Сестра

— Я знаю, — сделала паузу, раздумывая, и продолжила: — У Алины талант, но в театре таких — вагон и маленькая тележка. Все поют, играют на разных музыкальных инструментах, и к тому же у многих родители не из последних. Этот конкурс проводит мама Андрея, так там столько молодых актрис - «чаек» - крутится вокруг неё.

Он усмехнулся:

— Ну а буфет-то, наверное, хороший? Буженина, икра и прочие невкусные вещи?

— Этого добра хватает.

Они долго бродили по территории лавры между церквями и соборами. Ирина рассказывала про Сергия Радонежского, про визит сына президента США Франклина Рузвельта и про не совсем удачную послевоенную реставрацию, а он смотрел на неё и любовался её воодушевлённым лицом.

Через несколько дней Алина познакомила Александра со своим мужем Андреем. Они приехали в его мастерскую, недалеко от Измайловского рынка. Мастерская располагалась на первом этаже и была заполнена картинами и различными сувенирами, которые Андрей изготавливал сам для продажи на рынке. На полках стояли матрёшки с изображением политических деятелей, лежали шапки-ушанки с кокардами, репродукции известных русских художников и множество разных сувениров.

Андрей ему понравился. В нём не было ничего искусственного, и Александр сразу поверил в его искреннее расположение. Андрей поздоровался, крепко пожал руку и сказал:

— Вот, Александр, — это моя кухня. Добро пожаловать. Алина мне много про тебя рассказывала. Ты ведь сибиряк и, как я слышал, не куришь — так что даже не предлагаю. Садись, я сейчас приготовлю чай.

Ирина посмотрела на сестру и засмеялась:

— Ишь ты! Какой у нас сегодня Андрей предупредительный.

Алина улыбнулась, села на обшарпанный кожаный диван и закурила. Александр сказал, обращаясь к ней:

— Надеюсь, ты рассказывала про меня только хорошее?

— Конечно. А ты сомневаешься?

— От тебя можно всякого ожидать, — ответил он и подмигнул Ирине.

Она улыбнулась и сказала:

— Мы придём завтра на конкурс.

Алина посмотрела на сестру и призналась:

— Ирина, я боюсь. Честно. Мне будет очень нужна ваша поддержка, — потом посмотрела на Александра и неожиданно добавила: — Я рассказала Андрею, что ты пишешь стихи.

Вошёл Андрей. Услышав последнюю фразу, он поставил поднос с четырьмя стаканами чая на стол, затем вопросительно посмотрел на Алину и перевёл взгляд на Александра:

— Алине понравились твои стихи. Ты не мог бы прочитать что-нибудь? Только не о любви.

Александр засмеялся:

— О ненависти, что ли?

— О чём хочешь. На твой выбор.

— Хорошо. Тогда последнее, если не возражаешь. Я его написал для Алины.

Андрей с удивлением взглянул на него, потом на Ирину и кивнул.

Александр начал с расстановкой читать:

Московское небо обуглилось в тучи,

И воздух закручен

ветрами в спираль.

Сегодня весь день ожиданьем измучен

В предчувствии жертв —

театральный алтарь.

Грех на душу взят,

Но в объятьях богемных

Любая попытка спастись не чиста,

Когда чья-то мысль

За кулисами темы

Довлеет над истиной,

Снятой с креста.

Когда он закончил, Андрей задумчиво смотрел на него и молчал. Алина бросила на него быстрый взгляд, хотела что-то сказать, потом встала, прошлась и, не глядя на Александра, бросила:

— Спасибо, Саша. Ты можешь мне их записать, пожалуйста?

Ирина улыбнулась, придвинулась к столу и сказала:

— Давайте пить чай.

Глава 4

Конкурс актёрской песни имени Андрея Миронова на малой сцене театра начался с опозданием: ждали Марию Владимировну Миронову. Александр с Ириной, затаив дыхание, наблюдали с интересом за столичной тусовкой театральной богемы. Им было приятно осознавать некую причастность к этому загадочному актёрскому миру.

Наконец, Мария Владимировна появилась, и конкурс сразу же начался.

Когда подошла очередь Алины, Ирина затаила дыхание и машинально взяла Александра за руку. Андрей был спокоен, он взглянул на них и улыбнулся. Алина села за рояль, положила пальцы на клавиши и посмотрела в зал. Её голос зазвучал неожиданно трогательно и проникновенно.

Не завершив свой натюрморт,

Художник, утомлённый цветом,

Заставил жизни эпизод

Застыть графическим фрагментом.

В потёмках недоступных схем

О смысле в нём нет ни намёка.

Рисунок вроде ясен всем,

Но непонятна подоплёка…

В нём штрих главенствующий стёрт,

И красок нет — есть только тени.

В нём прост тональностей аккорд,

Конкретна суть, изящен гений.

После короткой паузы и аплодисментов Алина встала, поклонилась и исчезла за кулисами. Музыка и её голос ещё несколько мгновений звучали внутри Александра, и в этот момент он вынужден был признать: среди множества талантливых выступлений именно её пение показалось ему особенным. В нём было что-то неподдельно искреннее, не испорченное уроками постановки голоса.

Через несколько минут они с Андреем уже были у стойки театрального буфета. Стоящий перед ними молодой длинноволосый мужчина рассказывал кому-то:

— После репетиции один артист говорит другому: — А теперь, Коля, пошли на грамзапись. Пришли в театральный буфет. Он буфетчице: — Налейте нам по сто «грамм» и запишите на меня.

Его собеседник хмыкнул.

Когда длинноволосый стал заказывать, Александр с удивлением узнал Абдулова. Он был не очень похож на того, которого он знал по фильмам, но это был он.

Они купили бутерброды с икрой, балык, коньяк и стали ждать Ирину, которая пошла искать за кулисами сестру.

Когда сёстры появились, Абдулов с приятелем обернулись, кивнули им и продолжили разговор. Александр шагнул им навстречу, протягивая цветы: