже. Шарик не подавал признаков своего присутствия. Несколько раз я звал его, заглядывал под амбар. Шарик не отзывался. Только не помер бы там, поди до смерти пришиб думал я. Обижаясь на Алёшку. Так до самого вечера не смог убедится, живой Шарик или помер. Ложась спать вечером, я размышлял что утром придётся брать лопату и расширять лаз под амбар. Так как туда невозможно пролезть, а собачку нужно доставать живую или мёртвую. Это займёт немало времени, томящие чувство жалости к собачке пересекались с другими мыслями, и сонным туманом. Утром мне ещё нужно полить овощные грядки приготовить рыболовную снасть, накопать червей. Мы с другом собирались удить рыбу на дальнем озере. Путь туда не близкий. За то караси ловятся со сковородку. С такими размышлениями, не заметно для себя я уснул.
Какое приятное для меня и радостное было удивление, когда, утром выйдя на двор, увидел Шарика. Он подбежал ко мне, махая своим куцым хвостиком, не отрываясь смотрел на меня, вертел головой, наклоняя её то влево, то вправо. Смотрел преданными, внимательными глазами.
–Шаршель! Дружище, как я рад. – Обрадовано воскликнул я.
Пришла мама с дежурства.
–Стёп, ты почему Шарика не привязал, пожалел? Ох! Останемся мы без курей.
–Я его с собой на рыбалку возьму, и рассказал ей про события вчерашнего дня.
Я не знаю, что случилось с Шариком, толи Алёшина наука на пользу пошла, толи он сам образумился, но после этого случая он совершено перестал обращать на домашнюю птицу внимание.
–А, Алексей! Здравствуй, знаменитый дрессировщик Шариков. –Говорила мама с улыбкой при встрече с Алёшкой, и Алёшка гордо задирал нос, преображался, становился выше и шире в плечах. Делался солидным. Что повлияло на Шаршеля, до сей поры осталось для меня загадкой. Ведь он множество раз был бит, но упорно продолжал давить курей, а тут как отрезало. Крепка стало быть Алёшкина наука.
Неудавшийся охотник
Стёпкин брат учился в училище, купил с рук старенькое ружьё одностволку шестнадцатого калибра, бескурковую. Приехав домой на зимние каникулы, Кеша озабоченно засуетился. Нужно было обзавестись снаряжением, купить латунных гильз, капселей, пороху и прочего охотничьего запаса. С большим энтузиазмом чистил и смазывал ружьё оружейным маслом, снаряжал патроны, сыпал мерку пороха, дымный одна мерка, бездымный другая, для пули одна, для картечи другая. Ну, эрудированный, как настоящий охотник. Фантазии заполнили его голову. Казалось, что сам процесс приготовления к будущим охотам занимает его больше чем сама охота. То ему надо самодельные пули жакан, простой пулей, медведя не возьмёшь, считал он. То картечь надо связать леской вместе, чтобы кучно била в цель. Он сидел вечерами, разрезал каждую картечину до половина, закладывал в разрез лессу и сжимал пассатижами. Эйфории не было предела. То он рассказывал про повадки промысловых птиц и зверей, то рассказывал охотничьи байки, да так что можно подумать, как будто всё это происходило с ним. Ему не терпелось попробовать ружьё в действии. У них жил заяц беляк, подаренный Стёпке знакомым. Он его поймал петлёй за заднюю лапу, и живого принёс Стёпке. Стёпкина мама не раз настаивала, что бы Сын его отпустил. Каждый раз, когда заходишь в стайку, заяц скакал как сумасшедший, от стенки к стенке, от пола до потолка, пугая куриц. И Стёпка решился, предложил Кеше поохотится. Поймали зайца в мешок, пришли в лес на поляну. Брат взял ружьё наизготовку, Стёпка вытряхнул зайца из мешка. Тот не спеша, не веря в свою свободу насторожённо, готовый в любой момент резко свинтить, поскакал в густой ельник. Кеша долго целился. Ушастик, повинуясь звериному инстинкту скрылся в зарослях ёлок.
–Вот гад, сбежал, даже не успел прицелиться путём. – Досадливо произнёс брат, отпуская ружьё от плеча, так и не успев выстрелить.
