Позже Алёша принёс проявленному стихоплёту гостинец – бутылку ликёра. Он знал, что Женька любит пить чай с ликёром. Рассказал, что он прочёл стихи на вечере. Произвёл фурор. Всем гостям понравилось. Некоторые товарищи Алексея просят Евгения написать им тоже стихи для любимых.
– Скажи спасибо. Отчасти благодаря мне ты становишься популярным, – шутит Лёшка.
Так Алексей подсказал другу, как зарабатывать деньги. Женя нашёл в интернете нужные сайты, где можно торговать своими сочинениями. Интеллектуальные вещи покупаются редко. В основном продаётся пошлость всякая. Моральный кризис в стране. Хамство и пошлость, поощряемая властью, сейчас в моде. Одна из главных примет нашего времени. Но, как говорил в древности своему сыну один римский деятель, «деньги не пахнут». Конечно, деньги копеечные, да и те нигде не возьмёшь. Семье, где жена работает на полторы ставки, не упуская любой возможности подработать, всё какая-то финансовая помощь. И занялся Евгений бумагомарательством. Раньше так говорили про работников пера. Сейчас печатную машинку заменила клавиатура компьютера. Это проще и доступно каждому. Стал он писать и продавать в интернете всякого рода поздравительные стишки, копирайтерством заниматься, эротические рассказики строчить. В общем все, что можно продать. Дороже, но нечасто покупают стихи влиятельные люди, после выдают их за свои. Иногда Евгений слышит выстраданные им строки в песнях, кто-то выкладывает их в рунете, присвоив авторство. Поначалу был неприятный осадок на душе, потом, поразмыслив, свыкся. Так хоть его творчество слушают и читают. У самого не получилось бы опубликовать. Неважно, кто автор. Главное, что от него есть хоть какая-то польза для людей.
Однажды неожиданно приехала к ним издалека Юлия – подруга детства жены. Росли вместе с Ольгой с самого рождения по соседству. Юля – ещё и крёстная мама Женькиному с Ольгой сыну. Так и дружили семьями, проводя время вместе. Потом Женька с семьёй переехал в другой город. И осталось им только общаться по телефону да по скайпу. Тут внезапно, Юляшка проездом обозначила себя. Ольге с Женькой на радость приехала. Сколько лет не общались вживую? Праздник встречи будоражил сознание. Радостно отмечали счастливую встречу.
– Ой, как я по вам соскучилась. Женька! Ты и раньше-то был кабаном, а сейчас вообще – кабанище, – звенел Юлин голос, радуя друзей. Время от времени она обнимала и целовала Женьку и Ольгу, показывая умилительную растроганность:
– Оля, ничего, что я его целую? Я так скучала, так скучала. Женька, дай я тебе на колени сяду.
– Да хоть зацелуй его, – смеялась Ольга. Она не знала, как угодить желанной гостье. Засиделись за полночь. Так много надо поведать, обсудить всё, вспомнить прожитое.
Утром на город обрушился ливень. Дождь хлестал в стёкла окон. Водяной пеленой, бурным потоком стекая по стеклу вниз. Гремел звонко оцинкованный козырёк карниза, навевая щемящую тоску. Женьке и Ольге нужно было съездить в соцзащиту. Юлька собиралась погулять, посмотреть город в этот день. Ненастье нарушило планы.
– Жень, а у тебя есть что-нибудь почитать из твоего? Ну, из того, чего нет в интернете. Пока вы по делам своим ездите, я бы почитала.
Юля следила за творчеством Жени. Он иногда выкладывал свои некоторые рассказы в свободное прочтение.
– Есть, а как же без этого. Читай, пожалуйста. В компьютере на рабочем столе папка «Мои документы», в ней найдёшь папку «Черновики». Читай, если будет интересно.
Евгений с Ольгой домой вернулись к обеду. Юля встретила их необычно задумчивая, не в настроении. Хозяева отнесли это к дождливой погоде, сели обедать.
– Знаешь, Женя, я не такая, как ты там написал, – с чувством обиды вдруг сказала Юлька за столом. Ольга с Женькой напряглись. Что же омрачило счастье встречи?
– Не понял! Где я написал? – спросил, ничего не понимая, Женька.
– Ну там, в рассказе про меня.
– В каком рассказе? В смысле? Я про тебя никогда и нигде не писал, – удивлённо пытался понять Женя Юльку. Юля не слышала, она застопорилась на своих мыслях.
– Кто это тебе мог рассказать, Женя? Чтобы такое написать, это надо было со мною переспать, и не раз. А ведь этого не было, – продолжала спрашивать Юлька со слезами на глазах.
