Божий одуванчик
– Ша! – подпрыгнув чуть ни до потолка, заявил Костик, едва за гостем закрылась дверь. – Сегодня больше не работаем. Я за базар отвечаю! Такое событие надо отметить!
– То есть можно идти домой? – уточнила я.
– Ты, Надежда, не увиливай. Это твое рабочее время. Ты водку пьешь?
– Нет, – честно призналась я.
В разговор вмешалась заинтригованная Лерочка:
– А со «Спрайтом»?
– Все равно нет.
– А почему?
Я задумалась и решила:
– Видимо, потому, что она невкусная.
– Значит, все-таки пила? – вклинился мудрый Костик.
– На поминках. Там отказываться как-то неловко. Поминкам, впрочем, вполне соответствует. Настроение портит радикально. По мне, чем пить водку, легче сжевать кустик алоэ. Так что я буду пить «Спрайт» гольем.
– Этого еще не хватало! Лерочка, сбегай в магазин. Одна нога здесь, другая там. Светик, Наденька, сварганьте нам что-нибудь на закусь.
Светлана Петровна, пожав плечами, стала вытаскивать из шкафа посуду.
– Давайте лучше я! – предложила я. – А то готовлю я не очень.
Однако, открыв холодильник, я поняла, что моих хозяйственных талантов для приготовления хранящихся там продуктов более чем достаточно. Холодильник ломился от пакетов с нарезками и консервов. У меня потекли слюнки, и я вспомнила, что из-за мерзкого Лёни не успела пообедать. Зато теперь мне предстоят бутерброды с икрой, семгой, форелью, твердокопченой колбасой трех сортов и карбонатом. Мы с подошедшим Олегом живо обсудили различие мясных товаров разных производителей и покидали кусочки разной вкуснятины на тарелки.
– А вот и я! – Лерочка радостно помахала перед моим носом бутылкой. – Это ты наверняка будешь пить!
Я взяла бутылку в руки.
– Замечательно! Коктебельского винзавода. Это даже лучше, чем «Массандра». «Массандра» бывает поддельная, а это нет.
– Откуда у вас такие сведения? – неожиданно поинтересовалась Светлана Петровна каким-то странным тоном.
– По опыту знаю. И вообще, если подделывать, то самую известную марку, правда?
Светлана Петровна явно собиралась сказать что-то еще, но ее перебила Лерочка:
– А я знала, что тебе понравится! Я пришла в магазин и прямо у них потребовала: «Мне, пожалуйста, дайте такое вино, которое будет пить приличная девушка». Вот они и дали. Не станут же они меня обманывать, правда?
И она посмотрела на меня, словно отличница, вызубрившая урок, на любимого учителя. Я засмеялась и поставила подарок прямо перед собой.
За столом первый тост принадлежал Костику – устроителю торжества.
– Давайте выпьем за Анатолия Анатольевича и Ирину Витальевну. То, что сегодня произошло, удивительный пример их прекрасного к нам отношения. Я надеюсь, мы не посрамим их ожиданий. Послезавтра оденьтесь поприличнее. Михаил Григорьевич, если у Татьяны Ивановны нет подходящего платья, я выдам тебе аванс. Лёня, проследи, чтобы твоя Ленка не напилась. Юрик, тебе поручается Лерочка, пусть ведет себя прилично. Витек, если будешь танцевать с Ириной – не занудствуй. Надежда – попридержи характер. Лучше всего – молчи и улыбайся. Да, еще подарок… Подарок я куплю с неучтенки. Светик, ты ведь разбираешься в камнях? Сходишь в ювелирный вместе со мной. Тут жмотничать нечего, не тот случай.
Светлана Петровна сидела напротив меня, и я видела, как было напряжено ее лицо во время этого монолога. И я вдруг словно бы прочла ее мысли: «Неужели обо мне он не вспомнит вообще?» Ей было бы легче услышать оскорбительный совет, как остальным, чем не услышать ничего. Зато в конце, во время последней фразы, что-то вдруг дрогнуло в ее глазах, и она стала… честное слово, она стала почти красивой! Я оглянулась. Неужели все вокруг слепы? Ведь происходящее видно невооруженным глазом! Однако никому не было до этого дела.