–Ну конечно, он что мишень в тире? – Обескураженно выдавил Стёпа.
–Первый блин комом. – Закидывая ружьё на плечо, деловито сказал Кеша, несколько не смущаясь.
Следующий приезд Кеши на летние каникулы, ему выпала возможность поохотится.
Как-то с вечера Стёпа поленился натаскать с реки воду в бочки для полива овощных грядок. Вода за день в бочках нагревалась, и вечером тёплой водой поливали грядки. Поэтому ему пришлось рано встать, брать вёдра и плестись на речку. Свернув в проулок между двух огородов, расположенных на берегу реки, Стёпка издали увидел у мостков диких уток, плавающих совместно с домашними утками. Степа попятился назад за бугорок, поставил вёдра и побежал будить брата.
–Вставай, охота к тебе сама пришла, там у наших мостков утки дикие плавают. Тормошил малой брата, он в его глазах был уже бывалым охотником. Кеша соскочил, быстро оделся, схватил ружьё и поспешил к реке. Он перелез через жерди забора и пополз по меже пашни к черёмуховым кустам, растущим на берегу. День ожидался погожим, роса выпала на землю. Кеша сейчас вымокнет весь, ползя в траве. Думал Стёпа, поудобнее присаживаясь на валявшиеся толстое бревно и приготовился ждать, когда брат скрадёт уток. Время шло, Стёпка устал ждать и пожалел, что сказал Кеше про уток. За это время можно было воды натаскать полные бочки. Парень собрался сходить домой, взять ещё два ведра и коромысла, чтобы носить воду четырьмя вёдрами, два на коромысле, два в руках. Взглянув на черёмуховые кусты, понял, что развязка близка. В безветренную погоду кусты слабо шевелились. Значит, брат подкрался близко к уткам. Кусты росли у самой воды. Стёпка застыл, ожидая выстрела. Вдруг, неожиданно, над высокими кустами черёмухи, появилась густое медленно поднимающееся расползавшееся вширь облачко сизого дыма. Утки взлетели и скрылись за поворотом реки.
–Порох отсырел. – Возвращаясь с реки и проходя мимо, мокрый от росы недовольно произнёс брат, и злобно взглянул на Стёпку, словно он виноват был в этом.
После этого случая энтузиазм Кеши заметно поубавился. Окончательное разочарование охотой к нему пришло осенью, когда наступил сезон заготовки мяса домашних животных. В ноябре устанавливается постоянная морозная погода, в деревне начинается массовый забой откормленной за лето домашней живности,
В праздничное утро седьмого ноября к ним пришёл живший по соседству дед Паша. Они были приезжие, в деревне ходили слухи, что он во время войны служил полицаем у немцев. Что его сослали после освобождения из лагеря в нашу далёкую сибирскую глухомань. Ещё бывало, когда он со своей бабкой выпивал, она в пьяной злобе кричала на него.
–Фашист не добитый. Да и говор у них был украинский.
Дед Паша попросил ребят помочь заколоть борова. С раннего утра Кеша взял ружьё, Степан паяльную лампу, и пришли к старикам во двор. Стёпа начал разжигать лампы, Кеша зарядил одностволку, дед выгнал из стайки большого, хорошо откормленного борова, действительно на такого кабана с ножом не пойдёшь.
–Стреляй Кешка во ухо, чтоб наверняка. – Посоветовал дед Стёпкиному брату. Боров смирно стоял боком к Кешке, на расстоянии пяти метров, тот прицелился и выстрелил. Степан, к своему ужасу увидел, как верхняя челюсть в районе пятака под прыгнула и снова упала на место. Промазал, со страхом мелькнула в голове у Степана. Боров с визгом, с перебитой верхней челюстью понёсся по двору сметая всё на своём пути, и было смертельно опасно оказаться у него под ногами. Затопчет и искалечит. Ребята прыгнули на забор, спасаясь от обезумевшего животного.
–Ты что не мог нормально прицелится и стрельнуть. – Орал Стёпка брату, стараясь перекричать визг свиньи, сидящему на соседнем заборе. – Что сидишь, добивай пока не убежал на улицу, потом где его искать будешь.