– Он в общем-то ни про кого и не пишет конкретно. Это всё его фантазии, – принялась убеждать Юлю Ольга.
– Да, Юляша, родная ты моя. У меня все персонажи вымышленные, и совпадения могут быть только случайные, – повторил не раз прочитанную фразу Евгений, – эту всю эротику я пишу по шаблону. Только меняю имена, место, возраст и время. За всю историю человечества нового ничего не придумано в сексуальных отношениях, – старался переубедить Юльку Женя. Ольга как могла помогала мужу. С трудом, но все же они её убедили, что в рассказе она – не прототип. Пришлось Женьке для убедительности удалить этот рассказ безвозвратно. Лишь бы только Юлька успокоилась.
В первое время Ольга с Женькой часто вспоминали про этот казусный случай. После не раз ещё смеялись.
– Женя, я так и не поняла, за что Юлька обиделась тогда. За то, что ты не спал с ней, но написал об этом? То ли у вас было это, и Юля обиделась, что ты растрезвонил весь с ней интим, а иначе как можно понять? – шутливо спрашивала жена и удивлённо добавляла: – Надо же, какое совпадение. Редчайший случай!
Потом стало забываться.
Прошло много месяцев. И вдруг! Однажды, улучив момент, когда у Жени было настроение, Ольга спросила:
– Слушай, Жень, а ты правда не спал с Юлькой?
– Ну ты-то чего? Ещё ты, Оля, туда же. Ну ладно Юлька – она немного странная. Ты-то чего? – возмутился Женя. – Вот действительно – червь сомнения точит.
– Ой, не говори. Сама не знаю, что это на меня нашло, – засмеялась Ольга, – но ты, Женя, больше так не пиши.
– Что люди хотят, за что платят, то и пишу. Просто читать не надо давать больше никому. Особенно впечатлительным женщинам, – буркнул себе под нос, немного обидевшись, Евгений.
Отголосок девяностых
Иногда невежественных и богатых людей дармовые деньги вводят в заблуждение. Таким людям кажется, что они – боги и могут всё. Только это не всегда бывает так. Наглость и хамство порождает насилие.
Витя решил заехать к сестре. Две недели как не виделись. Они жили в одном городе, только в разных районах. Не сказать, что далеко друг от друга, но встречались редко. Он набрал её номер и позвонил:
– Вика, привет! Как дела? Ты дома? Ставь чай, я сейчас заеду. Тортик куплю и заеду. Тебе ничего не надо купить?
Вика открыла дверь. Лицо у неё припухшее, глаза заплаканные. Она старалась улыбаться брату.
– Что с тобой? Почему плачешь? – взглянув на сестру, встревожился Виктор.
Вика жила одна, без мужа воспитывала маленького сына. Когда врачи после родов поставили Викиному младенцу ДЦП, муж исчез. Вика не сдалась, упорно лечила, занималась сыном. Её вера, упорство сделали своё дело. Ребёнок пошёл в развитие. Пока не обратишь пристальное внимание – и не скажешь, что больной. Виктор – холостой, недавно отслуживший в армии срочную службу, помогал старшей сестре во всём. Он считал её самой мужественной женщиной. Брал пример с неё. Всегда в трудную минуту Виктор задавал себе вопрос: «Как бы поступила Вика в этом случае?» Старался делать так же, как, ему казалось, поступила бы Вика. Родители у них умерли рано. Больше родственников в этом городе нет.
– А где Славик? – спросил Виктор, не обнаружив племянника в квартире.
– Вон, во дворе гуляет, – наливая чай, посмотрела в окно Вика.
– Рассказывай, сестра, всё по порядку. Так что у вас случилось? – отхлебнув глоток горячего чая, внимательно посмотрел на сестру Витя. Вика стала рассказывать.
Сын её, Славик, несмотря на инвалидность, учился в школе для нормальных детей. Учился на отлично, учительница всегда хвалила его. Славик учился в четвёртом классе, как вдруг отказался ходить в школу. Вика с большим трудом вызнала у него причину отказа. Оказывается, в этом году к ним в класс пришёл новый ученик. Он не просто обижает Славу, а издевается с двумя другими мальчишками над ним. Вика ходила в школу, разговаривала с учительницей и директором. Те обещали решить эту проблему. Шло время, издевательства над Славой не прекращались. Вика вновь пошла в школу. Там только развели руками и предложили ей перевести ребёнка в другую школу или самой поговорить с родителями хулигана, терроризировавшего класс. Вика взяла адрес, сегодня с утра сходила к этим родителям. Ее как только не обозвали, пригрозили расправой над ней, над всей семьёй и выставили вон. Сказали, чтобы она «своего урода» забирала из школы. Ему не место рядом с их сыном. Рассказывая Виктору про свою беду, Вика не могла удержать слёзы обиды и всё время плакала.