Вечер раскочегаривался. Я предусмотрительно примостилась рядом с Юрой, поскольку раньше он в основном пребывал в бегах и у меня не было возможности с ним поговорить. Юра оказался приятным парнем. Он прошел армию, причем в десантных войсках, и уверял, что это было самое счастливое время в его жизни. Поскольку армия всегда представлялась мне чем-то вроде тюрьмы, я была потрясена и начала расспрашивать. Юра оживился. Его рассказы, сдобренные не всегда приличным юмором, были полны романтики и жизненной силы. Он не произносил красивых фраз о мужской дружбе, но упоение ею и тоска по ней сквозили в каждой истории. Вообще, он был куда взрослее, чем Лера, и взрослее, чем я предполагала. В «Сириусе», держа его за мальчишку, глубоко заблуждались.
– Надюха! – неожиданно помахал пальцем перед моим носом не вполне трезвый Костик. – Ты мне это прекрати! Нечего наших голубков разлучать. Других охмуряй, а Юрку не тронь. Это наша сладкая парочка, правда, детки?
И он, лучезарно улыбаясь, одной рукой стал дружески трепать Юру по плечу, а другой тискать Лерину грудь. Юра отвернулся, лицо его случайно обратилось ко мне, и на меня моментально нахлынула волна непереносимой боли. «Как же он терпит? – молнией пронеслось у меня в мозгу. – И зачем он терпит?» Однако прошло мгновение, и парень уже улыбался.
Пили много. Пила даже Светлана Петровна, опрокидывая в рот стопки водки с поразившей меня сноровкой. Лёня, открывая бутылку кваса, облил меня – я убеждена, что нарочно. Платья было жаль, но я поведала, что в такую жару нет ничего лучше, чем освежиться, а пьяная вдрызг Лерочка, приняв это за чистую монету, тут же вылила на себя бутыль минералки. Эффект был разителен. Я убедилась сразу в двух вещах – что в мокром виде ее блузка становится прозрачной и что под блузкой нет ничего. Зрелище было такое, что облизываться начал даже Олег. Я поняла, что пора смываться, и тихонько встала.
– Я тебя провожу, – прошептал Юра и прошел за мной.
Провожатый мне действительно требовался. Хотя я была уверена, что почти не пила, голова кружилась изрядно. На каждый тост приходилось делать хоть глоток, а тостов было много. На свежем воздухе стало легче, зато почему-то захотелось плакать.
– Юра, – попросила я, чувствуя на глазах слезы, – забери ее оттуда! Ей там не место.
– А как? – отчаянно ответил он, захлебываясь и торопясь. – Ты думаешь, я не пытался? Ты думаешь, мне нужны их паршивые деньги? Мне она нужна, понимаешь? Я жить без нее не могу! Я как первый раз после армии ее увидел, восемь месяцев с тех пор прошло, и словно в омут головой. Уезжал, девчонкой была, смотрела на меня снизу вверх, а приехал – обалдел. Сперва думал – никогда она меня не полюбит. Я обычный, а она… Мне казалось, если она меня полюбит, все отдам, ничего мне больше в жизни не надо! А теперь она любит, а мне все мало, мало. Она ведь не понимает, что со мною делает. Она считает, раз она любит меня, а не их, мне не к чему ревновать. Она не видит этих унижений. Да, у меня нет квартиры даже в перспективе. Живу с родителями, да еще брат старший с женой. И Лера живет с родителями и с братом. Я бы пошел в любую общагу, как угодно, но она ведь не согласна! Она не понимает, зачем жить в плохих условиях, если можно заработать и жить в хороших. Вот она и предложила мне устроиться сюда. Я ведь не понимал ничего вначале. Господи, я бы институт бросил, все бросил, только б найти такое место, чтобы сразу дали эти бабки. Но кто мне их даст? Я ничего не умею. Не в киллеры же наниматься? Дать в газете объявление: «Хорошо стреляющий мужчина готов на любую работу». Вот до чего я дошел! Я ведь с ней рассорился как-то даже. Шлюхой назвал. Она так плакала, ты себе не представляешь! До сих пор в ушах стоит. Она ведь не считает себя шлюхой. Ей нужны деньги на отдельную квартиру, чтобы мы могли пожениться, и она пытается их заработать. Для нее это просто часть работы. Смешно, правда?
Это и правда было смешно. До слез. Тем более что Юрина мечта скопить на покупку квартиры была иллюзорной. Если появится квартира, выяснится, что Лерочке нужна машина. За машиной – гараж, за гаражом что-нибудь еще. Она никогда не остановится. Однако говорить об этом бедному парню мне не хотелось.
– Прости, – закончил он. – Я сам не пойму, чего это я вдруг на тебя все выплеснул. Нашло что-то.
– Потому что я очень вам сочувствую, – вздохнула я. – Но я не знаю, что тут делать. Только надеяться.
Я вспомнила Манон Леско и снова вздохнула.
Глава 6
Дома ждали голодные звери и толстая тетрадь. Зверями пришлось заняться тут же, а тетрадь я оставила на завтра, с радостью вспомнив, что сегодня пятница. Я уснула, едва успев опустить голову на подушку.
Проснулась я от настойчивого телефонного звонка.
– Кто говорит?
– А кто вам нужен? – злобно поинтересовалась я.
Как ответить незнакомому человеку на вопрос о том, кто я? Это вопрос философский.
– Мне? М-м-м… Вы… м-м-м… Надя?
– Да.
– Это Андрей. Тот самый.
Я тупо молчала, не в силах продрать глаза.
– Я сосед. Софьи Александровны сосед. С дачи, – беспокойно пояснил голос.
– А, да, – очнулась я. – Доброе утро.
– Сегодня суббота, – мрачно известил меня Андрей.
– Я помню.
– Я что звоню… может, на дачу хотите? Так я отвезу. На машине отвезу. Я вас. На машине. На дачу.
– На какую дачу? – не поняла я.
– Ну, эту. Ейную. Я же вас всегда возил. По выходным, то есть. На машине. Вас и ее.
Я опешила:
– Но ведь дача не моя. Я не могу теперь туда приехать.
– Ну, – неохотно выдавил мой собеседник, – можете пожить у меня. Места хватит. М-м-м… два дня. Или… м-м-м… один.
Я почти физически чувствовала, каких героических усилий потребовали от него эти слова. Они так и застревали у него в горле.
– Спасибо, не надо. Я отдохну в городе. А у вас, Андрей, как дела? Какие новости?
– Нормальные. Так мне приезжать?
– Спасибо, не надо. Вы звоните, если что.
– Заметано.
Зазвучали частые гудки. Я в обалдении глянула на время. Полдвенадцатого. А казалось, шесть утра. Все равно ничего не понимаю! С чего это вдруг он предлагает мне свои услуги? Да и услуги, мягко говоря, странные – отвезти на чужую дачу. Впрочем, готов даже на свою собственную. Причем явно не с целью сексуальных домогательств. Когда намерены домогаться, не пребывают в глухом пессимизме. Андрей же вел беседу таким тоном, словно разговаривал с собственным палачом. Бог мой! Он что, полагает, я буду его шантажировать? Считает, что я получила его в наследство от Софьи Александровны… кстати, по большому счету, не так уж неправ. И какие выводы я должна сделать? Становится ли он от этого более подозрительным или менее?
Я не успела обдумать последний вопрос. Сюрпризы дня продолжались. На сей раз, для разнообразия, звонок прозвенел у двери.
– Кто там?
– Зинаида Ивановна.
Разумеется, я ее впустила и даже предложила чаю. А она благосклонно согласилась.
– Я случайно проезжала мимо, – пытаясь мило улыбаться, но лишь скаля вставные зубы, объяснила гостья, – и решила зайти. У вас тут неподалеку продают дешевый сахар.
– Я не знала, что у вас есть мой адрес, – небрежно заметила я.
Еще откуда у Андрея мой телефон, я помнила – в свое время он получил его у Софьи Александровны, поскольку должен был узнать, во сколько я соберусь ехать на дачу. Но Зинаида Ивановна ничего подобного иметь не должна бы. К тому же про сахар – явное вранье. Да будь в моем районе что-нибудь дешевое, она ехала бы не с сумочкой, а с телегой и огромным мешком.
– Адрес мне дала Люба, внучка Софьи Александровны. У меня ведь теперь новые соседи.
– Надеюсь, вам с ними будет легко.
– С ними-то? Да никогда! Вы даже не представляете, что они вытворяют с помойным ведром!
Зинаида Ивановна воинственно фыркнула.
– И что? – полюбопытствовала я. Убей бог, я представить себе не могла, что такое потрясающее можно вытворять с ведром. Стучать по нему, словно по барабану? Надевать на голову прохожим?
– Оно все в разводах.
– И что? – устав ожидать дальнейшей информации, поторопила я.
– Как что? Они его не моют! Я своими глазами видела, как эта Люба несет совершенно грязное ведро! А в ведре – несколько пластиковых бутылок. Да, еще скорлупки от яиц. А что на дне, я не разглядела. Думаю, тоже сплошное безобразие.