–Сам добивай. – Крикнул ему брат Кеша и подал ружьё. Уловив момент, Степан прицелился, сидя на заборе и выстрелил. Отдача в плечо была от выстрела настолько сильная, что его снесло с изгороди. Ружьё вылетело из рук и отлетело в сторону, ударив больно по пальцам правой руки дугой спускового крючка. Пока он поднимался и перелазил во двор, дед, выскочив из сеней дома уже воткнул нож в сердце лежащему кабану, для верности.
–Это что за усиленные заряды у тебя, не на медведя ты собрался идти. – Выговаривал Степан брату.
–Да ты слабак просто. – Невозмутимо ответил он.
–А ты с пяти метров не мог попасть свинье в ухо, мог бы просто наставить ствол вплотную и выстрелить, он же смирно стоял.
–Ты ещё будешь меня учить. -Ответил, как поставил точку брат.
На другой день пришла с утра ещё одна соседка баба Валя. К ней приехал на ноябрьские праздники сын, нужно было забить свинью на мясо, сын приехал за мясом. Отказать ей, было невозможно, брат сказал, что Валера, так звали сына бабы Вали, пусть сам стреляет в свинью. На этом и решили.
Они взяли паяльные лампы, для обжигания щетины свиньи, ружьё и пошли к тёте Вале. Она выгнала со двора свинью на лужайку рядом с подворьем, наверное, не хотелось убираться во дворе после убоя. Поставила старый таз с кормом и поспешила скрыться. Убой животного, за которым больше полугода ухаживаешь, кормишь, лелеешь, зрелище не из приятных. Валера прицелился и выстрелил. Выстрел не получился. Произошёл громкий, шипящий хлопок, картечины ударили по лбу свинье и осыпались со звоном в таз с кормом. Голова животного покрылась чёрной копотью, а из ствола ружья шёл ядовитый сизый дым. На мгновенье наступила жуткая тишина, казалось время застыло. Первым опомнился Валера, с отборным матом отбросив ружьё в сторону он выхватил из-за голенища сапога нож, бросился к свинье с криком.
–Кеша, держи её!
Кеша, ничего не соображая, кинулся к свинье и упал ей на спину верхом, схватив её руками за уши. Свинья с визгом помчалась вдоль изгороди огорода, сделанную из жердей. Заметив более большее расстояние между жердями, она нырнула в эту дыру. Кеша со всего свинячьего маха врезался головой в верхние жерди, слетел со спины свиньи на землю. Свинья, проскочив в дыру бросилась во всю одурь на утёк. Валера, неистово матерясь, перемахнул прясло, погнался вдогонку за бедным животным.
–Стой! Валера. Успокойся и свинью оставь в покое. Разве ты её догонишь? Дай несчастному животному успокоится тоже. Что вы как очумелые, как, словно вам по лбу настучали. Крикнул Стёпка ему, подбирая ружьё. Сходив домой, перезарядил две гильзы сухим порохом и вложив по три картечины, туго запыживал их. Ещё со своего двора он услышал, как хохочет брат с Валерой, до них дошёл весь комизм ситуации. Свинья стояла в углу огорода, тяжело дыша, Стёпка не стал близко подходить к ней, что бы ещё больше не напугать и выстрелил, она присела на задние ноги и свалилась на бок, дёргаясь в агонии. К свинье уже бежали Кеша и Валера с ножом в руке.
Мама вечером за ужином спросила:
–Ну что, забойщики! Когда свое то порося будим колоть? Сами будете забивать, или мне кого-нибудь позвать?
Кеша взглянул на Стёпку, словно спрашивая совета. Тяжело вздохнул и сказал:
Нет, мама. Давай позовём Васю “шлёп ногу”. Он в этом деле виртуоз.
–Хорошо! Давай пригласи Васю, бутылку покупать к жарнине не буду, у меня бражка выходилась. – Сказала мама и чему-то усмехнулась.
Дома забой прошёл без эксцессов. Вася по кличке “Шлёп нога”, прозванной за свою ногу. Она у него была длинней другой, при ходьбе он её как-то странно выкидывал перед собой, получалось как будто он шлёпает ей об землю, пришёл утром.