– Ладно, сестра, не плачь. Разберёмся. Какой, говоришь, адрес-то у них? – стараясь удержать нахлынувшую ярость, спокойно спросил Виктор.
– Ой! Что ты, Витя? Даже не думай и не ходи туда. Там такое хамство. А у тебя нервы и так расшатаны с этой войной, – поняв, что не следовало всё это рассказывать Вите, она стала отговаривать его. – У него дедушка – бывший бандит из девяностых. Я узнавала, соседи рассказывали. Лучше с ними не связываться. У них все кругом куплено. У них не квартира, а дворец целый. Два этажа под квартиру заняли.
– Ты это кому, сестра, говоришь? Одному из лучших десантников Псковской дивизии. Не для того я штурмовал, рискуя жизнью, Донецкий аэропорт, чтобы это наглое хамло чувствовало себя в моей стране хозяевами жизни. Не ради этого погиб мой лучший друг. Нет! Меня-то они не купили. Не бойся, сестра, я им чуток спесь собью – и всех делов-то, – бодро, с улыбкой сказал сестре Виктор. Сославшись на занятость, на кучу дел, брат взял адрес и поспешил уйти.
Погожий день выходного шёл к концу. Поднявшийся ветерок трепетал одинокие листья на голых деревьях. Осень загостилась. Витя подъехал к точечному дому, припарковался, сунул в карман из бардачка травматический пистолет. Глубоко вздохнул, с шумом выдохнул, направился к парадной. Дверь была открыта, рядом на скамейке сидел дедок. Ёжась от холода, украдкой отпивал пиво, спрятанное в пакете.
– Здравствуйте, простите меня. Что вы – от бабушки маскируетесь? – с доброжелательной улыбкой спросил Виктор.
– Какой там от бабушки, от участкового. Он меня уже два раза за лето по пятьсот рублей штрафовал, – обрадованный, что есть кому излить душу, заговорил словоохотливый дедок.
– Скажи, четыреста седьмая квартира на каком этаже? – перебил его парень.
– На девятом. Тебе Усиковы нужны? Не удивляйся, я тут всех знаю. Тридцать лет в этом доме живу. Со дня постройки. Да вон они подъехали, – и дед указал на паркующийся Мерседес.
– Спасибо, отец! – поблагодарил Виктор деда и направился к указанной машине.
– Здравствуйте! Это вы родители Серёжи Усикова? – договорить ему не дала молодая женщина. Резким голосом, не вяжущимся с красивой внешностью, женщина громко заорала.
– Смотри, Паша, ещё один урод нашёлся. Вам что, козёл вонючий, непонятно было сказано? Забирай всех своих уродов и вали из города. Пока вас живьём не закопали, – дальше она обложила его таким матом, который для Виктора было дико услышать из уст красивой женщины. У Виктора в груди полыхнуло снова яростным огнём. Он больше не слышал слов этой женщины. Он видел её перекошенное от ненависти и злобы лицо. На одно мгновенье оно ему показалось медузой Горгоной, рыжие волосы превратились в клубок шипящих змей. Вибрируя раздвоенными языками, они потянулись к его лицу. Витя выхватил пистолет, направил прямо в лицо ужасной Горгоне и выстрелил. Наступила такая тишина, что в ушах зазвенело. Женщина упала, потеряв сознание. Виктор повернулся к спутнику медузы, размышляя, как доходчиво объяснить отцу мальчика, что они неправы. У того от страха судорожно бегали глаза по орбитам. Как бы ища защиты со стороны, он бросился бежать. У Виктора сработал инстинкт охотника, он кинулся догонять. Если бы мужчина не побежал, то Виктор не погнался бы за ним. Настигнув отца хулиганистого мальчика, Витя пнул его сзади на бегу в поясницу. Всё по инструкции, как учили в армии отцы-командиры. От удара что-то хрустнуло в позвоночнике, мужчина упал лицом вниз, как-то весь потянулся судорожно в длину и застыл. Под ним на асфальте образовалась жёлтая лужица.
– Раньше надо было обоссываться, когда сынка воспитывал. Ты что думал, я с ребёнком воевать буду? Мразь! Ты породил, ты и отвечай, – сказал Виктор, глядя на извивающее от боли тело. Подошёл к испуганному и растерянному деду: