Друид. Том 5. Дикие Чащи

Глава 1

Виктор молчал. Не смог выдать ответ сразу.

Я наблюдал за ним и даже без Круга Тишины прекрасно видел, как внутри охотника кружились мысли. Ему приходилось принимать тяжёлое решение. В таких ситуациях у него обычно всё на лице написано.

Желваки на скулах, взгляд, упёртый в одну точку. Пальцы сначала медленно сжимаются в кулак, потом разжимаются – и так по кругу. Я дал ему непростой выбор. Но уверен, что он примет правильное решение.

Со стороны могло показаться, что я и в самом деле передал ему право решать. Теперь кажется, будто жизнь Северского теперь зависит от слова сына, которого этот человек когда-то выкинул из дома.

На деле всё обстояло иначе.

Санаторий мой. Исток мой. Земля моя. Кого пускать к источнику, а кого нет, решаю только я и никто другой. Если бы я захотел, то вылечил бы Северского, не спрашивая ничьего мнения. Или отказал бы ему и тоже никого бы не спросил.

Но я намеренно отдал слово Виктору. И дело вовсе не в том, что мне хотелось снять с себя ответственность. Причина иная.

Между этими двумя висит конфликт длиной в тринадцать лет, и закрыть его может только сам Виктор. Я здесь играю совершенно другую роль.

В прошлой жизни я усвоил простую вещь: некоторые конфликты нельзя разрулить сверху, отдав один безоговорочный приказ. Стороны должны договориться сами, иначе проблема всплывёт снова через год, через два, в самый неподходящий момент.

Я просто создал условия. Привёз сюда Виктора. Привёз штырь. Заставил Северского полностью выговориться. А теперь отдал последний ход тому, кто имел на него полное право.

Виктор поднял голову, выдохнул, а затем решительно заявил:

– Пусть лечится, Всеволод. Заберём его в санаторий.

Северский вздрогнул, его голова ненадолго оторвалась от подушки. Он явно не мог поверить услышанному.

– Витька…

– Помолчи, – оборвал его Виктор, не повышая голоса. – Я не ради тебя это говорю.

Он встал со стула. Прошёлся вдоль кровати до окна и обратно.

– Я тринадцать лет тебя ненавидел, – произнёс он. – Просыпался с этой ненавистью, засыпал с ней. Она меня держала на плаву, когда жрать было нечего. И знаешь, к чему я пришёл?

Северский молчал, глядя на сына снизу вверх.

– Я стал на тебя похож, – продолжил Виктор. – Ты сам сказал. Та же злоба, та же кровь. Я выслеживал тварей в аномалии и получал от этого удовольствие. Не от того, что спасал людей. Мне просто нравилось убивать этих монстров. А это – твоя черта. Злоба в чистом виде.

Я стоял у стены и не вмешивался. Сейчас любая моя реплика была бы лишней. Человек проговаривал вслух то, что не решался сказать даже самому себе, и моя задача сводилась к одному: не мешать.

– Если я скажу “пусть подыхает”, – Виктор остановился у изножья кровати, – значит, ты победил. Значит, я и в самом деле – молодая версия тебя. А я не хочу быть тобой. Поэтому будешь жить. Как доказательство того, что я принял правильное решение, потушил этот чёртов конфликт и выбрал собственный путь. Таково моё решение.

В комнате повисла тишина, которую нарушал только ветер за окном.

Я мысленно поставил галочку. Решение принято, и принято правильно. Не из жалости, которая выгорает за неделю, а из принципа, который Виктор будет держать всю жизнь. Такие решения обычно не отменяются. Вернуться к изначальной точке и ошибочному мышлению Виктор уже не сможет. Только что он создал самый надёжный фундамент из всех возможных.

Хотя… Была и другая причина такого решения. Виктор об этом промолчал, но я чётко видел, как мыслит мой телохранитель. Показания Северского нужны мне для суда против Озёрова. Виктор это понимал. И делая выбор в пользу отца, он одновременно решал и мою проблему. Помогал нашей команде. Охотник никогда не признался бы, что думает о таких вещах в столь напряжённый для него момент. Но я-то вижу! Расчёт в его словах был. Просто он удачно совпал с принципом.

Лучшая сделка та, где интересы сторон сходятся сами собой.

Северский закрыл глаза. Грудь его поднималась и опускалась тяжело, с хрипом.

– Спасибо, – выдохнул он.

– Не меня нужно благодарить, – отрезал Виктор. – А его, – он кивнул в мою сторону. – Санаторий принадлежит господину Дубровскому. И последнее слово всегда будет за ним. Я лишь поделился своим мнением – вот и всё.

