От пуза всем нажраться надо,
А там увидим, как пойдёт.
Быть может это и ужасно,
Но слышал, вслух сказал один:
«Прикончим рыбные запасы,
Да и пингвинов подъедим».
Дошли до места, рыбы много,
Тут начался тюлений жор,
Глазами, грустными немного,
Внимают птицы свой позор.
Гуляли долго, это враки,
Про осторожность всяк забыл,
Большой баркас Калинин Яков,
Тихонько бухту перекрыл.
Подробно вспоминать не буду
Гринпис расстроится всерьез,
Теперь своей зазнобе шубу,
Уж каждый привезет матрос.
Иные скажут – это сговор,
Подстава, гадость и развод,
Но в этом всём замешан повар,
А он контактов не сдает.
Пингвины зиму пережили,
Тюлени тоже, кто живой,
Все в равновесье в этом мире,
Природа обрела покой.
И исторические книги
Научат, как и сей сюжет,
От политической интриги
Всегда идёт кровавый след.
Клещ
Тёплое, но ветреное утро,
На травинке сонный клещ сидит,
Лапки к небу, молится как будто,
А внутри клеща энцефалит.
Горемыку кто его подцепит?
Весело по травке пробежав,
В чью же плоть он с наслажденьем влепит
Хоботок свой острый, как кинжал.
Кем он до отвала насосется?
Пламенную жажду утолив?
А судьба в момент перевернется,
От печали резко в позитив!
Чудится, как набузует чрево,
До того, что впору пить мезим,
Солнце жарит, чтоб оно сгорело!
Где ж мой завтрак? Что случилось с ним?
Захворал он? При таком то ветре!
Заплутал? Тропинку потерял?
Так разволновался клещ об жертве,