Пересмешник

— Кому?

— Тому, кого они называют Пересмешником. — Леший посмотрел на татуировку на запястье мёртвого нападавшего. — Кукловоду.

Вера проследила за его взглядом. Спираль. Та же, что на кулоне. Та же, что в её видении.

— Это он. Тот мужчина, которого я видела.

— Похоже на то.

Она вдруг покачнулась. Леший успел её подхватить.

— Эй. Держитесь.

— Я в порядке. Просто... — Она посмотрела на кровь на полу. — Это из-за меня. Они пришли из-за меня.

— Они пришли за вами. Это не одно и то же. — Леший усадил её на стул. — Собирайтесь. Мы уходим.

— Куда?

— Ко мне. Здесь оставаться нельзя.

Вера кивнула. Медленно, как во сне, встала, взяла куртку, рюкзак с документами. Леший тем временем быстро обыскал квартиру — на случай, если что-то упустил. В ящике стола он нашёл старый блокнот Веры. Пролистал. Записи, даты, имена. Одно имя повторялось чаще других: «Кукловод». И напротив — вопрос: «Кто он?»

Леший сунул блокнот в карман.

— Идём.

Они вышли через чёрный ход. Дождь всё ещё шёл, смывая следы. Леший вёл Веру по тёмным переулкам, избегая освещённых улиц. Машину он оставил в двух кварталах — на всякий случай.

Когда они сели в «Крузер», Вера вдруг сказала:

— Я знаю, кто вы.

Леший завёл двигатель.

— И кто же?

— Вы тот, кто не остановится. — Она посмотрела на него. — Даже если это убьёт вас. Может быть, особенно если это убьёт вас.

Он не ответил. Просто нажал на газ.

В зеркале заднего вида отражался горящий дом. Кто-то вызвал пожарных — слишком поздно. Квартира Веры Соколовой горела. Вместе с телами. Вместе с прошлым.

— Они заметают следы, — сказала Вера.

— Знаю.

— Что теперь?

Леший свернул на набережную. Впереди лежал город — тёмный, мокрый, полный тайн.

— Теперь мы найдём того, кто это сделал. И остановим его.

— А если не сможем?

Леший посмотрел на неё. В его глазах не было ни страха, ни сомнения. Только холодная, спокойная ярость.

— Сможем.

Он прибавил скорости. «Крузер» растворился в ночи, как будто его никогда и не было.

А сзади, на другом берегу канала, стоял человек в белом халате. Смотрел вслед уезжающей машине. Улыбался.

— Беги, Леший, — прошептал он. — Беги быстрее. Мне нравится, когда дичь сопротивляется.

Он повернулся и исчез в темноте. Только спираль на его спине — татуировка, сделанная кровью и током, — ещё мгновение светилась в свете фонарей. А потом погасла.

Глава 3. Клуб «Эдем»

Ночь после пожара они провели в мотеле на окраине города — вонючем, пропахшем хлоркой и чужими грехами. Вера спала на кровати, свернувшись калачиком, не раздеваясь. Леший сидел у окна с револьвером на коленях и смотрел на дождь.

К утру он знал, что делать.

— «Эдем», — сказал он, когда Вера проснулась. — Ночной клуб на Невском. Закрытый. Только для своих. Штерн упоминал, что Елена туда ходила.

Вера села, протёрла глаза.

— Вы думаете, там её и...

— Там её видели последний раз. — Леший развернул на столе карту города, которую забрал из её квартиры до того, как всё сгорело. — Одна из ваших булавок стоит именно там. Вы знали.

Вера подошла, посмотрела на карту. Действительно, на пересечении Невского и канала Грибоедова торчала красная булавка. Рядом её рукой было написано: «Новая Эдем. 12.03».

— Я туда не ходила, — сказала она. — Я... чувствовала. Иногда я ставлю булавки там, где чувствую что-то странное. Это как карта боли.

— И там было больно?

— Там было... — Вера поморщилась, — ...как будто что-то тянет. Как магнит. Я не пошла. Побоялась.

— Правильно боялись. — Леший свернул карту. — Сегодня пойдём вместе.

— Вы с ума сошли? После того, что было?

— Именно поэтому. Они думают, что мы заляжем на дно. А мы пойдём в самое логово. — Он посмотрел на неё. — Мне нужно, чтобы вы были рядом. Если там есть то, что я думаю, вы это почувствуете.

Вера долго молчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Но у меня одно условие.

— Какое?

— Вы не будете меня защищать. Я сама справлюсь.

Леший усмехнулся — впервые за долгое время.

— Договорились.

Клуб «Эдем» занимал три этажа бывшего доходного дома на Невском проспекте. Снаружи — никакой вывески, только чёрная дверь с латунной ручкой в виде спирали. Внутрь пускали по приглашениям или по рекомендации. Охрана — двое в строгих костюмах, с лицами людей, которые убивали и не такое.

Леший подготовился за день. Через Гнома — хакера, которого знал ещё по армейским временам, — он достал приглашение на имя некоего Аркадия Мельника, коллекционера антиквариата из Москвы. Легенда была простая: интересуется редкими предметами культа, готов платить.

— Ты понимаешь, что это самоубийство? — спросил Гном по телефону. — Этот клуб — не просто клуб. Туда ездят люди, которые могут купить твою смерть.

— Я и есть смерть, — ответил Леший.

— Пафосно. Но я всё равно оставлю твоё имя в списке. Если что — я тебя не знаю.

Вера тем временем готовилась по-своему. Она надела чёрное платье, которое нашла в шкафу мотеля (хозяйка держала несколько для «особых гостей»), и накрасилась — ярко, вызывающе, так, чтобы её запомнили, но не узнали. Парик — короткий, рыжий — изменил её до неузнаваемости.

— Вы выглядите как совсем другая женщина, — сказал Леший.

— Это и есть цель.

— Нет. Цель — выжить. Если почувствуете что-то не то — уходите. Немедленно. Не оглядываясь.

— А вы?

— Я справлюсь.

Она хотела что-то сказать, но промолчала.

В десять вечера они вошли в «Эдем».

Интерьер был вызывающе роскошным: чёрный мрамор, золото, бархат. На стенах — картины в стиле Босха, только более извращённые. Люди — элита города: бизнесмены, чиновники, жёны олигархов. Все в масках — буквально. В клубе действовало правило: лица скрыты. Это позволяло делать то, за что не стыдно только под покровом ночи.

Леший в маске ворона чувствовал себя неуютно. Вера в маске кошки держалась рядом, вцепившись в его руку.

— Чувствуете? — тихо спросил он.

— Да. — Она говорила почти шёпотом. — Здесь... тяжело. Как будто воздух из свинца.

— Конкретнее.

— Страх. Много страха. И... — Она запнулась. — Что-то ещё. Как будто кто-то постоянно смотрит. Не снаружи. Изнутри.

Они прошли в главный зал. На сцене выступала группа — авангардный джаз, диссонирующие ноты. Под эту музыку люди танцевали — медленно, словно в трансе.

А потом свет погас.

Прожектор выхватил из темноты фигуру. Мужчина. Высокий, в белом костюме, с гладко зализанными волосами. Лицо красивое, но что-то в нём было неправильное — слишком симметричное, как у манекена. Он поднял руку, и музыка стихла.

— Друзья, — произнёс он, и голос его разнёсся по залу, не нуждаясь в микрофоне. — Сегодня особенная ночь. Сегодня мы приветствуем новых членов нашего... — он улыбнулся, — ...семейного круга.

Толпа зааплодировала. Леший почувствовал, как Вера вцепилась в его руку сильнее.

— Это он, — прошептала она. — Тот мужчина. Из видения.

Кукловод тем временем продолжал:

— Вы все знаете, что мы здесь не просто так. Мы здесь, чтобы стать лучше. Чтобы выйти за пределы человеческого. Чтобы увидеть истину, которая скрыта от глаз обычных людей.

Он говорил, и голос его обволакивал, как дым. Леший почувствовал, как его собственные мысли начинают путаться. Он тряхнул головой, ущипнул себя за запястье. Боль вернула ясность.

— Не слушайте, — прошептал он Вере. — Думайте о чём-то другом.

— Я пытаюсь, — прошипела она. — Но он... лезет в голову.

Кукловод поднял руку. На сцену вывели трёх человек — молодых, красивых, с пустыми глазами. Они встали на колени.

— Сегодня они примут Причастие, — сказал Кукловод. — И станут первыми из нового человечества.

Он достал из кармана маленький металлический предмет. На расстоянии Леший не мог разглядеть детали, но по спине пробежал холод. Он знал, что это. Имплант. Тот самый чип, который он видел в мозгу Елены.

Кукловод подошёл к первому из коленопреклонённых. Положил руку ему на шею. Что-то щёлкнуло. Человек вздрогнул, выгнулся дугой — и замер. Потом открыл глаза. Они светились — слабым, голубым светом.

