Прихоть 10: Поезд

Внутри пахло корицей, мёдом и чем-то неуловимо знакомым — как запах дома, который ты видел только во сне. За стойкой стоял мужчина в колпаке, который сидел на его голове не ровно, а чуть набекрень, словно подчёркивал: «Мы тут не про строгость, мы про нюансы».

— Доброе утро, — начал я осторожно, стараясь звучать как человек, который привык к обычным заведениям, где меню — это просто список блюд. — Можно что-нибудь простое? Ну, яичницу, тост… что-то, что не требует философского осмысления.

Повар посмотрел на меня так, будто я только что попросил выдать ему инструкцию к счастью, и слегка наклонил голову:

— Простое — понятие относительное. Для кого-то простой завтрак — это хлеб и вода. Для кого-то — ответ на вопрос, который он боялся задать.

Я сглотнул.

— Ладно, — сказал я, стараясь сохранить спокойствие. — Тогда… просто что-нибудь. Без скрытых смыслов.

Он улыбнулся — не насмешливо, а так, будто искренне радовался, что я пытаюсь держаться за привычное, даже когда мир вокруг явно предлагает отпустить.

— Тогда пусть завтрак выберет тебя, — произнёс он и протянул мне лист бумаги.

Это было меню. Но не такое, к каким я привык. В нём не было привычных «омлет», «каша», «блинчики». Вместо этого строчки будто жили своей жизнью, перекликались друг с другом и, казалось, внимательно изучали меня в ответ.

«То, что согреет не только желудок» — гласила первая строка.

«Путь, который начинается с ложки» — вторая.

«Ответ, который ты не ожидал услышать» — третья, выделенная курсивом, будто подмигивала.

Я перевёл взгляд на повара.

— Это… названия блюд? Или жизненные девизы?

— И то, и другое, — спокойно ответил он. — В нашем городе еда — это способ поговорить. Иногда даже с самим собой.

Я вздохнул, но не от раздражения, а скорее от того странного чувства, когда понимаешь: сопротивляться бесполезно, да и не хочется. В конце концов, разве не в этом и есть приключение — позволить миру немного тебя удивить?

— Хорошо, — сказал я. — Пусть будет… «То, что согреет не только желудок». Звучит… безопасно.

Повар кивнул, будто одобрил мой выбор, и скрылся в глубине кухни, откуда тут же донеслись звуки: звон посуды, шёпот пара и что-то похожее на тихий спор между сковородками.

Пока я ждал, за соседним столиком сидела пара, которая завтракала так, будто каждое движение ложки было частью ритуала. Женщина задумчиво смотрела на свою тарелку и тихо говорила:

— Знаешь, мне кажется, это блюдо хочет, чтобы я простила кого-то.

Её спутник кивнул, не поднимая глаз:

— А моё намекает, что пора завести кота. Или хотя бы перестать спорить с часами.

Я невольно улыбнулся. Видимо, тут это нормально — обсуждать с едой свои внутренние конфликты.

Вскоре передо мной появилась тарелка. На ней лежало нечто золотистое, округлое, с лёгкой хрустящей корочкой и ароматом, от которого сразу хотелось верить, что день будет хорошим. Рядом стояла маленькая чашечка с чем-то янтарным — не то мёд, не то сироп, не то жидкий свет раннего утра.

— Что это? — спросил я у подошедшего повара, стараясь не выглядеть слишком озадаченным.

— «Утренний компромисс», — ответил он с видом человека, который точно знает, о чём говорит. — Когда ты хочешь одного, мир предлагает другое, а в итоге получается именно то, что тебе нужно.

Я посмотрел на блюдо, потом на повара, потом снова на блюдо — и не смог сдержать улыбку.

— Звучит как описание моей жизни, — признался я.

— Значит, оно тебе подходит, — спокойно заключил повар.