– Здорово, святой отец!
Тот оторвал раздражённый сосредоточенный взгляд от личины, которая никак не хотела вылезать из двери и кинув короткий взгляд на Андрея, вернулся к работе.
Андрей подошёл к нему поближе.
– Как дела, батюшка?
Отец снова поднял взгляд на него.
– Вот не хотели в город соваться. Машина сломалась, пришлось на дизеле переться. На даче так хорошо, с беседкой почти закончил. А тут звонок! Сын воскрес! Ты подумай. Три года ни словечка, ни звонка, и на тебе – явился.
– Ты рад?
– Ну это как сказать.
Андрей наигранно разочаровался, сделав глубокий выдох, и ушёл в ванную. Когда он оттуда вернулся, с замком было покончено и дверь закрыта. Отец сидел на кухне, помешивая ложечкой чай в огромной кружке. А рядом, сидела мать, разрезавшая вилкой яичницу. Увидев Андрея, её рука остановилась, а губы растянулись в улыбке.
– Привет, сынок!
Андрей приветствовал её в ответ.
Заглянув в холодильник и не отыскав ничего подходящего для того настроя организма, которое было у него сейчас, он закрыл дверцу и убедившись в том, что чайник горячий, стал делать себе чай.
Отпилив от яичницы ещё кусок и положив его в рот, мать отставила тарелку и посмотрела на макавшего в кружку пакетик Андрея.
– Расскажешь почему вернулся?
– Ты так спрашиваешь, как будто я не собирался.
– Ну, ты сам ведь с пеной у рта доказывал что тебе тут не место и что надо уезжать подальше. Звучало уверенно и нам казалось что да – не вернёшься.
– Решил узнать, а вдруг и тут неплохо стало жить. Соскучились?
– Соскучились, конечно, – мать улыбнулась. – Садись, рассказывай как жил всё это время, а то ведь ни звонка, ни сообщения от тебя не было. Мы уже думали, что тьфу-тьфу, умер может, – она постучала по столу, хотя столешница была стеклянной.
– А я вот воскрес, как святой отец сказал, – Андрей подмигнул отцу и сел за стол, поставив перед собой кружку с чаем и звучно из неё отхлебнув, упёрся внимательным взглядом в родителей ожидая их дальнейших вопросов.
Вопросов было много и не на каждый хотелось отвечать. Он бросал сухие и лаконичные ответы на расспросы матери о том, что с ним происходило три последних года. Спрашивала только она. Отец либо никак не реагировал и молчал, либо изредка что-то мычал себе под нос или ухмылялся.
Когда вопросы у матери закончились, на кухне повисла неловкая тишина, которая разбавлялась постукиванием отцова пальца по столу. Андрей какое-то время понаблюдал за его пальцем, а потом перевел взгляд на самого отца. Казалось, что того мало волнует происходящее вокруг. Он смотрел перед собой думая о чём-то своём. Андрей решил вернуть его в реальность.
– А ты, батенька, как? Беседку-то достроил на даче, или до сих пор три столба стоят вокруг стола без скамеек?
До отца не сразу дошло, что обращаются к нему. Он собирался уже ответить, но это сделала мать.
– Беседка давно готова. Он ещё года полтора назад её закончил. Правда крыша развалилась после зимы позапрошлой. Чинит вот.
Андрей сделал удивлённый вид.
– Ну ты даёшь. Не ожидал от тебя! Надо будет заехать посмотреть на это архитектурное чудо.
– Да, было бы неплохо если бы ты туда и переехал вообще. Мы как раз и приехали насчёт этого поговорить, – сказала мать, усаживаясь на табуретке поровней.
Андрей довольно улыбнулся.
– Знал я, что неспроста эти семейные посиделки. Ждал, честно скажу, ждал когда наконец тему эту поднимешь. Так вот я сразу хочу сказать, что никуда ехать не собираюсь. Мне и тут хорошо. Диван есть, телик тоже, интернет, ночник с пивасом в двух шагах. Сказка, а не жизнь. А там вы хотите чтобы я что делал? На вас двоих сидел смотрел? Или вот на этот образец морали и духовности? – Андрей бросил короткий взгляд на отца.
В ответ тот напрягся и стиснул челюсти. Мать положила ему руку на плечо, успокаивая.