— Приветствуем нового брата, — сказал Кукловод.

Толпа взорвалась аплодисментами.

Леший сжал кулаки. Ему хотелось броситься на сцену, схватить этого ублюдка за горло и выдавить из него всю правду. Но он не мог. Слишком много охраны. Слишком много свидетелей. И Вера рядом.

— Идём, — прошептал он. — Нам нужно в VIP-зону.

VIP-зона находилась на третьем этаже. Туда пускали только «избранных». Леший и Вера прошли по коридору мимо охранников — Гном постарался, их имена были в списке.

Комната была обита красным бархатом. В центре — круглый стол, вокруг — кресла. На стенах — зеркала. Много зеркал. Леший почувствовал, как Вера напряглась.

— Что?

— Зеркала, — прошептала она. — Они... не отражают. Они запоминают.

Леший посмотрел на своё отражение. Обычное. Но что-то в нём было не так. Как будто отражение чуть-чуть запаздывало.

— Не смотрите, — сказал он.

— Поздно.

Они прошли дальше. В глубине комнаты была ещё одна дверь — тяжёлая, дубовая, с той же спиралью. Леший толкнул её.

За дверью оказалась маленькая комната. Тёмная, без окон. Только одна лампа на потолке. И тело.

Елена Корф лежала на кушетке. Руки сложены на груди. Глаза закрыты. На лице — блаженная улыбка. Такая широкая, что казалась жуткой. Как будто она умерла в момент величайшего счастья.

Вера вскрикнула. Леший зажал ей рот.

— Тихо.

Он подошёл к телу. Пульса нет. Кожа холодная. На шее — маленькая ранка, почти зажившая. След от импланта. На груди — тот самый кулон. Спираль.

А в руке — записка. Сложенная вчетверо. Леший развернул.

«Он вернулся. Я знала, что он придёт. Теперь всё будет хорошо».

Почерк Елены. Он видел её дневник — тот же почерк.

— Что там? — спросила Вера.

Леший передал ей записку. Вера прочитала — и побледнела.

— Это не она писала, — сказала она.

— Что?

— Почерк её, но слова... — Вера покачала головой. — Это не её слова. Это его слова. Он внушил ей это. Заставил написать.

— Как?

— Я не знаю. Но я чувствую. — Она прикоснулась к записке. — Здесь... отпечаток. Не физический. Эмоциональный. Он был здесь. Он держал её руку. Он писал её рукой.

Леший сжал зубы.

— Значит, он убил её. И заставил написать, что всё хорошо.

— Нет. — Вера посмотрела на него. — Она была счастлива. Когда умирала. Он дал ей это. Он дал ей... рай. А потом убил.

— Зачем?

— Потому что она была... — Вера запнулась. — ...бракованной. Она не подошла. Он попробовал, и она не подошла. И он избавился от неё.

Леший вспомнил слова Кукловода: «Ты следующая». И понял: Вера — не просто свидетель. Она — цель. Кукловод хочет её. Хочет использовать.

— Уходим, — сказал он. — Немедленно.

Но было поздно.

Дверь за их спинами открылась. На пороге стоял Кукловод. Без маски. С улыбкой.

— Господин Мельник, — произнёс он. — Или как вас там. Я ждал вас.

Леший выхватил револьвер. Но Кукловод даже не моргнул.

— Опустите оружие. Или мои люди нажмут кнопку. — Он показал на стену. Там, в зеркале, отражались двое охранников с автоматами, направленными на Веру.

Леший замер.

— Что вам нужно?

— Мне нужно, чтобы вы ушли. — Кукловод улыбнулся. — Пока. Вы мне ещё пригодитесь. А девушка... — он посмотрел на Веру, и в его глазах мелькнуло что-то голодное, — ...останется.

— Нет.

— Это не вопрос. — Кукловод поднял руку. — Но я не буду вас убивать. Сегодня. Потому что вы — часть плана. Вы ещё не понимаете, но вы уже работаете на меня. С самого начала.

Леший навёл револьвер на него.

— Я лучше умру.

— Возможно. Но не сегодня. — Кукловод щёлкнул пальцами. — Уведите его.

Охранники шагнули вперёд.

И тут Вера закричала.

Она не кричала слова. Это был просто крик — пронзительный, отчаянный, на грани человеческого. И в этом крике была сила. Стёкла в зеркалах треснули. Охранники схватились за головы. Кукловод пошатнулся.

— Бежим! — крикнула Вера.