Я беспокойно бросила взгляд на мой мусор. Интересно, он тоже состоит из безобразия? И в чем оно выражается?
Впрочем, долго томиться неизвестностью мне не пришлось.
– Вот я, например, – гордо продолжила моя гостья, – пластиковые бутылки разрезаю и использую для рассады. Скорлупа от яиц содержит кальций, ее толкут и дают курам. И у Софьи Александровны я вела хозяйство – любо-дорого поглядеть. Не то что эта вертихвостка. Фу! Противно думать, что такая квартира досталась первым встречным.
– Ну, не первым встречным, а ближайшим родственникам, – не согласилась я. – Внучка – это прямая наследница. А как иначе?
– И много эта внучка у нее появлялась? Нет, кто чаще бывал в квартире, тому она по совести и должна достаться. Вам то есть!
Зинаида Ивановна бросила на меня испытующий взгляд. Я пожала плечами, и та продолжила:
– Правду мне сказали, что свою часть наследства вы выбрали сами? Самое ценное, надеюсь?
– Ну, что вы, – сдержанно возразила я. – Просто Софья Александровна оставила мне на память кое-какие бумаги. Ничего особенного в них нет.
– Да? И что это за бумаги?
– Семейные фотографии и что-то вроде дневника.
– Да? – оживилась Зинаида Ивановна. – Дневник? Знаете, я так любила Софью Александровну. Помогала ей. Совершенно бескорыстно, просто как человек человеку. Вы ведь помните, правда?
– Да.
– Я бы так хотела почитать ее дневник. Вдруг там есть что-нибудь обо мне? Приятно было бы узнать, что мою помощь ценят. Потом я вам все верну в целости и сохранности.
– Простите, но это невозможно. Это все-таки личные записи. Если бы Софья Александровна хотела, чтобы вы их прочли, она бы сказала. О вас там фактически ничего.
– Фактически? – голос собеседницы дрогнул и изменился.
– Пара загадочных фраз и все. В основном там речь о других вещах. Вы уж извините.
Она извинила. Более того, даже не раскритиковала мою манеру заваривать чай, хоть я и чувствовала, что язык у нее так и чесался. Однако хорошенько обдумать подозрительный визит я не успела. Вскоре дверной звонок затрезвонил вновь!
Люба принесла пару астр и бутылку коньяка.
– Меня послал к вам Сережа, – без обиняков сообщила она. – И я решила – почему бы нет? Как раз пора бабушку помянуть. Не с ним же поминать, правда?
Я сварила кофе и наделала бутербродов. С этой свистопляской я почти забыла о том, что совсем недавно лишилась близкого человека. Софья Александровна эти дни словно была рядом со мной.
Мы выпили и закусили.
– Скажите, бабушка, наверное, рассказывала вам обо мне? Ругала?
– Нет, не ругала. Скорее удивлялась.
– Я и сама иной раз удивляюсь. Раньше понятно – молодая я была и глупая. А сейчас что? Привычка, скорее всего. Да и жаль мне его, честно говоря.
– Кого?
– Сережу. Он куда лучше, чем кажется посторонним. Его грубость – от застенчивости. Он по знаку зодиака скорпион и жалит прежде всего сам себя. Я не представляю, как бы он без меня жил. Перессорился бы со всеми.
Я вспомнила:
– Кстати, а зачем он вас ко мне послал?
– Узнать ваши планы. Все боится, что вы на наследство покуситесь. Да еще мучается, не продешевил ли он, отдав вам сверток. Свертком почему-то соседка наша интересуется. Та, которая вечно всех учит.
– Зинаида Ивановна.
– Да. Он с ней успел разругаться в пух и прах. Вы уж не обижайтесь на него, у него такой характер. Ему вечно все не так, но человек он безобидный. Несчастный человек. Давайте лучше еще за бабушку выпьем. Да будет земля ей пухом! И да перестанет она носить мерзавца, который ее убил!
– Да, – кивнула я. – Цветут липы, а она этого не знает. А ведь этот мерзавец, возможно, даже не поднимет на них голову. Ему они ни к чему.
И я взяла на руки Амишку, а тот лизнул меня в нос.
Глава 7
После ухода Любы я попыталась собраться с мыслями. Почему-то все вдруг захотели меня видеть. Не сговариваясь. Вряд ли у меня неожиданным образом возросло обаяние, телепатически приманив в дом гостей. Причины должны быть прозаичнее и проще. Им всем что-то от меня надо.