Прозвучало грубовато, но по сути своей верно. Я мысленно усмехнулся. Охотник раскусил мою игру, по крайней мере отчасти. Понял, что решение в любом случае принимать буду я, и не стал делать вид, будто решает судьбы. Это мне в нём и нравилось. Никакого позёрства.

– Тогда спасибо вам, господин Дубровский, – Северский с усилием повернул голову ко мне. – Я благодарен вам обоим. За то, что Пашку смогли спасти. За то, что приехали. Я ведь думал, что сдохну тут один и никто даже не плюнет на могилу.

– Благодарить будете, когда встанете на ноги, – сдержанно ответил я. – Дорога вам предстоит тяжёлая, а состояние у вас, прямо скажем, слабо подходит для путешествий.

Северский помолчал. Потом снова заговорил, и голос его неожиданно окреп.

– Витька, – сказал он. – Я тут лежу и думаю. Наследников у меня нет. Имение пустует. А ты… ты моей крови. Если я тебя признаю официально, заверю у нотариуса, всё это, – он слабо повёл рукой, обводя комнату, дом и свои земли, – отойдёт тебе. По закону. Никто не посмеет оспорить моё решение.

Виктор отшатнулся, будто на него змею ядовитую кинули.

– Не нужно мне твоё имение, – бросил он. – И фамилия твоя не нужна. Я тринадцать лет прожил без неё и дальше проживу.

– Я не про имение, – возразил Северский. – Я про то, что ты мой сын. И всегда им был. Даже когда я это отрицал. Мы можем это узаконить.

– Поздно спохватился, – хмыкнул Виктор.

Вот тут я решил вмешаться. Виктор рубил сплеча, на эмоциях, а такие решения принимать на эмоциях ни в коем случае нельзя. Это я знал твёрдо. Отказаться от наследства целого дворянского рода в запале обиды легко. Но потом братья Сокольниковы могут об этом пожалеть.

– Виктор, – твёрдо произнёс я. – Не торопись с ответом. У тебя есть время обдумать это решение.

Он обернулся ко мне.

– Признание в дворянский род это не только фамилия и старое имение, – продолжил я. – Это статус. Земля. Голос в губернских делах. Бастард барона и признанный наследник дворянина имеют совершенно разный вес, в том числе и в графском совете. Не принимай решение сейчас. Обратной дороги уже не будет.

Виктор нахмурился. Ему мои слова явно не пришлись по духу, но он всё же решил прислушаться. В отличие от многих, он умел слушать, даже когда был зол.

– Я не говорю “соглашайся”, – добавил я. – Я говорю “подумай”. Решение слишком серьёзное, чтобы принимать его в спальне умирающего за полминуты. У нас впереди дорога. Вот по пути и обсудим, на свежую голову.

Северский перевёл взгляд с меня на сына и обратно. В мутных глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

– Дельный совет, – прошелестел он. – Слушай барона, Витька. Он умнее нас с тобой вместе взятых.

– Умнее, не спорю, – проворчал Виктор. – Я подумаю.

Отлично, я подвёл заключительную черту. Эмоциональная часть закончена, остаётся решить только организационные моменты. А уж с этим я справляюсь отлично.

– Сергей Викентьевич, – заговорил я. – Тогда поступим следующим образом. Вы поедете с нами, сегодня же. Ваших людей возьмём для охраны. Пусть ваш капитан выберет нескольких человек.

Последнее я добавил намеренно. Пускать чужую вооружённую охрану на свою территорию удовольствие сомнительное. Особенно если учесть, каких гадостей мы уже успели натерпеться от Северского. Но отказать умирающему взять своих людей – значит сразу выстроить стену недоверия. А мне сейчас нужен союзник, а не пленник.

К тому же горстку стражников Северского мои егеря под присмотром Виктора удержат в любой момент. Это контролируемый риск – на такой я всегда готов пойти.

Параллельно я уже прикидывал, куда разместить Сергея Викентьевича и его солдат, как отделить их от моих людей и кого приставить наблюдать. Но это – мелочи. Лес подскажет, если кто-то из них замыслит лишнее. На своей земле я слышу каждый чужой шаг.

– Кузьмича возьмите, – сказал Северский. – Он один мне верен по-настоящему. Остальных… на его усмотрение.

– Договорились, – кивнул я.

Старый капитан стоял в коридоре, привалившись плечом к стене, и явно слышал большую часть разговора. По лицу его, обычно каменному, расползалось облегчение.

– Кузьмич, – сказал я. – Готовь повозку. Помягче, с лежанкой. Сергей Викентьевич едет под Волгин – в мой санаторий. И соберите всё, что может понадобиться в дороге больному.

