Квинтет Пряди. Книга 1
- Сейчас я прошу тебя пойти со мной, и сделать так, чтобы две собаки купца не успели даже тявкнуть! Сделаешь это? С остальными я разберусь сам.
Стеклянный волк махнул своим хвостом и подпрыгнул, показывая, что готов. Я кивнул ему и быстро перемахнул через стену, отпер калитку и впустил его. Глупыш повёл носом и быстро рванул влево, туда, где у купца сидели на привязи две огромные овчарки. Уже через несколько секунд я услышал слабый хрип и понял, что дело сделано. Быстро прошёл к усадьбе и скользнул внутрь. В холле спали двое охранников, и я, чтобы не шуметь, просто сломал им шеи. Я не рыцарь и никогда им не был, потому убивать во сне не чураюсь. С помощью магии я просканировал помещение и понял, что больше живых, кроме купца, в доме нет. Спокойно поднялся на второй этаж, зашёл к нему в спальню и осмотрел того, кто заказал смерть Баблера.
Купец был безобразен – жирный, с несколькими подбородками и огромными складками по всему телу. Понятно, почему жена его увлеклась Баблером. Непонятно только, почему Баблер увлёкся ею. Хотя, это теперь вовсе не важно. Я подошёл к кровати, посмотрел пару секунд в одутловатой лицо нувориша, в его открытый, храпящий рот, и от души врезал по этой морде. Раз. Второй. Третий. Проснувшийся от ударов купец пытался спрятаться за кроватью, но лишь упал с неё на пол и скулил, пока я коваными носками сапог ломал ему рёбра. Не сильно, так, чтобы не проткнули они лёгкие, и эта мразь не умерла раньше времени. Потом я наступил ему на левую руку и крутанул каблуком, ломая пальцы. Купец заверещал, но тихо, потому как перед этим я засунул ему в рот кляп, вбив его кулаком. Когда я сломал пальцы на его второй руке, нувориш потерял сознание. Я дождался, когда он придёт в себя, а потом достал кляп из его пасти кляп и заговорил:
- Кто надоумил тебя убить моего друга Баблера?
Купец, скуля, задыхаясь, запищал еле тихо:
- Это ошибка! Наговор! Я не знаю, никакого Баблера! Если вы грабители, просто скажите, что вам надо, я отдам.
Я пожал плечами, отрезал купцу указательный палец и произнёс, прижигая рану:
- Я буду отрезать часть тебя каждый раз, когда ты солжёшь.
- Серус! – заплакал купец, - Этьен Серус из столицы! Он был у меня по торговым делам, я пожаловался, что Нани изменяет с каким-то вонючим оборванцем. Он и посоветовал наказать их, чтобы не терять лицо в гильдии. Чтобы не смеялись надо мной другие!
Я посмотрел на лицо купца, сломанное уже сразу в нескольких местах, и подумал отстранённо, что лицо он точно потерял. Не в переносном смысле, а в прямом. И продолжил допрос:
- Почему так много людей? Почему изрубили его?
- Этьен сказал, что это стародавний обычай – изрубать в куски жену и полюбовника! И, мол, сразу поймут, что нельзя мне дорогу переходить!
Я задумчиво смотрел на купца, а одна мысль не давала мне покоя. Слишком уж совпало желание местного нувориша поквитаться с неверной женой и её полюбовником с появлением этого самого Серуса, который вспомнил несуществующий обычай. Именно несуществующий, потому как я знал все обычаи этого королевства, да и многих других.
- Как давно ты знаешь этого Серуса? И где он сейчас?
- Давно в столице! Он подсказал людей из местной ночной гильдии, проинструктировал их, как надо убить жену и полюбовника, а после уехал. А они остались дожидаться.