– Во-первых прекрати папу задирать. Он тебе не мальчик и не дружок какой-то. Он твой отец. Во-вторых, и вот тут внимательно послушай, потому что это очень важно. Ты приехал ни к себе домой. Это теперь дом Макса и его будущей семьи, то есть и Марины тоже. Они обручились и собираются пожениться. Не знаю когда правда, но это не так важно. Важно то, что они собираются строить совместное будущее и ты, не смотря на то, что вы с Максом братья, теперь тут лишний человек. Это не твоя квартира, да и не наша уже, не смотря на то, что мы тут все прописаны. Понимаешь?
Андрей помотал головой.
– За меня, матушка, не надо решать, где мне жить и что мне делать. Если бы они реально поженились и тут бы бегал целый выводок маленьких личинусов, то ради племянничков я бы может ещё и съехал куда-нибудь, чтобы не мешать. А вот это вот виляние жопой, что мол помолвлены, собираются тут что-то, это всё чепуха. Мало ли что они собираются. Я может тоже собираюсь жениться, завтра могу невесту привести. И что делать тогда будем? На то тут и две комнаты, чтобы всем разойтись, двери закрыть и жить в своё удовольствие. Так что вы ребята тут поменьше тоже ведитесь. Надеюсь квартиру на него ещё не переписали?
– Ничего и никому мы не переписывали и переписывать не собираемся. А ты, сынок, пожалуйста не хами. Я понимаю, что это в тебе злость говорит, а может даже и зависть, что у них вот так вот всё хорошо складывается, а у тебя нет. Так а кто виноват-то? Ты ведь сам доигрался и довыпендривался со своими амбициями. Кто тебя дёргал отсюда?
– Хочешь меня обвинить в том, что я не такой безамбициозный как вы тут все? Не-не-не матушка, так дело не пойдёт и так мы точно не договоримся.
– Никто тебя ни в чём не винит. Мы очень надеялись на то, что у тебя там всё получится. И очень были рады, что ты вообще решился без больших денег и связей попробовать что-то такое. Не получилось – бывает, но не нужно винить в этом других. Ты уехал, а тут уже без тебя жизнь сложилась и идёт вперёд. А ты приезжаешь внезапно и хочешь, чтобы всё было как раньше и подстраивалось под тебя. Так не бывает, сынок. Если бы хотел как Максим сейчас жить, то начал бы строить это ещё тогда и никуда бы не поехал. И жил бы, никто бы тебе не мешал здесь, квартиру бы тебе оставили.
– Зато женщина его со всех сторон в выигрыше получается. Не уедь я – жила бы тут со мной. А я уехал, всё равно тут живёт, хоть и не со мной. Очень удобно получается, –Андрей рассмеялся.
– Ты сынок крайних не ищи, если сам дел наделал. И послушай, пожалуйста, нас…
– Даже не подумаю слушать. Мне там с вами делать нечего. А если святой отец опять на бутылку упадёт? Ты мне на это блядство опять прикажешь смотреть что ли? Спасибо, хватило уже когда-то.
– Хорошо, ладно, – сказала мать грузно выдыхая. – Не хочешь жить с нами, живи где угодно, только не здесь. У друга своего например.
– У друга своих сожителей полная квартира.
– Тогда к деду съезжай. У того трёхкомнатная квартира, а он там один. Места хватит.
– А его уже из дурки выпустили что ли?! Не с алкоголиком, так с сумасшедшим поселить хотите. План говно полное.
Здесь уже оживился отец.
– Ты его так не называй! Какой он тебе сумасшедший?! – он ударил кулаком по столу.
– Я думал, что в дурдом не с ветрянкой кладут.
Отец рассвирепел, вскочил с табуретки и замахнувшись с размаху влепил Андрею пощёчину, отчего тот свалился с табуретки и упал на пол. Почти сразу же поднявшись, делая вид, что ему не было больно, он что-то прошептал себе под нос, грозно глядя на отца и ушёл в ванную. Умывшись, вернулся на кухню, поставив на стол коробку с духами, которая была ещё запечатана в плёнку. Вскрыв её и достав из коробки флакон, он понюхал колпачок. Втянув воздух поглубже, с удовольствием выдохнул.
– А раньше другие у неё были, – Андрей взял нож и стал ковырять дозатор.
Расковыряв его, он допил остатки чая из кружки отца и вылил туда половину флакона. Вторую половину он выплеснул себе, вытряхивая всё до последней капли. Никто не понимал, что он делает и зачем. Андрей поднял кружку и посмотрел на отца.
– Давай, батенька, чтобы мирись-мирись-мирись и больше не дерись, – он ехидно подмигнул ему.