– Сей же час, господин Дубровский, – откликнулся он и заспешил вниз по лестнице с прытью, какой я в нём не подозревал.

Дорога обратно тянулась медленнее, чем сюда. В Хвалынск мы гнали под адреналином. Всю дорогу думали, как пройдёт встреча. А теперь гормоны схлынули и сознание расслабилось.

Кроме того, приходилось подстраиваться под скорость повозки с Северским. Её вели шагом, чтобы не растрясти больного. Двое его стражников ехали верхом по бокам, а Кузьмич направлял. Мы с Виктором двигались следом, чуть поодаль, и могли говорить, не опасаясь чужих ушей.

Я воспользовался моментом.

– Ну так что? – спросил я. – Подумал?

Виктор какое-то время молчал, глядя в спину едущему впереди стражнику.

– Не понимаю я тебя, Всеволод, – сказал он наконец. – Зачем ты меня в это толкаешь. Тебе-то какая выгода, чтобы я в род Северских вошёл?

Вопрос правильный. Виктор не дурак и привык искать второе дно. Я и не собирался прятать от него свою мотивацию.

– Прямая выгода, – ответил я честно. – Признанный дворянин у меня на службе – это серьёзный вес. Сейчас ты мой человек, охотник, телохранитель. Пользы от тебя и без титула много, но в глазах того же графского совета ты пока что – пустое место. А наследник рода Северских с землёй и голосом – это уже серьёзная фигура. Твоё слово в мою пользу будет дорого стоить. И я, в свою очередь, смогу тебя поддержать. Тебя и Павла.

– Значит, это выгодно нам обоим… – задумался он.

– Именно, – заключил я. – Мы друг другу полезны, Виктор. На том и держимся. Я никогда тебе не врал, и ты это знаешь. Мной всегда движут и добрые намерения и сухой расчёт. Нет смысла этого скрывать.

Виктор хмыкнул. Кажется, такой ответ его устроил больше, чем красивые слова о дружбе. Он всегда доверял прямоте.

– Кроме того, – добавил я. – Отказываться от наследства из обиды это глупость. А ты не глуп. Обида пройдёт, Виктор, а упущенная земля не вернётся. Я видел людей, которые рубили сплеча в гневе, а потом всю жизнь жалели. Не повторяй их ошибку.

Виктор долго молчал.

– Подумаю, – кивнул он. – Но пока ничего обещать не могу.

– А я о большем и не прошу.

Этого мне было достаточно. Если охотник сказал, что подумает, значит, и правда будет думать, всерьёз взвешивая каждый довод. А думающий человек почти всегда приходит к выгодному решению. Нужно лишь подкинуть ему верные исходные данные и не мешать.

Я перевёл взгляд на повозку впереди. Под рогожей виднелась исхудавшая фигура Северского. Какую роль этот дворянин только не сыграл…

Враг, разрушивший мой барьер. Отец моего телохранителя. Важный свидетель в деле против Озёрова. А теперь ещё и пациент моего санатория.

Слишком много ролей для одного полумёртвого старика. Но я верю, что мы с Виктором приняли верное решение. Теперь остаётся только привести Северского в порядок, не дать ему умереть раньше времени.

До санатория мы добрались уже к сумеркам. Я коротко обрисовал Лизе и Степану положение дел – без лишних подробностей, только то, что нужно.

Гость особый, в какой-то степени опасный, но мне он нужен живым и в здравом уме.

Пока Лиза осматривала старика, я распоряжался по хозяйству. Северского велел разместить в дальней комнате восточного крыла – подальше от других постояльцев и поближе к моим людям. Его охрану – двоих угрюмых бойцов – поселил рядом, но оружие попросил сдать. Они поначалу спорили, но всё же согласились. После я предупредил егерей, чтобы с охраны Северского глаз не спускали.

Управившись, я вернулся к Лизе.

Она ждала меня в коридоре. И по одному её лицу я понял – новости скверные.

– Идём, – коротко бросила она и потянула меня в свободную комнату, подальше от чужих ушей.

Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и только тогда выдохнула.

– Всеволод, ты вообще понимаешь, кого ты мне привёз? – прошептала она.

– Старого больного мага земли, – коротко ответил я. – Знаю, что он плох.

– Плох?! – она чуть дара речи не лишилась. – Да это – не “плох”, Всеволод. Чудо, что он вообще до сих пор дышит! Я когда через линзу смотрела – у меня чуть волосы дыбом не встали.

Я промолчал, дал девушке перевести дух. Она собиралась с мыслями, чтобы выдать мне подробный отчёт.

– Во-первых, почки. Обе. Почти не работают – водянка по всему телу, оттого и отёки пошли, – объяснила она. – Дыхание тяжёлое, с хрипом – в лёгких вода стоит. Плюс ко всему ещё и грудная жаба мучает. Сердце… – она покачала головой. – Сердце еле тянет. Бьётся через раз, того и гляди остановится. Печень увеличена, твёрдая. Желтуха вот-вот проступит. А всё тело будто изнутри высушено – ни сил, ни соков. Я такое видела только у тех, кто годами себя травит.

– Травит, – усмехнулся я и тут же вспомнил старика-отравителя Уварова. – Знакомая история.

– Только с этим ситуация во много раз хуже, – Лиза посмотрела мне прямо в глаза. – Всеволод, ты мне ходячий труп привёз. Я даже не уверена, что сумею его спасти. По всему выходит – ему и недели не продержаться. Без преувеличений, я бы дала ему дней пять. И это в лучшем случае. Удивительно, что вы вообще застали его живым!

Проклятье… Вот этого я и боялся. Земли у меня сильные, и целительница могущественная. Но я понимаю, что даже Лиза не способна сделать невозможное.

Однако пускать всё на самотёк нельзя.

– Дни – это плохо, – заключил я. – Мы не можем позволить ему умереть. Лиза, его необходимо поставить на ноги. И быстро. У тебя два дня. Три – край.

Она уставилась на меня как на сумасшедшего.

– Два дня?! Всеволод, ты меня вообще слушал? Я говорю – он умирает! А ты – “два дня”!

– Слушал, – спокойно кивнул я. – Но я дал ему обещание. Кроме того, его показания нужны на суде. Без живого Северского, способного говорить и соображать, мы с Озёровым ни за что не справимся. Мёртвый свидетель мне не поможет. Так что выбора у нас нет. Хоть наизнанку вывернемся, но его восстановим.

– Всеволод, я всё прекрасно понимаю, но я – целительница, а не некромантка! – Лиза устало приземлилась на ближайший стул. – Его и в самом деле проще будет из мёртвых воскресить, чем лечить сейчас.

– Сейчас не до шуток. Я прошу лишь не дать ему умереть ещё несколько дней. Остальное уже – моя забота.

Я знал, что Лиза не умеет сдаваться. Она потому и не хочет браться за это дело, поскольку не уверена в своих силах. Обычно, если уж она берёт пациента, то ведёт его до конца. До полного выздоровления.

Однако мои слова всё же на неё повлияли. В ней загорелся азарт. На то и был расчёт – с таким тяжёлым пациентом она ещё никогда не работала.

– Одна я не справлюсь, – успокоившись, заговорила она. – Тут одной маной не вытянуть. Обычное целительство даже в сочетании с друидической магией на этот раз не поможет. Слишком много всего разом сыплется. Залатаю почки – встанет сердце. Возьмусь за сердце – откажут лёгкие.

– Значит, будем латать не по очереди, а всё разом, – предложил я. – И не только твоими силами. Лиза, у нас под боком целый санаторий. Единственный в своём роде. Так давай используем всё, что есть. Подчистую!

Я подошёл к столу, придвинул лист бумаги. Привычка с прошлой жизни – когда дело сложное, его надо разложить по полочкам.

– Целебная вода, – начал я, загибая пальцы. – Будем поить каждые два часа. Понемногу, но постоянно. Она почкам поможет, лишнюю жидкость из тела погонит.

– Поможет, – согласилась Лиза, подойдя ближе. – Если на отварах её настоять – мочегонных трав добавить, брусничного листа, можжевельника – вдвое сильнее пойдёт.

– Отлично! – улыбнулся я. – Дальше – соляные пещеры. Дыхание у него паршивое. Соляной воздух лёгкие прочистит, мокроту разобьёт.

– Только недолго! – тут же подметила она. – С таким сердцем его в пещере больше четверти часа держать нельзя. Свалится.

– Значит, по четверти часа. Но трижды в день. Пусть Архип за этим проследит.

Лиза кивнула, уже что-то прикидывая про себя. Спор наш незаметно превратился в работу – мы перестали грызться и начали думать в одном направлении. Так оно всегда у нас и выходило.

– Кристаллы-накопители я заранее заряжу, – перечисляла она дальше. – Сама за день столько маны не вытяну, а с запасом смогу работать по нескольку часов кряду. Сердце поддержу, кровь разгоню. Печень… С печенью сложнее. Тут чисто моих сил надолго не хватит.

– А ты не одна будешь, – напомнил я. – Я подпитаю. Жизненную силу подведу – мне есть откуда черпать. Ты лечи, а топливо – с меня.