Леший не заставил себя ждать. Он схватил её за руку и рванул к двери. Они выскочили в коридор, побежали по лестнице вниз. За спиной — крики, топот, выстрелы.

— Сюда! — Вера указала на пожарную лестницу.

Они вывалились на улицу. Дождь. Холод. Свобода.

Леший обернулся. Из клуба выбегали охранники. Один из них поднял пистолет.

— Вера! Пригнись!

Она присела. Леший выстрелил трижды. Первый охранник упал. Второй спрятался за угол. Третий — нет.

— В машину!

Они добежали до «Крузера». Леший завёл двигатель, рванул с места. Сзади — выстрелы, звон стекла. Пуля пробила заднее стекло, прошла между ними. Вера вскрикнула.

— Держись!

Он вывернул руль, уходя в переулок. Ещё поворот. Ещё. Город принял их в свои объятия — тёмный, мокрый, бесконечный.

Только через двадцать минут он остановился. Заглушил двигатель. Посмотрел на Веру.

— Вы целы?

Она кивнула. Руки дрожали.

— Что это было? — спросила она. — Там. Когда я закричала... Я почувствовала. Как будто что-то вырвалось. Изнутри.

Леший смотрел на неё. Вспомнил слова Кукловода: «Она — идеальный реципиент». И понял: Вера сильнее, чем думает. И опаснее.

— Вы сделали то, что он хотел, — сказал Леший. — Показали ему, на что способны.

Вера побледнела.

— Я не хотела.

— Знаю. Но теперь он знает. И будет охотиться ещё сильнее. — Леший завёл машину. — Нам нужно исчезнуть. На время.

— Куда?

— Туда, где нас не найдут. — Он свернул на трассу. — У меня есть одно место. Под Питером. Заброшенный завод. Там нас никто не тронет.

Они ехали молча. Дождь стучал по крыше. Вера смотрела в окно. Леший — на дорогу.

А где-то позади, в клубе «Эдем», Кукловод стоял у разбитого зеркала. Смотрел на своё отражение — раздробленное, искажённое, но всё ещё улыбающееся.

— Она сильнее, чем я думал, — прошептал он. — Это... интересно.

Он достал телефон. Набрал номер.

— Полковник? Это я. У нас проблема. Она... активировалась раньше времени. Да. Придётся ускорить. Начинайте вторую фазу.

Он отключился. Посмотрел на осколки зеркала. В них отражались десятки его лиц — и все улыбались.

— Игра становится интереснее, — сказал он. — Не так ли, Леший?

Он засмеялся. Тихо. Спокойно. Как человек, который знает, что всё идёт по плану. Даже то, что идёт не по плану.

Глава 4. Мертвые не лгут

Заброшенный завод «Красный Октябрь» стоял на берегу Невы, в двадцати километрах от города. Когда-то здесь плавили сталь, теперь — только ржавчина и тишина. Леший знал это место по старым временам: здесь у него был схрон — оружейный сейф, запас еды, медикаменты, генератор. Всё, что нужно, чтобы переждать бурю.

Они приехали на рассвете. Дождь прекратился, но небо осталось свинцовым. Вера молчала всю дорогу, глядя в окно на проносящиеся мимо поля и пустыри. Только когда «Крузер» остановился у ворот завода, она спросила:

— Что это за место?

— Моя крепость, — ответил Леший, выходя из машины. — Здесь я прятался, когда ушёл из органов. Никто не знает, кроме одного человека.

— Грома?

Леший не ответил. Он открыл ворота, и они въехали на территорию.

Внутри завода было пусто и гулко. Леший провёл Веру в бывший цех, где у него был оборудован небольшой жилой блок: кровать, стол, печка-буржуйка, ящики с припасами. На стене — карта города, увешанная фотографиями и заметками. Вера подошла, всмотрелась.

— Вы давно это собираете, — сказала она. — Годы.

— Пять лет. С тех пор как умерла Анна.

— Ваша жена.

— Да.

Вера обернулась. Впервые за всё время она смотрела на него не как на наёмника, не как на защитника. Как на человека.

— Расскажите мне о ней.

Леший долго молчал. Потом сел на ящик, достал из кармана помятую пачку сигарет, закурил. Дым поплыл под потолок.

— Анна была журналисткой. Расследования, тёмные дела. Она копалась в историях, которые никто не хотел рассказывать. Однажды вышла на след секты. «Новая Эдем». — Он затянулся. — Я тогда служил в ФСБ. Мы думали, это просто сектанты. Психи. Безобидные. Мы ошибались.