Хозяйка книжного дома
Здесь была крынка молока с глиняной крышкой литра на три, большая плошка килограмма на два творога, поменьше — сметаны, маленькая крынка на литр сливок.
— Держи, Аннет, поставишь в стазис, на несколько дней хватит, а как закончится — забегай, ещё всего наложу. А я к тебе заскочу через пару дней вечерком, как дочурка уедет. А если нужна буду, поговорить захочется — так ты в любое время приходи. Договорились?
— Конечно, тётушка, благодарю вас, вы меня сегодня просто спасли! Вот прогулялась с вами, и на душе легче стало, — я обняла прослезившуюся женщину и бодро подхватила корзинку. Путь до дома был быстрый, а там уже томился в ожидании мальчик-доставщик. Он шустро перенёс все продукты с узкой тележки, которая смогла проехать по нашей улочке, в коридор, и убежал. Мне оставалось только занести это в дом и рассортировать.
Разложить покупки много времени не заняло, не так уж хорошо я закупилась. Только мясо с молочкой вызвало трудности, но их решила просто спустить в погреб. Где найти стазис не имела ни малейшего понятия. А пока пора готовиться к большой стирке.
Растопив заново печь, поставила ведро с водой греться и с грустью посмотрела на пустую бадью. Но от грусти воды не прибавится, и мне пришлось всё-таки одеваться, подхватывать оставшееся свободным ведро и топать к колодцу. Наполнив ёмкость, сходила пятый раз, поставив и это ведро на печь и, наконец, налила в кружку горячий отвар. Небольшая передышка точно не помешает, хотя в моих воспоминаниях о деревенской жизни в это время года ещё было спокойно. Конечно, уже все подоконники были заставлены рассадой, но… Куда мне сейчас об этом думать! Особенно учитывая, что я и огород всегда были вещи несовместимые. Что-то, конечно, мне придётся посадить, но как минимум — для этого надо сначала разобраться в незнакомых мне овощах и их росте.
С готовкой сегодня снова заморачиваться не буду, тушённой картошки достаточно — я хотела перестирать все найденные в сундуке вещи, подходящие под сезон. А также банные отрезы ткани, снятое постельное, плед. Хоть всё вроде и было чистое, но пользоваться этим было как-то… слегка брезгливо, что ли.
Быстро начистив картошки, крупно порезала, обжарив до золотистого цвета, и поставила с тушёнкой на край печи. Под конец добавлю ароматной сухой зелени и будет идеально! С хлебом бы ещё решить вопрос, но тётушка Марта так нахваливала мою выпечку, что даже заикнуться про булочника было неудобно. Завтра выйду, обойду деревню, да найду, что мне нужно, а пока просто нажарила на сухой сковороде лепёшки на манер лаваша и закрыла этот вопрос.
Как только закипела вода в вёдрах, привезли и заказ от деда Фрола. И начался мой личный ад… Вот как забыла, что такое стирка руками, с удовольствием бы больше не вспоминала! Этому миру, ну или этому дому, отчаянно не хватает стиральной машинки! И посудомоечной. А ещё плиты, мультиварки и прочих радостей жизни. Ещё холодильник бы, но здесь есть какой-то стазис, с которым ещё не мешало бы разобраться.
Уже поздним вечером, вывесив чистые вещи на натянутые между дровяником и домом верёвки, помывшись ароматным мылом и сполоснув волосы, я осела на скамью, обедая — хотя, по времени, скорее ужиная. Болело буквально всё! Даже вилку до рта трудно было донести, настолько дрожали руки с непривычки такой работы. Где-то я себя сильно переоценила, следовало разбить стирку на несколько заходов, но чего уж теперь.
Со стоном растянулась на кровати, в момент отключаясь, и только поутру поняла, что волосы-то на ночь я так и не заплела! Воронье гнездо на голове очень активно об этом напоминало, которое я и без зеркала чувствовала. Долгая и упорная работа по приведению себя в порядок с трудом, но увенчалась успехом.
Печь топить я не стала, решив сначала выйти поискать булочника, а потом уже и позавтракать можно будет, со свежим ароматным хлебом с хрустящей корочкой. Накинув тулуп, вспомнила, что никакой другой верхней одежды в сундуке не было. А ведь уже теплеет, весна вырывает свои права у снежных месяцев, и в чём ходить-то потом? Но и на новую одежду денег сейчас не было. А значит, надо быстрее разбираться в мироустройстве и искать способы заработка. Вспомнились слова тётушки Марты, что я отлично пекла. Может, память тела подскажет, как только возьмусь за дело?