Дело становилось всё интереснее, и я понял, что Торвус в этот раз ошибся. Да, поводом послужила измена. Да, купца подтолкнули к убийству. Но за убийством стоял явно не обиженный себялюбец, а некто гораздо более хитрый и мерзкий. И этого некто звали Этьеном Серусом, купцом из Палиса – столицы Пульшера. Я явственно ощущал, что на верном пути. А это означало не только то, что кто-то вызывает тварей Пряди, но он ещё знает и про нас. Либо, вызывающий тварей – это один, а тот, кто знает про нас – совсем другой. И тогда вопрос – зачем этому другому наша смерть? Много было таких в прошлом. Наверное, будут и в будущем. И у каждого были свои причины. Мысли роились в голове, а я смотрел на скулящего купца и думал, как сообщить эти вести Рексу. Догнать их, может, и получится, но тогда я сильно отклонюсь от пути, а нагоню уже почти у столицы. Ехать, куда указал сюзерен, не предупредив его о том, что кому-то, возможно, известно кто мы такие – тоже неправильно. Отправлять письмо – и это не вариант. Если его перехватят – могут появиться проблемы. И тут я услышал тихий шорох у двери. Повернулся и увидел стеклянного волка с окровавленной мордой. Тот спокойно вошёл, плюхнулся у входа, уложив свою морду на передние лапы. И я поманил Глупыша к себе. И заговорил тихо:
- Нагонишь Рекса. Помнишь его?
Я погладил стеклянного волка и проговорил:
- Я одену на тебя ошейник, но только не обижайся на меня за это, хорошо? Это очень нужно! На ошейнике ты понесёшь письмо!
Глупыш молча смотрел на меня и моргал своими чёрными, с золотистыми искорками, глазами.
- Ты подойдёшь к Рексу, пусть он увидит письмо! И он снимет с тебя ошейник!
Глупыш печально посмотрел на меня, тяжело вздохнул и отвернулся.
- Это очень нужно сделать! Этим ты, возможно, спасёшь всех нас! Ты сделаешь?
Я не обманывал Найтена, когда говорил, что между мной и Чучелом нет связи хозяина и слуги. Как не было такой связи и с Глупышом. Мы равны. Я и они. Я могу попросить, но я не могу приказать. Вернее, мог бы, но не буду. Создатель наделил нас свободой воли, и я не буду лишать этой воли тех, кто предан мне. Они могут отказаться, и я пойму и приму отказ. Но, к счастью, Глупыш согласился, и я, быстро сделав ошейник из пояса купчишки, написал письмо:
«Рекс, они знают, кто мы. Убийство заказал купец Этьен Серус из Палиса. Снимите ошейник с Глупыша и отправьте обратно! Ино Пинатум.»
Я прикрепил письмо к ошейнику и проговорил:
- Я знаю, насколько быстро ты можешь быть. Рекс отправился в столицу. Это туда! – я показал рукой направление, - Беги по дороге, и как почуешь его – сразу подходи. Беги в призрачном состоянии, чтобы тебя не видели. Рексу покажись. И сразу назад. Я пойду в том направлении!
Я снова ткнул рукой, и стеклянный волк внимательно посмотрел, запоминая его. А потом выскользнул из двери, и я услышал удаляющийся стук когтей по деревянному полу. Когда я повернулся к купцу, он уже даже не стонал – просто с ужасом смотрел на меня и тихонько поскуливал. А я достал нож и проговорил:
- А теперь ты будешь умирать. Долго и болезненно. Чтобы познать ту горечь и ту боль, которую познали убитые тобой жена и Баблер.
- Но я не убивал их, - простонал нувориш.
