S-T-I-K-S. «А» — значит атомиты!

Это безумное, хаотичное сверкание, так сильно похожее на мириады вспышек от электросварки, продолжалось еще минут десять, не меньше. Несколько раз где-то совсем рядом, казалось, прямо над моей головой, оглушительно, раскатисто громыхнул гром, от которого закладывало уши, но самих молний при этом видно не было. После этого плотный, молочно-белый туман начал медленно, очень неохотно, рассеиваться. И я не сразу, далеко не сразу понял, что это уже совершенно новый, другой кластер появился на месте того, прежнего, который только что был «перезагружен». Из-за все еще плотного, клубящегося тумана очертания домов и улиц внизу, казалось, остались почти неизменными, такими же, как и раньше. Но вот где-то внизу истошно, надрывно заверещала сирена полицейской машины. Несколько легковых автомобилей, словно очнувшись от долгого сна, принялись отчаянно, испуганно гудеть. Затем раздался пронзительный, режущий слух визг стирающихся об асфальт автомобильных покрышек, потом – глухой, скрежещущий звук удара сминаемого, металла, и сразу за ним – звонкий, перезвон посыпавшегося на землю разбитого вдребезги стекла – это две легковые машины, не успев затормозить, лоб в лоб столкнулись на перекрестке. Через несколько томительных секунд до моих ушей донеслись звуки какой-то неумелой, но очень энергичной и цветистой матерной брани и характерные глухие звуки начавшейся потасовки. Еще пару минут спустя где-то неподалеку отчаянно, разрывая тишину, завыла автомобильная сигнализация.

Где-то там, внизу, в этом все еще клубящемся, обманчивом тумане, все еще на полном ходу мчались по улицам ничего не подозревающие автомобили, они отчаянно сигналили друг другу и слепили встречных ярким светом своих фар. Люди, их водители и пассажиры, пока еще совершенно не поняли, что именно происходит вокруг них. Правила игры в этом мире между тем уже кардинально и бесповоротно поменялись, но этим несчастным, обреченным «попаданцам» об этом, конечно же, никто не удосужился сообщить. Их просто выбросило сюда на съедение местным тварям.

Туман, наконец, окончательно развеялся, унесенный порывами ветра. И люди, высыпавшие из машин и домов, останавливались прямо посреди дороги и с недоверием, глазели на это совершенно невиданное, немыслимое, сюрреалистическое зрелище. Вместо их привычного, знакомого до последней выбоины на асфальте городского района, теперь прямо перед ними, на небольшом холме, высился огромный, старый, заброшенный маяк, за которым, насколько хватало глаз, простиралась до самого горизонта безжизненная, антрацитово–черная, обугленная равнина. Некоторые, наиболее предприимчивые или просто любопытные, горожане останавливали свои машины прямо на проезжей части, создавая заторы, и спешно снимали все это невероятное, пугающее происходящее на камеры своих навороченных коммуникаторов, вероятно, в надежде потом выложить это в сеть и собрать миллионы лайков. Глупцы.

Почему я, находясь на самой вершине этой внушительной, хорошо просматриваемой со всех сторон башни, совершенно не боялся своего преждевременного обнаружения? Ну, во-первых, я был вооружен и готов был дорого продать свою жизнь. А во-вторых, и это было куда важнее, мне отсюда, сверху, было прекрасно видно то, что эти несчастные, ничего не понимающие «свежаки» внизу не имели ни малейшего шанса вовремя заметить.

Сначала я даже не придал особого значения какой-то невнятной, едва заметной дымке, появившейся на самом горизонте. Но чем больше проходило времени, тем все более и более очевидным для меня становилось – это была не просто дымка. Это была пыль, густая, серая пыль, сбитая с поверхности земли и поднятая высоко в воздух тысячами ног.

Еще через каких-то двадцать минут, которые показались мне вечностью, стало совершенно ясно, что это были они – зараженные. Целая армия, орда голодных, обезумевших тварей. И эти твари, что было особенно странно и тревожно, появились совсем не с той стороны, откуда я их, исходя из своего скудного опыта, ожидал увидеть. Они словно инстинктивно опасались приближаться к зловещей черноте и все время держались от нее на расстоянии метров так ста пятидесяти, а то и трехсот. Я тут же, не раздумывая, залег на своей импровизированной огневой позиции, на холодном каменном полу смотровой площадки, боясь, что меня могут заметить эти твари с их невероятно острым зрением. Но я не прекратил напряженного наблюдения за тем кошмаром, который сейчас, в эти самые минуты, творился внизу, в этом только что вырванном из привычной реальности городе. Немея от всепоглощающего, леденящего душу ужаса, я пытался по памяти, по тем скудным книжным описаниям из брошюры, определять виды атакующих зараженных.

Первыми, как и следовало ожидать, в этот несчастный, обреченный город ворвались так называемые «элитники» – самые быстрые, самые сильные и самые смертоносные из всех известных мне видов зараженных. Их было всего какой-то жалкий десяток, не больше, но то опустошение, которое они производили на своем пути, было по-настоящему эпическим. Эти твари, двигаясь с какой-то совершенно запредельной, почти невозможной для живого существа скоростью, просто жрали, рвали на куски всех тех несчастных, кто не успел вовремя спрятаться, убежать или хотя бы забиться в какую-нибудь щель. «Руберы», «кусачи» и «топтуны» – более медлительные, но не менее опасные виды – шли за ними с небольшим, почти незаметным отрывом, жадно доедая то, что по какой-то причине оставила после себя эта кровожадная «элита». Они с легкостью, как консервные банки, потрошили и переворачивали легковые автомобили, вылавливая из них тех немногих «счастливчиков», которым удалось каким-то чудом избежать первой, самой страшной встречи с самыми развитыми и быстрыми тварями. Они с легкостью заскакивали в любые легкодоступные места, вроде небольших магазинов, кафе и офисов на первых этажах, – чтобы там, внутри, без помех, схарчить перепуганных до смерти людей. Следом за ними, как стервятники, пришли «лотерейщики» и «бегуны», которые и открыли финальный, самый кровавый акт этой безумной, дьявольской драмы. Эти твари уже не неслись сломя голову, а бродили по опустевшим улицам, заглядывая в каждый подъезд, в каждую подворотню. А «лотерейщики» с ловкостью и проворством огромных, уродливых обезьян, без особого труда забирались даже на самые верхние этажи высотных зданий, выламывая окна и двери.