Начнем с Андрея. Неделю назад я приезжала к нему на дачу и пыталась расспросить о дне убийства. Выяснилось, что, судя по всему, он в этот день ездил в город, однако предпочел поездку скрыть. Скрыть не столько от меня, сколько от собственных уголовных дружков. Что дальше?
Андрей – тугодум. Сперва он с легким сердцем радовался освобождению от ненавистной шантажистки, а потом решил, что на ее место претендую я. Иначе зачем я к нему приставала? Вот он и решил откупиться от меня по налаженной схеме – с помощью автомобиля. Придумать что-нибудь новенькое он не в состоянии. И снова я прихожу к выводу, что Софью Александровну убил не он. Будь он убийцей, повторил бы свое последнее столь удачное действие – удар по голове, и я б лежала сейчас в морге или больнице. Он не стал бы возвращаться к старому, поскольку принадлежит к людям, для которых новая мысль полностью вытесняет все предыдущие, для двух сразу места в их голове не хватает. Разумеется, эти рассуждения – чистая психология, но меня они убеждают.
Теперь Зинаида Ивановна. Она проведала, что я получила бумаги Софьи Александровны, и подозревает, что в них есть что-то о ней. Я вздрогнула. Дернул же меня черт на это намекнуть! Если Зинаида Ивановна решит, что я стою на ее пути, она прикончит меня, не дрогнув. Раньше мне как-то не приходило в голову, что пакет, приведший к смерти Софьи Александровны, столь же небезопасен и для меня…
Впрочем, многие ли знают, где он? Чета Бурковых и все, кому те сообщат. Будем надеяться, сия чета не склонна к контактам с посторонними и никому, кроме соседки, тайны не раскрыла. И вообще, надо постараться не думать о том, что меня могут убить. Все равно не убережешься, а нервы испортишь. Я ведь никого не шантажирую – зачем меня убивать? Это уже будет излишняя предусмотрительность – прикончить шантажиста раньше, чем тот приступил к делу. Так и полгорода можно укокошить.
Вернемся лучше к Зинаиде Ивановне. Она заявилась проверить, в курсе я ее махинаций или нет. А я сдуру повела себя неопределенно, вместо того чтобы четко и однозначно изобразить недоразвитую кретинку. Однако сделанного не воротишь. Зинаида Ивановна не сказала мне сегодня ни одной гадости и, следовательно, меня боится. Я прямо паук в центре паутины – то она, то Андрей тихонько паутину трогают, а я тяну к себе. Только вопрос в другом. Согласуется ли ее приход с версией, что Софью Александровну убила именно она? Ну, по крайней мере, не противоречит. Ей потребовалось убедиться, что меня тоже следует убить. Или в том, что не следует. Для нее ведь убийство – не плевое дело, она не возьмется за него без необходимости и без определенных гарантий успеха. И вот я снова пришла к тому же, к чему раньше – способ ей не подходит. Она бы выбрала пищевое отравление или бытовую травму. Ударить по голове тяжелым предметом… конечно, Зинаида Ивановна сумела бы, но предпочла бы не рисковать.
Так, осталась Люба. И, разумеется, ее муж. Убила бы Люба Софью Александровну из-за квартиры? Никто меня не убедит, что да. Я с ней беседовала, я видела, как она смотрит, как ходит, как дышит… Она – не ангел, но бабушку из-за наследства не убьет. А Бурков? С ним сложнее. Однако такие, как он, любят страдать и не любят действовать. Он и ко мне-то зайти поручил жене, где уж ему самому пристукнуть старушку! Короче, как ни крути, а первый эшелон подозреваемых – фирма «Сириус» и ее загадочные N.
Я раскрыла тетрадь, чтобы подкорректировать собственные записи в свете последних сведений. Получилось следующее.
«Лерочка, секретарша.
Очень милая. Спит со всеми подряд. Особенно с Костиком и Лёней. А замуж собирается за Юрика. На этот счет есть фото. Простодушна, но себе на уме. Корыстна.
Могла ли она убить Софью Александровну?»
Вздохнув, я вывела: «Да». Лерочка нравилась мне необычайно, но я понимала, что соображения нравственности вряд ли ее остановят. Она сделает то, что сочтет для себя полезным, и возмутится, если ее осудят. За что осуждать – ей ведь было надо, понимаете, она ведь не просто так! Только вопрос на самом деле в другом. Надо ли было ей убивать Софью Александровну? Подвергалась ли Лерочка шантажу? Вряд ли. Чтобы быть шантажируемой, требуется иметь тайну, а в Лерочкиной способности хранить тайны я весьма сомневалась. Она была вся нараспашку, и если с кем спала, так не скрывала даже от жениха. И я закончила: «Могла, но ей незачем», – и перевернула страницу.
