Alatano
Алексей Михайлович Вождаев
Alatano – я решил, что буду называть так эти маленькие рассказики, потому что моя знакомая Таня очень хорошо их пишет, а я решил позаимствовать у неё данный стиль. А la – в моём скромном понимании французского значит "в стиле". Tano – чуть искажённое имя. Да простится мне…))
Alatano – я решил, что буду называть так эти маленькие рассказики, потому что Таня очень хорошо их пишет, а я решил позаимствовать у неё данный стиль. А la – в моём скромном понимании французского значит "в стиле". Tano – чуть искажённое имя и перевод с квенья – учитель. Да простится мне…
Мы встретимся
Она закрыла дверь палаты изнутри. Он лежал неподвижно. Полтора года, не приходя в сознание после той автокатастрофы. Только редкое пиканье кардиоаппарата говорило о том, что он ещё жив.
– Прости, милый. Я больше не могу, – тихо произнесла она сквозь слёзы. – Мы встретимся на небесах, – она вырвала аппарат искусственного жизнеобеспечения из сети. Потом подняла кухонный нож, который сжимала в руке, направила остриём к себе и ударила. Её безжизненное тело упало на пол…
Он открыл глаза.
Был день
Был солнечный, по-летнему жаркий день. Баянист играл плясовую, подмигивая санинструктору Лизоньке.
– Эй, ребята, дайте я тоже станцую!
– Играй, играй! – со смехом отвечает боец Валашвилли, подкручивая лихой ус, беря Лизоньку под руку и выводя на танец. Та только улыбнулась незадачливому баянисту…
Снайпер злорадно усмехнулся и нажал на курок…
– Как же так, братцы? – тихо спросил баянист, оседая на руки товарищей.
День был – 9 мая 1945.
Слишком поздно
– Простите меня, княжна, простите. И знайте – все мои колкости и остроты лишь из одного чувства – любви к Вам, – тихо и твёрдо произнёс он.
– Прощаю, граф, прощаю, – тихим прерывистым шёпотом ответила она. – Жаль, что уже слишком поздно…
Подошедший усатый гусар бесцеремонно увлёк её танцевать. В свете огромной хрустальной люстры на её безымянном пальце сверкнуло кольцо.
Как всегда
– Едем ко мне? – спросил молодой человек у своей спутницы, с которой познакомился этим вечером в дорогом ресторане.
– Ах, не знаю, стоит ли… – отозвалась она, зардевшись…
– Прошу Вас, продлите этот чудный вечер! – горячо взмолился он.
Вечер продлился. Сначала музыкой, стихами и бутылкой старого вина. Потом в постели. Какая нежная, трепетная, непорочная… Была.
– Милый?
Он вышел на балкон.
"Ещё одна. Как всегда".
Он закурил.
Сосуд или содержимое?
– Герцог, что вам больше нравится: вино или женщины? – смеясь, спросила молодая графиня.
– Зависит от года и региона выпуска, – с усмешкой ответил хозяин дома.
– А если девушки, то что вы больше цените: внешность или наполнение? – не отставала задорная девушка, обмахиваясь веером.
Герцог медленно поднял бокал красного вина, придирчиво разглядывая его на свет.
– Знаете, бокал, конечно, красив, но я предпочитаю вино – не буду же я грызть хрусталь! – со смехом воскликнул герцог. Собравшиеся вокруг гости разразились смехом и аплодисментами – герцог был сегодня в ударе. Графиня почувствовала себя уязвлённой.
– Не обижайтесь, дорогая моя. Идёмте, я покажу Вам свои картины, – он взял графиню под локоть и повёл в хозяйское крыло. «Брат всё сделает правильно, а потом присоединится к нам». Гости позади недовольно загомонили – мало кому герцог показывал свою коллекцию…
– Не дрожите, графиня! Я просто хочу провести опыт! Что всё же красивее – сосуд или содержимое? – рассмеялся он. Глаза его горели безумием. Он достал скальпель, распятая на столе жертва беспомощно задёргалась. Он сделал первый надрез…
Так умирает благородная Россия!
Выстрел из пистолета уложил мужика с ржавой шашкой навзничь. На его остроконечной шапке красовалась красная звезда.
Капитан начал неспешно убирать пистолет, но передумал.
– Вот такая должна быть у вас реакция, корнет! – печально усмехнулся он. – И помните – с нами Бог! – добавил он, вставая и обнажая саблю. Безусый ещё юноша рядом с ним вооружился также. Кусты затрещали, и на поляну повалил разномастный сброд – дезертиры, уголовники, крестьяне, рабочие, моряки… их объединяло одно – зловещая эмблема красной звезды.
– В этот час в нашем лице, корнет, погибает благородная Россия! Так давайте погибнем с честью! – воскликнул капитан, врубаясь в ряды недавних бесправных серых масс, а ныне – выразителей народной воли. Воли народа, лишившегося благородного сословия.
Свет и Тьма (сравнение?)
Свет. Сиятельный Свет, лучезарный. Солнца ясный луч и трепетный огонёк свечи в Великом Храме, бушующее пламя очистительного костра и блик на острие разящего клинка. Пурпур одеяний кровью на руках, бриллианты солью слёз на губах… Благо, добро, Свет. Пытки, убийства, казни – Смерть. Во имя благостного Света. Дорога, устланная телами, ведёт к вечному блаженству. Свет – кровью невинных имя твоё.
Тьма. Всеобъятная Тьма, обволакивающая. Чёрный бархат ночного неба и алмазы далёких звёзд, сумрак свинцовых туч и ледяные серебристые клинки молний. Чёрный плащ укроет раны наших тел и наших душ, мрак скроет истомлённые лица, ночь дарует силы и мудрость. Дорога слёз ведёт к свободе, но многие видят лишь шаг в Пустоту. Сострадательная Тьма – вечным проклятием вслед имя твоё.
Конец
Я видел. Столб атомного взрыва. Я видел пламя. Я видел Смерть. Чёрный ангел в костяной маске с льдисто сверкающей косой. Я видел Конец.
И я воспарил над миром и увидел. Американские демократоносцы, фашисты со свастикой на рукавах, красноармейцы, белогвардейцы, исламисты и миротворцы ООН, русский спецназ. Всё слилось в кровавой адской круговерти.
Я видел Его. Он сошёл с небес, и пламень был в Его взгляде. И шестикрылые серафимы, ангелы возмездия с пылающими клинками были свитой Его. И горел мир, и рушился, и кричали грешники, погибая в очистительном огне. И Он воссел на престол и вершил Суд.Я видел…
Я видел, Змей выбрался из Океана и пожрал Солнце, я видел, Волк поглотил великих Богов, я видел, Ледяные Великаны повергли героев Валгаллы.
Я видел, другой Змей, Апоп, стянул своё кольцо вокруг мира. И мир рухнул.
Я видел, явился Моргот, Чёрный Враг Мира, Восставший в Мощи своей. И восстали тёмные полчища, все, что были повергнуты. И возродились воины света и великие герои, что пали. И бились вновь. И чёрным мечом пронзён был Враг, и мир раскололся, и три сияющих предвечным светом Камня были вновь собраны вместе.