- Ты убил их, пусть и чужими руками, - я равнодушно подошёл к купцу вплотную: - А потому умей отвечать за свои поступки…
Вышел я из дома купца не скоро, сел на Чучело и помчал из города. Над Альбусурбом занимался рассвет…
Глава 13. Сарисса
Я увидел её в Рубердонуме, куда заехал пополнить запасы и узнать последние новости. Целую неделю я объезжал населённые пункты по дуге, стараясь лишний раз не попадаться на глаза страже и военным. Кто знает, как там идёт расследование об убийстве купца. Но даже Торвус, не гений в логике, связал бы смерть Баблера, с последовавшей расправой над денежным мешком в центре Альбусурба. Хотя, на месте генерал-губернатора я бы обвинил во всём залётных грабителей, повесил бы парочку негодяев, да на этом успокоился. Но так как я не генерал-губернатор, а вовсе наоборот, то старался потише и понезаметнее уехать из приграничного региона. И только в южном Рубердонуме решил, наконец, показаться на люди. Почти семьсот миль разделяли теперь меня и Прядь. И самый южный город королевства Пульшер встретил меня запахом пряностей, гомоном южных народностей и разноголосьем базаров.
Эта девушка была необычной и сразу привлекла внимание. Не одеждой, нет. Одета она была, как любая дворянка этой эпохи. За исключением цвета. Вместо привычных зелёных и голубых она облачилась в красное, как кровь, платье. Губы – в цвет платья. И глаза… Боже, что это были за глаза – зелёные, а вокруг зрачков будто красное солнышко раскинулось. И разрез. Не восточный, не южный. Просто необычный. Один из торговцев, заметив, как я рассматриваю её, проговорил почтительно:
- Это баронесса Сарисса Хастифер, господин!
Я повернулся к нему и чуть склонил голову:
- Я запомню, спасибо!
Сарисса прошла мимо меня, и на меня пахнуло странным запахом духов – что-то южное, дикое и необузданное. А сама девушка скользнула по мне безразличным взглядом и прошла дальше. Впрочем, я сейчас точно не мог привлечь её внимания – уставший, измочаленный сотнями лиг пути, в серых от пыли сапогах, истерзанном дорогой плаще и затасканном нестиранном камзоле. Потому из банка я сразу отправился в гостиницу, где принял ванну, а потом с удовольствием поел в обеденном зале при гостинице. Прислуживал мне лично хозяин гостиницы, юркий и худощавый проныра, который не знал меня, но то ли что-то чувствовал, то ли предполагал. Вряд ли его привлёк мой баронский перстень, который я напялил на палец перед въездом в город. Баронов тут – пруд пруди, хотя мало кто помнит, что произошёл этот титул от слова «баро», означающем на старинном языке «воин». Обмельчала знать в королевстве. И многие бароны, чьи прадеды получили гордое звание воина, уже и на коня без помощи не взберутся, не говоря уже о многочасовом бое или о том, чтобы повести свою баронскую дружину в бой, находясь на острие атаки.
Когда хозяин принёс десерт, я спросил его про девушку с солнцем вокруг зрачков, и удивился, что он её знает.
- Госпожа Хастифер – наследница известного у нас рода, господин барон. Невеста знатная, но всё ещё ходит в девах.
- А что так? – спросил я, пробуя пирожное и одобрительно кивая. Здесь, в южном городе, знали толк в сладостях.
- Да кто о чём говорит, - замялся держатель гостиницы.
- Говори, как есть, - лениво ответил я ему, взмахнув вяло вилкой.
- Некоторые говорят, что переборчивая очень и надменная, - понизил до шёпота голос мужик, - А некоторые и вовсе поговаривают, что она ведьма.
- Все красивые женщины – ведьмы, - пожал я плечами, отпил кофе и проговорил задумчиво, - В той или иной степени.
- Совершенно верно, господин барон, - хихикнул хозяин гостиницы. И даже осмотрелся, будто предлагал оценить мою шутку окружающим.
Впрочем, окружающих в этот час в обеденном зале почти не было. Двое гномов в одежде торговцев за одним столиком. Пожилой дворянин с юной леди за вторым. Да трое молодых повес, уже изрядно напившихся – за третьим. Повесы эти, кстати, говорили всё громче, и всё чаще отпускали шутки в сторону молодой леди и пожилого дворянина. Тот не выдержал в итоге, встал и отправился к ним. Дворянин был бледен и очень решителен. Хотя, явно заметно, что из возраста бойца он давно вышел. Я не слышал, что он сказал подвыпившей компании, зато ответ молодого хама прозвучал на весь зал:
- Папашка, иди и сядь на место, пока я не проткнул тебя своим мечом, как вертелом! Уж лучше я проткну твою спутницу! – и захохотал оглушительно своей шутке.