«Лёня, коммерческий директор.
Холерик. Спит с Лерочкой. На этот счет есть фото. Привередливый, скупой и потный. Использует служебное положение в личных целях. Имеет деловые контакты с неизвестным типом. Тоже есть фото. А с Костиком у них фигли-мигли.
Хам и наглец. Угрожал мне и говорил, что притворяется простым, а сам все про всех знает».
Я подумала, что если б я искала не убийцу, а шантажиста, то проблем бы не было. Лёня годился на эту роль идеально. А вот на убийцу… Ага!
«Есть его фотографии с каким-то мужчиной. Значит, Софья Александровна что-то о нем знала. Видимо, на фотографии не партнер по бизнесу, а нечто другое».
У меня мелькнула мысль показать снимок неизвестного Костику, но я ее отмела как неоправданно опасную. Вдруг у них троих совместные махинации? Вот и раскрою я свои карты перед врагами. Теперь о главном.
«Мог ли он убить Софью Александровну? Запросто. Он из тех, кого не устраивают разумные компромиссы. Мысль, что кто-то его перехитрил, для него нестерпима. Он вполне способен сперва терпеть и ждать удобного случая, а потом действовать».
И я злорадно приписала:
«Кандидат номер 1».
Ну, кто следующий?
«Витя, главный программист.
Квалифицированный. Без чувства юмора. Честолюбивый и завидущий.
Мог ли он убить Софью Александровну? Кто его знает. Но зачем? Она его не шантажировала и ему не мешала.
Олег, заместитель директора по связям.
Хорош, как бог. Сдержан. Есть фото с двумя дамами – с одной из них несколько кадров. Неглуп и приятен в общении.
Мог ли он убить Софью Александровну? Не знаю. В случае очень большой угрозы – наверное. Что за женщины с ним на снимках? Может ли он их бояться?
Михаил Григорьевич, заместитель директора по снабжению.
Язвенник. Раздражителен. Возможно, смотрел на меня с ненавистью, когда я вышла из кабинета. Почему?
Родственник Соболева. Не любит свою работу. Не думаю, что на меня смотрел он. И не думаю, что его шантажировали. И не думаю, что он убийца».
Не спрашивайте, почему я так решила. Просто человек, недавно убивший другого человека, не мог вести себя так, как Михаил Григорьевич. Его бы не волновали так сильно проблемы потери квалификации. Не сомневаюсь, что они временно померкли бы перед другими проблемами.
«Светлана Петровна, бухгалтер.
Страшна и умна. Скорее всего, смотрела с ненавистью она. Влюблена в Костика?
Несомненно. Могла ли она убить Софью Александровну? Не исключено. Накладные среди бумаг Софьи Александровны, возможно, раскрывают какие-то ее махинации. Если эти махинации опорочат ее в глазах Костика, она способна на все.
Юра, курьер.
Жених Лерочки. Не в восторге от ее шашней с начальством.
Мог ли он убить Софью Александровну? Разве что из-за Лерочки. Наверняка его терпению есть предел.
Костик, директор.
Бабник. На этот счет есть фотографии. Имеет деловые контакты с какими-то типами. На этот счет есть фотографии. С чувством юмора. Бестактный.
Мог ли он убить Софью Александровну? Если б не было ни малейшей возможности договориться с ней по-хорошему. А такая возможность была.
Дима, программист в отпуске.
Разбирается не только в программах, но и в железе. Уехал в Анталию за два дня до убийства».
Вот так. В итоге бесспорным убийцей у меня получился Лёня. Однако я слишком хотела подобного результата, чтобы считать его достоверным. Наверняка я подсознательно что-нибудь подтасовала.
После ужина мне пришла в голову новая гениальная мысль – сличить свои записи с записями Софьи Александровны. Глядишь, кого-нибудь идентифицирую? Мы ведь с ней всегда рассуждали схоже.
Я внимательно перечла:
«Материальные проблемы. Фирма “Сириус”.
N1.
Анатолий Анатольевич Соболев.
Ирина Витальевна Соболева.
Валечка с мясной базы.
Трус. Не пережимать.
N2.
Вениамин Борисович Абрамов, ЧП “АБВ”.