С этими размышлениями я отправилась в прогулку по деревне. Она ничем не удивляла — улочки без какого-либо покрытия, простая земля. На широких улицах — глубокие колеи из-под колёс телег. На узких — маленькие от тачек. Дома из деревянных срубов, у каждого — большие участки. На то, чтобы обойти всю деревню у меня ушёл всего час. Людей, к счастью, было мало, но никто из них не подходил, просто кивая мне в знак приветствия. Никаких торговых точек, помимо рынка на площади, мне не встретилось. Только у одного дома увидела небольшую вывеску по починке обуви и тканей. Деревню с трёх сторон окружали поля, с протекающей вдоль них узкой речушкой, а с четвёртой увидела высокие стволы голых деревьев.
Единственная булочная на всю деревню нашлась только по аромату сдобной выпечки, и находилась она в противоположном от моего дома конце.
— Аннет, ты ли это?! — взволнованно всплеснула руками красивая невысокая девушка с объёмными формами во всех нужных местах.
— Приветствую… — Я слегка запнулась, в этот раз память не дала никаких подсказок о личности или хотя бы имени булочницы, — вот впервые за долгое время вышла, — я решила все свои странности пока списывать на это, но долго мне так не удастся, — мне бы хлеба, нет сил сейчас печь.
— Конечно, конечно, — засуетилась пышнотелая девица, собирая с прилавков круглый белый хлеб, ржаной небольшой кирпичик, два пирога, украшенных завитками из теста, и складывая это всё в поданную мной корзинку.
— Хватит, я же одна живу, всё не съем, — со смешком остановила я булочницу, потянувшуюся за сдобными пирожками.
— Ну хоть с равеллой-то возьми, в подарок, ты же их любишь. У тётки Марты молока возьмёшь, да под холодное самое то будет!
— Спасибо, — тепло улыбнулась я, расплачиваясь средним медяком и прощаясь с доброй девушкой.
Уже дома, заварив новый набор трав на растопленной печи, я достала эти самые пирожки. Первый же укус перенёс меня в детство… Лето, аромат прогретой земли и свежескошенной травы, большие широкие листья ревеня под кустом с ещё зелёным крыжовником. Ох, как же вкусно было сорвать его под корень, очистить от верхнего слоя и грызть кисло-сладкий стебель! А какое варенье из него мама готовила — ну просто прелесть! Очень радует, что в этом мире он есть. Но булочница права — под такие пирожки нужно холодное молоко. Шустро сбегала в погреб, достав сразу всю крынку. Жаль, что топлёного нет — его я больше любила. Но это-то не проблема, хоть я и привыкла его делать в духовке, где можно было легко выставить температуру. Ну а пока и с обычным вкусно. Про стазис в голове ничего так и не мелькнуло, и я понятия не имела, где его искать. Надо будет быстрее переработать портящиеся продукты. И начинать читать хотя бы те книги, что есть в доме, чтобы познакомиться с миром.
Этим я и занималась всю следующую неделю. С утра — растопить печь, заварить свежий отвар, позавтракать просто творогом, ленивыми или обычными варениками с ним же, иногда яйцами, жаренными на перетопленном жире, отрезанном с купленного куска мяса. Про упущение в покупке — хоть немного сливочного масла — я вспомнила, только когда хотела сырников, но жарить их было не на чем. Затем, пока горела печь, занималась экспериментами. Варила в двух небольших чугунках один вид крупы — вариант с мясом и с молоком и мёдом. После такого нехитрого обеда в протопившуюся печь ставила глиняные горшочки с молоком в попытке сделать топлёное. Пока оно выдерживалось положенные восемь часов, я занималась бытовыми моментами. Обследовать чердак, огород, хозяйственные постройки, состояние самого дома. Раз в два дня сбегать за свежей выпечкой и к тётушке Марте за молоком. Навести порядок, намыть посуду, полы, окна — ну те, что были. Даже выбитый оконный проём заколотила найденными досками, благо молоток и гвозди имелись в одном из сарайчиков. После всех этих дел проверяла молоко, расстраивалась от отсутствия ожидаемого результата, ставила новый эксперимент для ужина — над овощами. Их я уже готовила тремя способами: пожарить, сварить, запечь. Попутно грела воду для купания, про себя матерясь об отсутствии водопровода. А затем зажигала свечу и читала одну-две найденные во второй комнате книги до глубокой ночи. Обжитой остались только кухня и уборная. Я так и не почувствовала дом своим.
Глава 3
По результатам недели выяснила: часть растений и животных с нашими были схожи из-за соседства миров. Другую же приходилось изучать, благо были старые, но хорошие книги и журналы по овощеводству, садоводству, справочник по грибам с чёткими картинками — подобный я и у мамы в детстве видела. Географии и описания мира я не нашла ни в одной из книг и ужасно расстроилась. Зато был этикет — интересно, зачем он был нужен в деревне Аннет? Его я бегло пролистала, подивившись куче условностей, и отложила в сторону. С крупами тоже разобралась — две идеально подходили для молочных сладких каш, одна напоминала по вкусу пшёнку, другая была ближе к нашей овсянке, но с каким-то терпким послевкусием. Пробовала в один холодный день и хлеб приготовить, понадеявшись на память тела. Тело-то не подвело, вышло хорошо, но вот плотно заниматься этим делом я так и не захотела. Деньги тем временем подходили к концу. А на восьмой день случилось то, чего я ожидала и боялась: закончился газ в зажигалке.
Я тут же собралась к тётушке Марте, пытаясь придумать, как аккуратно узнать способ розжига огня. Идей не было никаких, учитывая, что местные встают на рассвете и печи у всех уже затоплены, а я, как обычно, проснулась по моим ощущениям около девяти-десяти. Часов тут не было в принципе, все ориентировались на солнце, но я пока к этому не привыкла.
Решив действовать по обстоятельствам, всё же выдвинулась в гости.
— Аннет, дорогая! — Тётушка Марта распахнула объятия.
— Здравствуй, тётушка, — с улыбкой обняла я её.
— Ты за молочком пришла? Сейчас всё соберу, проходи пока, отвару попьём, поговорим.
Заходя в дом, я с любопытством осматривалась. Раньше зайти в гости не было возможности — у тётушки гостили внуки, и нам обеим было бы неудобно.
Дом был очень уютный. Весёлые яркие занавески в крупный цветок на окнах, повсюду кружевные салфетки, на стенах детские картинки — или внуков, или детей. Самотканый ковёр покрывал полностью поверхности полов везде, кроме кухни.
На кухне же крепкий стол застелен чистой накрахмаленной белой скатертью, в плетёных из лозы корзиночках лежало домашнее печенье, сухофрукты и орехи. Уютно трещал огонь, скворчало сало на чугунной сковороде. Скамья тоже была укрыта разноцветным ковриком.
Марта быстро собрала на стол, выставив к бодрящему отвару глиняные тарелки с домашним сыром, вареньем, оладьями.
— Нагостились внуки? — Я окунула пышный оладушек в розовое кисловатое варенье. У себя такого в погребе не видела, даже интересно, что это за ягода?
— Ох, и непоседы они у меня, — рассмеялась тётушка, — нагостились, да на парном молочке щеки отъели. Весь дом разнесли! Но теперь-то уж только по теплу приедут, с огородом помогут хоть. Так-то они в это время и не приезжают, но внучка старшая замуж намедни выходит, вот дочка и привезла сорванцов, чтобы меньше с подготовкой мешали. А внучка-то с мужем к нам в деревню переезжать хотят, представляешь радость-то какая под старость лет!
— Тётушка Марта, ну какая вам старость, — я рассмеялась, — да вы любому молодняку фору дадите!
— Ну скажешь уж тоже, — слегка смутилась она.
— А дом где ставить будут?
— Готовый хотят купить, пойду вот со старостой общаться, может, продаёт у нас кто.
— Мой подойдёт? — эти слова вырвались неожиданно даже для меня. Чего это я? А сама жить где буду? Тут хоть и страшно с соседями пересекаться, боюсь выдать, что Аннет уже нет, но всё же стабильность и крыша над головой. А с другой стороны — кто сказал, что будет хуже? Крышу над головой найду, стабильность… Зачем за неё держаться, если она не комфортна?
— Милая, никак переезжать надумала? И куда же ты? Тут и дом свой, и знаешь всех, всё легче.
— Не знаю, тётушка. Но не могу я тут… — опустила глаза, позволяя ей самой додумать предложение. Пусть считает, что мне всё о горе напоминает.
— Как же так, родненькая, — сокрушённо заохала тётушка, — я же тебя с младенчества знаю, матушке твоей помогала нянчиться, ты же мне как дочка. Как же ты будешь в чужом месте то, вдруг случись чего и за помощью некуда пойти!
— Не волнуйтесь, тётушка, — я ободряюще слегка сжала её руку, — я справлюсь, и писать вам часто буду. Пойдёмте лучше дом посмотрите? Там так много доделать надо, мужская рука ему нужна. Ваша внучка с мужем вдохнут в него новую жизнь.
— Не передумаешь, милая?
— Нет, — я не дала себе шанса на отступление. Теперь как бы страшно ни было, если дом устроит, мне надо будет уезжать.
— Пошли тогда, гляну мельком. Так-то я там каждую половицу знаю, но ремонт надо прикинуть, да печка справная ли, или перекладывать пора.
На сборы у тётушки ушла всего пара минут, и вот мы уже стоим у меня в коридоре. Близость домов должна сыграть мне на руку.
— Совсем у тебя накопители разрядились, — вздохнула женщина, не получив воды из трубы, ведущей к лохани, да света из подвешенных к потолку круглых светильников.
Стазисом же оказалась та самая кладовая, где я нашла в первый же день крупы и травы, но накопитель и тут был разряжен. А о каких накопителях вообще речь?
Осмотр комнат много времени не занял, сухой погреб её тоже порадовал. Недочётов набралось мало — окно вставить, рассохшиеся двери поменять, тротуар с забором, да давно покосившийся сарай для птицы. Зарядить опять же непонятные накопители. Если я правильно оцениваю обстановку, то эти небольшие недочёты как раз из самых дорогих — ну, по крайней мере, как минимум половина. А проверяя тягу в печи, я и узнала тот самый секрет розжига, который оказался очень прост. Тётушка выверенными движениями закинула дрова, закрыла дверцу и дотронулась до слегка выпирающего камушка рядом с заслонкой. В этот же момент дрова весело вспыхнули, отдаваясь во власть танцующего пламени.
— Сколько за дом хочешь? — по результатам осмотра мы устроились за столом, я налила нам горячего отвара и выставила оставшиеся со вчера ленивые вареники — благо они холодные ещё вкуснее, а завтрак-то я сегодня и не делала, не на чем.
— Тётушка, я так долго тут сидела, что совсем отстала от цен. Верю, что вы назначите справедливую выплату.
Она задумалась, и я её понимала. Сама я ненавидела, когда мне так говорили — ведь не зная, как человек оценивает свой труд или вещь, сложно разойтись довольными друг другом. Но сейчас у меня нет выбора, финансовых книг в доме не было, а знание стоимости молока с крупами мало мне поможет с определением цены на дом, с учётом переделок.
— Сотня серебрушек, ты же понимаешь, магические накопители зарядить да отремонтировать надо, — наконец произнесла тётушка после долгих раздумий. По моим прикидкам — вполне хорошая цена для такого дома, но наверняка я узнаю только после тщательного изучения мира.
— Я согласна.
— Внучка с мужем через несколько дней приедут да к тебе зайдём, там и сговоримся, оформим всё у старосты. Хороший у тебя дом, и для деток комната отдельная есть, и кухня просторная. Немножко руку приложить и будет загляденье!
Мы просидели ещё около часа, обсуждая всё на свете, прежде чем окончательно распрощались. А я в тишине наслаждалась уютным треском огня и прикидывала планы. Я ведь даже не знаю, куда ехать! Да и как. Может мне купить лошадь с телегой? Ухаживать за ними я умею, хозяйство в нашем доме по детству было большое. А вот если какая поломка в телеге, боюсь не разберусь. Но попробовать-то можно. Поеду по тракту по прямой, всяко куда-то, да приеду.
Приготовила нехитрый ужин из тушёнки с крупой и встал следующий вопрос: а что с закатками? Тоже бы забрать — сколько буду ехать, куда приеду, сколько там будут стоить дома — ничего не известно.
Утром следующего дня к идее переезда я уже относилась с большим воодушевлением. У меня есть несколько дней на сборы и корректировку планов, этим и решено было заняться. Про стирку опять же не забывать, на которую целый день надо выделить. Растопить печь и натаскать воды много времени не заняло, я уже привыкала к такому началу утра. Завтрак тоже быстрый, каша на топлёном молоке с мёдом дала отличный старт дню. А вот следующий шаг по планам был чердак — надо перебрать, вдруг там что-то полезное найду, ну или хотя бы короба и сундуки для переезда.