Я не люблю вмешиваться в чужие истории, но хамство запредельное люблю ещё меньше. Потому встал и направился к троице. Пожилой дворянин, всё такой же бледный от страха и решимости, требовал извинений, а молодчики громко хохотали. Пока я не схватил шутника и не влепил ему громкую пощёчину:
- Посмеешь и мне сказать то же самое, щенок? – проговорил я в лицо быстро трезвеющему хаму, судорожно ищущему эфес своего клинка.
Двое остальных вскочили из-за стола, положили руки на рукояти своего оружия, но вмешиваться в конфликт пока не решались. Зато хам оказался не робкого десятка. И проверещал мне в лицо:
- Дуэль!
- Да пожалуйста, - пожал я плечами и направился к выходу из гостиницы, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, следует ли за мной молодой любитель выпивки.
Уже во дворе я увидел, что выскочил не только хам с друзьями, но и пожилой господин со своей спутницей. Он подошёл ко мне и проговорил, кусая губы:
- Я благодарен вам за вмешательство, господин барон, но позвольте мне сразиться. Я мало дорожу жизнью, а молодчик, которого вы вызвали – Пикта Галус – известный дуэлянт в городе. Племянник губернатора. Уже десяток дуэлей было, и всё с рук сходит.
Я посмотрел на пожилого дворянина и понял, что дух воинов ещё не покинул королевство. Улыбнулся коротко и ответил, чуть раздвинув губы:
- Вас как зовут?
- Сим Нобилис к вашим услугам, господин барон, - учтиво поклонился дворянин.
- Ино Пинатум – к вашим, - я вернул поклон и прищурился: - Не вставайте на пути воина, господин Нобилис. Я сделал шаг и теперь иду по выбранному МНОЮ пути.
Щёки дворянина чуть заалели, он кивнул вновь и отошёл в сторону. А Пикта, скинув камзол, уже обнажил скьявону – тонкий меч с защитой пальцев на рукояти – популярное здесь, на юге, оружие:
- Как зовут тебя, смертник? – искривил рот в попытке улыбнуться мерзавец, - Я тебе твоё имя на трупе вырежу, чтобы знали, что написать на надгробии.
Я достал меч, крутанул его, ощущая пальцами чешую рукояти, и ответил, холодно улыбнувшись:
- Баро Ино Пинатум.
Молодой глупец кинулся на меня, пытаясь пронзить выпадом, довольно быстрым, надо признать. Любитель выпить оказался стремительным и смертоносным. Но, не для меня. Я просто отшагнул в сторону и резко ударил снизу вверх, обходя руку с скьявоной. Меч мой, восторженно разрезав воздух, перерубил шею хаму, отчего голова последнего, подскочив чуть вверх, упала и покатилась по двору. А тело, шагнув вперёд, рухнуло на землю и заскребло ногами. Я посмотрел на капельку крови, попавшую на только вычищенный сапог, вздохнул тяжело и наклонился, чтобы вытереть его. Но девушка, которая была с Симом Нобилисом, успела раньше. Подскочила ко мне, присела на корточки и беленьким платком вытерла мою обувь. Не только дух воинов, но и благородство женщин оставалось в королевстве Пульшер. И за это, чёрт побери, стоило сражаться! Я приподнял в удивлении брови, но галантно поднял девушку за руку и поблагодарил. А потом посмотрел на друзей погибшего:
- У кого-то из вас будут претензии? Готов скрестить оружие с каждым…
Как я и думал, претензий у них не оказалось. Впрочем, у городской стражи этих претензий не оказалось тоже. Сим Нобилис и хозяин гостиницы, которого звали Арчи, подробно рассказали суть конфликта, и офицер, чем-то похожий на своего коллегу из Альбусурба, проговорил:
- У стражи Рубердонума нет претензий к вам, барон Пинатум! Вас вызвали, и вы защищались, - а потом понизил голос и прошептал: - Но я бы посоветовал вам уехать из города немедленно! Губернатора достал его племянник, но простить его смерть – потерять лицо. Поверьте, господин Пербус Галус сделает всё, чтобы вы не прожили достаточно долго…
- Думаете, он тоже вызовет меня на дуэль? - спросил я равнодушно.
- Н-нет, - проговорил лейтенант, - Но он будет в ярости, смею вас уверить!
- Это проблемы господина Галуса, не мои, - холодно ответил я молодому служаке. Покрутил баронский перстень на пальце и добавил: - Я вас не задерживаю, господин офицер.
А вечером я вновь увидел её. Я не стал ждать, подкинет ли судьба шанс вновь увидеть девушку с солнцем в глазах, потому, узнав адрес, явился к ней сам. Баронесса Сарисса Хастифер жила в небольшом, но уютном особняке на северной окраине города, и приняла меня там же, в небольшой уютной гостинице. Она с интересом рассматривала меня, а после спросила:
- У вас ко мне какое-то дело, барон?
- Совершенно верно, миледи, - я поклонился, не вставая с кресла, в которое меня усадили: - Вы мне понравились. И чтобы дать вам шанс для того, чтобы я вам тоже понравился, я пришёл к вам.
Сарисса посмотрела на меня удивлённо и расхохоталась:
- Барон. Клянусь, это самое необычное знакомство, которое у меня было. Вы невероятный хам, однако! Но это даже подкупает!
- Поверьте, хамство – не единственное моё достоинство, миледи, - я вновь поклонился, - И прошу называть меня по имени.
- Вы Ино Пинатум, барон? Так вы представились моему дворецкому.
- Совершенно верно, миледи, - и вновь я кивнул головой, решив, что от такого голова моя точно не отвалится.
Сарисса внимательно посмотрела на меня и заявила весело и решительно:
- А почему бы и нет, Ино? Раз уж вы даёте мне шанс, воспользуюсь им! Я собираюсь на бал к одной леди. А у меня нет спутника. Кузен приболел похмельем, и я не хочу мучать его многочасовой музыкой. Тем более, у графини такой оркестр, что он и здорового человека сведёт в могилу. Если вы не боитесь тамбуринов и лютней – поедемте со мной.
- С удовольствием, миледи, - я встал из кресла, - Если только вы не заставите меня танцевать. Боюсь оттоптать ваши ножки, так как в танцах я не силён.
- Барон, так вы неуклюжи? – усмехнулась Сарисса.
- Вы слышали поговорку про то, что мешает плохому танцору, миледи? – ответил я вопросом на вопрос.
Госпожа Хастифер задумалась на мгновение, поняла про какую поговорку я говорю, и вспыхнула. А я ответил ей не менее любезно:
- Так как с яйцами у меня всё нормально, то танцор из меня так себе.
И вновь Сарисса расхохоталась и произнесла сквозь смех:
- Клянусь, барон, я не буду заставлять вас танцевать. Я и сама не хотела бы хромать потом с оттоптанными ногами. Но тогда обещайте, что будете танцевать с теми, на кого я вам укажу. Есть парочка особ...