Она глянула на меня искоса. В её взгляде читалась смесь уважения и опаски. Это происходит каждый раз, когда речь заходит о моих способностях.

– Иногда мне кажется, в тебе силы как в целой армии магов, – пробормотала она. – Ладно, ты прав. С твоей подпиткой я протяну дольше. Может, и впрямь шанс есть.

Мы продолжили составлять план. Лист передо мной заполнялся. Вода, пещеры, кристаллы, мои силы. Артиллерия серьёзная. И всё же чего-то не хватало. Я чувствовал это нутром – мы латаем дыры, но не цепляем главное. Не достаём до самой сути его недуга.

– Лиза, – медленно произнёс я. – Всё, что мы перечислили, – это про кровь, про лёгкие, про воду. А ведь он маг земли. Понимаешь? Сама его природа – иная. Не получится ли так, что мы лечим тело, а до его силы – до самого корня – не дотягиваемся?

Лиза задумалась, прикусила губу.

– Маги стихий… – прошептала она. – Да, у них тело напрямую с природным аспектом связано. Если стихия в разладе – и тело страдать начинает. Отец рассказывал, водников лечат купаниями, огневиков – теплом да паром… А землю чем? – она развела руками. – Про такие случаи мне пока что слышать не доводилось.

И тут меня осенило.

– Грязью, – заявил я.

– Чем? – вскинула брови Лиза.

– Грязью! – я вскочил из-за стола. – Лечебной грязью, Лиза! Маг земли тянется к земле. Ты сама меня к этой мысли подтолкнула. А что, если взять землю, напитанную нашей целебной водой, травами и силой леса? Это самая что ни на есть живая грязь. Если уложить его в тёплую грязевую ванну – стихия откликнется. Тело само начнёт тянуть силу из родной среды. Изнутри подлечится.

– Идея хорошая… – Лиза задумалась. – Но у нас тут отродясь грязевых ванн не было. Ни купелей, ни самой грязи подходящей. С нуля всё делать придётся.

– Значит, сделаем, – отрезал я. – Есть тут глинистые места. Воду целебную туда подведём, трав намешаем и на солнце прогреем. Завтра же с утра позову мужиков копать купель. К вечеру управятся.

– Но мы всё равно с тобой сильно рискуем, – покачала она головой и тут же усмехнулась. – Такого ни в одном учебнике нет.

– Так мы с тобой по учебникам и не работаем, – хмыкнул я в ответ.

Вот теперь моя целительница окончательно загорелась. Она уже готова работать. Безнадёжный старик на глазах превращался для неё в настоящий вызов. А от вызовов Лиза никогда не бежит.

Был у нас и другой вариант, который мог значительно повысить шансы на исцеление Северского. Но я его даже упоминать не стал.

Исток.

Туда я Сергея Викентьевича ни за что не поведу. Показывать самое сердце моего леса опасному, скользкому магу земли… Нет. Этого я не сделаю, даже если на кону будет победа в суде, война с Озёровым и все мои земли разом.

Пусть выкарабкивается за счёт того, что есть. А есть у нас, как выяснилось, немало.

– Тогда за дело, – сказала Лиза. – Я пойду готовить отвары и заряжать кристаллы. Времени в обрез.

– Иди, – кивнул я. – А я распоряжусь насчёт купели.

Она уже взялась за ручку двери, но обернулась:

– Всеволод… а если не вытянем? Если он всё-таки помрёт?

Я выдержал её взгляд.

– Тогда будем думать. Но сперва – попробуем. Я своё слово ему дал. А слово, Лиза, я держу. Даже если договор заключён с таким, как он.

Вышел я во двор уже затемно. Хотел перевести дух, обмозговать всё на свежем воздухе.

И замер.

На опушке, у самой кромки леса, стоял Мох.

Огромный дух-лось застыл неподвижно, и, очевидно, он ждал меня. Я не видел Мха уже давно. Несколько недель точно. А Мох не из тех, кто появляется без повода. Если он пришёл, значит, дело серьёзное.

Я спустился с крыльца и направился к нему. Атмосфера была странная. Я впервые уловил столь непривычные колебания в жизни леса.

Будто он затаился перед чем-то. Мох ещё не объяснил причину своего появления, но я уже понял – что-то намечается.

– Давно тебя не было, – поприветствовал духа я. – Что-то случилось?

Мох медленно повернул ко мне голову. Его глаза, как и аура леса, тоже изменились. Блестели, но как-то по-особенному.

– Сегодняшней ночью в лесу состоится совет духов, – заявил он. – Впервые за долгие годы соберутся все. И ты, друид, тоже должен быть там.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.