Зажгла пару свечей, накинула тулуп, вышла в сени и отправилась по крутой лестнице наверх. По детству помню, что чердак — это ценное хранилище и хлам в одном лице. Туда относилось то, что жалко выкинуть или вдруг пригодится. Например, бальные платья моей мамы хранились там, и я в детстве часто примеряла их, чувствуя себя принцессой. Там же лежала много лет моя любимая кофта, заношенная до дыр, но которую я истерично не позволяла выкинуть. Посмотрим, какие сюрпризы выдаст чердак Аннет.
Первое, что я увидела — это ряды разного размера сундуков у одной стены. У другой — детская люлька, добротная, ею явно мало пользовались. Я подошла и провела кончиками пальцев по бортику. Я ведь даже не знаю, что именно случилось, в каком возрасте погиб ребёнок, муж… Честно говоря, я надеялась, что эти воспоминания и не придут. Смерть собственного ребёнка я с трудом пережила, хотя он на тот момент даже не успел родиться — выкидыш произошёл на сроке в восемь месяцев. А если на меня нахлынут воспоминания хозяйки тела, придётся это переживать снова, ещё и в более жёсткой версии… Я к такому не готова. Рядом с люлькой увидела большой тяжёлый деревянный короб, в котором были сложены детские вещички размера примерно до года, красиво вышитое одеяло, пелёнки, деревянные погремушки. Это всё я трогать не буду — оставлю новым хозяевам. Они уже сами разберутся, что с этим делать, использовать ли для своих или местные приметы не позволят.
Набор больших плетёных корзин я перетащила ближе к выходу — их я однозначно возьму. Дальше зарылась в сундуки. В одном нашла красивый фарфоровый сервиз — супница, салатники, тарелки под первые и вторые блюда, вазочки под соусы и варенья. На двенадцать персон, чудесно расписанный изящными птицами. Там же был набор серебряных столовых приборов, хрустальные бокалы для вина и воды, графин и ваза для цветов, вышитая белая скатерть и салфетки. Всё аккуратно переложено жёлтой бумагой. «Приданное» — мелькнуло в воспоминаниях. Это однозначно поедет со мной в новую жизнь и точно буду пользоваться каждый день, ну как можно такую красоту держать взаперти? В следующем сундуке были мужские вещи, ремни. Я хотела сначала выбрать себе пару рубашек да брюк хоть дома ходить — всяко привычней, но размеры не подходили от слова совсем. Конечно, можно ушить, но это дело я не любила всей душой. В следующем сундуке тоже ничего интересного: простыни, ткани, пледы — не новые, застиранные, побитые молью. В одну из таких простыней я выложила вещи мужа Аннет, в другую — всё содержимое сундука. А вот следующие находки снова меня порадовали — они явно принадлежали прошлой хозяйке тела. После перебора и осмотра на качество я стала счастливой обладательницей: пять домашних платьев, чудных пастельных тонов, с вышивкой по корсажу, поясу и подолу, со шнуровкой по бокам. Три явно платья на выход — они отличались более пышными юбками, шнуровкой на спине, шёлковыми тканями, глубокими декольте, украшенными мелким жемчугом или золотой нитью. Куда Аннет их надевала и почему убрала? Непонятно. К каждому наряду прилагались перчатки выше локтя в тон и нижнее платье на полтона темнее. Также решила взять себе пару сорочек, корсетов и чулок из тех, что выглядели новыми. Даже из верхней одежды нашла два плаща — один чёрный, подбитый мехом, и второй нежного голубого цвета, более лёгкий. Оба с глубокими капюшонами.
Остатки одежды, которая мне не понравилась или была уже плохая, я убрала всё в тот же тюк из простыни, где было ненужное барахло. Потом спрошу у тётушки, куда вещи можно отдать.
Из всех оставшихся сундуков что-то полезное я нашла только в одном, среднего размера. Пара книг о магии огня, несколько пергаментов, исписанных аккуратным мелким почерком. Там же красная длинная мантия, того же цвета сапожки без каблука, один комплект белой блузы и юбки в пол и даже — о, чудо! — брючки с рубашкой. В небольшой шкатулке там же нашла несколько писем, которые тут же открыла и бегло пробежалась глазами. Они были от отца Аннет, который интересовался её успехами в учёбе, всего ли ей хватает и не нужны ли деньги.
— Аннет, так ты, оказывается, магичка, да ещё и училась. Как же дошла до такой жизни — в деревне, в старых вещах, убрав всё хорошее в дальний угол? — пробормотала я себе под нос, складывая письма назад. Этот сундук я тоже перетащила волоком ближе к выходу — заберу с собой. Тот факт, что я теперь владею магией, меня порадовал — шутка ли! О таком в моём мире многим только мечтать приходится.
Все оставшиеся сундуки я освободила, нужно же мне куда-то грузить все свои вещи. Завтра я буду думать, кого попросить о помощи, а сейчас оказывается уже вечер, печка протопилась и через открытую заслонку выходило тепло.
Заново растопив, приготовила ужин на скорую руку, просто пожарив картошки и наложив остатки квашенной капусты. На что-то большее не было сил. После быстрого ужина и ополаскивания я растянулась на кровати, мгновенно вырубаясь.
Следующий день прошёл мимо меня — я спускала вещи с чердака, которые могла спустить, стирала и полоскала, протирала от пыли и укладывала пока всё на чистую простыню, разложенную на кухонном столе. Туда же отправилось немного глиняной посуды, чугунков и сковородок, которые я решила с собой взять. Пара комплектов постельного, и два полотенца, которыми я по привычке называла те отрезы ткани, используемые после купания.
Следующий день я начала с похода на рынок, где приобрела пару широких деревянных коробов и мешок опилок — это мне посоветовал торговец, когда узнал про переезд. Так я буду перевозить банки. С этим же торговцем договорилась о приходе его сына Автура, который за мелкую монету поможет мне спустить сундуки с чердака, а при переезде и загрузить всё в телегу. Оставался нерешённый вопрос со способом передвижения. Но это я обсужу с тётушкой, всё равно сама не знаю, к кому обращаться.
Под моим руководством Автур спустил всё, что мне было нужно, и занёс в дом, заставив узкий коридор. И опять мыть, вытирать. Сундук с приданым я лишь обтёрла сверху, внутри и так всё было аккуратно сложено. В другой уложила кухонную посуду, крупы и травы. Вещи ещё не досохли, поэтому их я не трогала, а вот банки из погреба начала поднимать наверх, укладывая в доставленные короба, оставленные в сенях, и засыпая опилками. Влезли почти все, за исключением пары банок с вареньем.
Вещи, ткани, постельное, все книги, запасы свечей, купленную у мыльника продукцию и прочие бытовые мелочи я укладывала на следующий день, обходя дом и высматривая, не забыла ли чего сложить. На данный момент у меня уже выходило шесть сундуков и два больших короба — а ведь я собиралась изначально ехать максимально налегке! Сложить осталось по мелочи, я оставила только то, чем пользуюсь в данный момент и в уборной, и на кухне. Под это оставалось ещё два сундука, ведь подушку с пусть худым, но матрасом, я тоже собиралась взять. Почти всё готово, теперь и к тётушке можно сходить.
— О, дорогая! — Марта встретила меня, как обычно, с радостью. — Ну как ты, собираешься?
— Да уже почти готова, — рассмеялась, проходя следом на кухню. — Вот пытаюсь решить, как же мне ехать. Лошадь с телегой, что ли, купить…
— Да ну, боги с тобой, муж поедет в город да довезёт тебя, а там уж порталом перейдёшь куда нужно.
— Так у меня поклажи много.
— У портальной арки всегда носильщики дежурят, отлевитируют куда надо.
— Ну хорошо тогда. А когда он планирует?
— Да вон, когда сделку заключите, так и повезёт зятька за вещами, и тебя подкинут.
— Спасибо, тётушка, вы столько для меня делаете!
— Ну что ты, милая, ты ведь мне как родная! — прочувствованно ответила Марта, обнимая меня.
А уже через пару дней мы сидели у старосты деревни и составляли магический договор. Тут же мне передали деньги, а я написала расписку о получении. С этого момента все права на дом были переданы милой девушке, лет семнадцати на вид, и её мужу. Взгляды их сияли счастьем, а любовь сквозила в каждом прикосновении друг к другу. Сундуки мои уже были полностью собраны и стояли в сенях, ожидая выезда. Тётушка сказала, что успеем прибыть в город уже через пару часов после полудня.
Монеты в дорогу я спрятала в холщовом мешочке и убрала в декольте, лишь одну серебрушку и немного мелких монет оставила в зоне быстрого доступа, прибрав в кошель, висящий во внутренней части тёплого плаща — в тулупе ехать мне не хотелось. С собой была собрана корзина с вяленым мясом, караваем свежего хлеба и пирогами. В крынке, запечатанной воском — топлёное молоко.