- Для вас я готов оттоптать все ноги в этом городе, миледи, - улыбнулся я…
Глава 14. О балах и не только
На балу, куда пригласили госпожу Хастифер, присутствовал губернатор Пербус Галус, дядя убитого мною сегодня хама. Тот самый, кем меня пугал офицер стражи славного города Рубердонума. И губернатор решил подойти ко мне. В это время с Сариссой мы выслушивали хозяйку бала – графиню Дэр, рассказывающую о каких-то дивных цветочках в её саду, привезённых то ли из-за моря, то ли из-за океана по её особому заказу. Тут сбоку и подошёл губернатор. Один. Видимо, чтобы не плодить слухи. Графиня, увидев еле заметный жест руководителя провинции, тут же извинилась и упорхнула куда-то в зал. А вот Сарисса осталась, упрямо уперев в Пербуса свой взгляд. И Галус сдался, раздвинул в улыбке губы и проговорил тихо:
- Мне сказали, что вы тот самый барон, который убил моего племянника?
- Баро Ино Пинатум к вашим услугам, господин Галус, - холодно кивнул я, вновь называя свой старый титул. В отличие от других, губернатор сразу уловил суть и нюансы произношения. Сузил глаза ещё больше, посмотрел внимательнее и проговорил:
- А пристало ли воину убивать детей? Ведь племянник мой был совсем ещё ребёнком и только-только отпраздновал девятнадцатую весну.
- Он перестал им быть после первого убитого им человека, - усмехнулся я, - И то, что убивал он не на поле боя, а в кабаках, многое говорит о его воспитании, господин Галус.
Губернатор дёрнул щекой и произнёс:
- Не вам судить о воспитании, господин, как вас там? Пикта рано потерял отца, а я брата. Мать не всегда справлялась, но он был хорошим мальчиком. И я, глядя сегодня на его тело… - голос Пербуса дрогнул, он собрался продолжить, но у меня не было никакого желания выслушивать родственные воспоминания. Потому я поднял указательный палец и проговорил холодно и с усмешкой:
- Скорбеть тоже надо было после первого убитого им человека, губернатор, как вас там. И слёзы лить нужно было тогда же. Ваше семейство воспитало упыря, а мой долг, как титулованного дворянина и слуги королевства – искоренять нечисть. Раньше, если вы уже подзабыли, здесь, на юге, в королевстве за бесчестие одного подонка отвечало всё семейство. Либо они сами решали вопрос. Вы, губернатор, как вас там, решить этот вопрос не смогли, и я сделал это за вас. Если вы подошли, чтобы принести мне благодарность, то я в ней не нуждаюсь. И слушать о его воспитании тоже не намерен. Быть может, твари Пряди тоже рано потеряли отца, но это не мешает их убивать всем разумным, чтобы защитить свой мир. У вас есть ещё вопросы?
Губернатор лицом побелел. Лишь губы ярко выделялись на бледной физиономии. Он хватал ртом воздух, а я повернулся к Сариссе и проговорил любезно:
- Госпожа Хастифер, не будете ли вы столь любезны, чтобы подарить мне танец?
- С превеликим удовольствием, господин Пинатум, - девушка с солнцами вокруг зрачков присела в книксене, и мы двинулись в круг танцующих. Я много лет не танцевал, и танцы, конечно, сильно изменились. Но я надеялся, что подстроюсь. И у меня получилось. Настолько, что я во время танца всего дважды наступил на ноги окружающим и один раз Сариссе. Её моя неловкость не смутила нисколько, хотя девушка была тоже бледна и даже решительна. Наконец, на втором круге она заговорила:
- Барон, я не знаю кто вы, но вы совершили поступок! Племянник губернатора действительно был мерзким негодяем, которого покрывал его же дядюшка. Но над вами сейчас сгустились тучи, и я очень прошу вас уехать. Я сейчас поговорю с моим дворецким, он поможет вас незаметно вывести из зала и из города. Я уже всё продумала. Поедете в моей карете, так вас никто не заметит.
Девушка продолжала бы излагать дальше, я видел, что у неё уже действительно созрел план, но я улыбнулся и покачал головой:
- Миледи, я останусь здесь, потому что знаю, что произойдёт, если останусь. И особенно хорошо понимаю, что будет, если уеду.
- И что же? - удивлённо посмотрела на меня Сарисса.
- Если мне удастся скрыться, на меня будет объявлена охота. А вы попадёте в немилость губернатора и его клики, которые сделают всё возможное, чтобы вам отомстить. Если останусь, то различные придурки из свиты губернатора начнут вызывать меня на дуэль… и умирать. Второй вариант мне нравится больше, уж простите.
Хастифер посмотрела на меня своими чудными глазами с невероятным разрезом, и её солнца вокруг зрачков будто запульсировали:
- Вы сумасшедший, Ино Пинатум! – с чувством произнесла она, а я ещё шире улыбнулся в ответ:
- Спасибо, миледи, мне об этом говорили. Но из ваших уст это звучит вдвойне приятнее!
Сарисса нахмурилась и засмеялась вдруг тихо:
- Не могу на вас злиться. Что же, делайте, что считаете нужным. А я посмотрю. Мне никогда ещё не встречались мужчины, настолько сумасшедшие, хамоватые и самоуверенные. Если вас убьют, надеюсь, вы попадёте в рай.
- К сожалению, нет, - я закаменел лицом и попытался максимально расслабить мышцы, чтобы девушка не увидела моей реакции.
Мои прогнозы сбылись очень быстро. В течение получаса я получил сразу четыре вызова на дуэль. Я уже свистнул Чучелу, и с улыбкой принимал вызовы, требуя немедленной сатисфакции, выводил смертников за особняк графини Дэр и в свете фонарей быстро убивал. Когда я вернулся в бальный зал после четвёртой дуэли – губернатора на балу уже не было, а вокруг нас с Сариссой образовалось пустое пространство, и даже хозяйка бала боялась подходить к нам. Я мило улыбнулся девушке и произнёс:
- Миледи, теперь я предлагаю вам покинуть бал, ибо и вы можете попасть под удар. А я спокойно пойду в гостиницу.
- Вы поедете ко мне, и клянусь вам, никто не посмеет напасть ни на мою карету, ни, тем более, на особняк!
- Миледи, я понимаю, что произвожу неизгладимое впечатление, но в первый же день знакомства зазывать мужчину к себе…
Хастифер нахмурилась было и вдруг вновь рассмеялась, и проговорила сквозь смех:
- Ино, я не знаю, как тебе это удаётся, но даже в столь мрачной обстановке ты умудряешься оставаться невероятным хамом!
- Сарисса, если ты ещё раз назовёшь меня хамом, то мне придётся идти в храм, - ответил я, внимательно оглядывая зал.
- Почему? - распахнула глаза девушка.
- Придётся менять имя. Хотя, признаюсь, Хам Пинатум не так звучно произносится, как привычное мне Ино Пинатум.
Девушка вновь смеялась, а я любовался ею. А после добавил решительно:
- Вот что, давайте-ка я уйду первым.
Впрочем, уйти я не успел. Ко мне подошёл вдруг один из эльфов, которые тоже присутствовали на балу, учтиво поклонился и произнёс:
- Дозволите ли выразить своё почтение, разумный Ино Пинатум? – проговорил он, и я вновь отметил, что и этот эльф не называет меня человеком.
- Дозволяю, - кивнул я, увидев, как расширились от удивления глаза Сариссы. Ещё бы – эльфы – союзники человека, оставались расой независимой и могучей. И к их мнению прислушивались во всех королевствах. При этом эльфы никогда старались не вмешиваться в дрязги людей. И особенно считали ниже своего достоинства разговаривать с кем бы то ни было без специальных церемоний и прочей лабуды. Эти разумные, в отличие от людей, не меняли своих традиций веками и даже тысячелетиями.
- Я Оэлин из Дома Лиловой кувшинки рад приветствовать Иного, и спрашиваю от имени Дома – нужно ли вам какое-либо содействие от нас?
Сарисса удивлялась всё сильнее, а я спросил заинтересованно:
- А почему не сразу подошли?
- Нам нужно было убедиться, что это вы, сэр Пинатум. Назваться чужим именем могут многие разумные, но являться носителем этого имени может не каждый.