– А что рассказывать-то?
– Как что?! – не унимался Костя. – Это же величайший фрирайдер! Я видел его видео, там, где они на вертолёте залетали на офигительный айсберг и скатывались к самому морю. Вообще улёт!
– Ну да. Я тоже видел его.
Костя схватил доску (так они называли сноуборд), встал перед скамейкой и продекламировал:
– Дамы и господа! У нас тут племянник великого Дарка Райана, а мы сидим и не знаем! Разрешите взять у вас автограф? Вот здесь, прямо на доске: «Жуниору Косте, на добрую память». И вы, несравненная племянница, вот с этой стороны.
– Костя, прекрати! – захихикала Зульфия.
Мальчик с подобострастной физиономией тыкал доску то Айрату, то Зульфие. Они отталкивали её и хохотали. Тогда он навалился на них всех, используя борд в качестве щита.
– Вы никуда отсюда не уйдёте, пока не дадите мне автограф! Хочу автограф!
Хохоча, ребята перевалились через скамейку и некоторое время лежали и смеялись, созерцая перевёрнутый мир.
Отдышавшись, Витя спросил:
– Айрат, а ведь твой дядя наверняка научил тебя чему-нибудь эдакому? Каким-то приёмам, фишкам?
– Дядя Рашит, который Дарк Райан, редко приезжает. Давно последний раз был. Он в райцентре живёт и, кажется, энергетиком работает. В свободное время ездит по миру и катается на сноуборде. Раньше ведь горнолыжки здесь не было. По горам идёт ЛЭП. Отец говорил, что дядя Рашит с детства на этих горах вдоль ЛЭП на охотничьих лыжах гонял. С утра до ночи. Потом прошёл испытание и уехал.
– Какое испытание? – насторожился Витя.
– У нас говорят, что тот, кто в полную луну пройдёт по дороге дикого коня, станет очень удачливым охотником. Дядя Рашит решил, что, если скатится с самой высокой горы на дороге коня в полнолуние, станет великим спортсменом. Скатился и уехал.
– Ничего себе! – восхищённо пробормотал Витя. Он обожал разные тайны и мистику. – А где этот путь коня?
– Вдоль ЛЭП. А гора, с которой скатился дядя Рашит, – вот она.
Айрат встал и указал рукавицей на противоположный склон. И действительно, городские мальчишки раньше не замечали, что с противоположной стороны от горнолыжного склона тоже была своего рода трасса, только совсем не приспособленная для катания. Тут и там торчали каменные глыбы, из-под снега пробивались кусты. Местами виднелись резкие провалы. Это была просека под высоковольтные линии электропередач, посреди которой высились железные колоссы опор.
– А что, я бы скатился, если бы мне гарантировали, что я стану чемпионом мира по сноубордингу, – сказал Костя.
– Ну, не знаю, – сказал Витя, залезший на скамейку и внимательно изучавший противоположный склон, мысленно прокладывая путь.
– Боишься, что ли? – усмехнулся Костя. – Ладно-ладно. Маленький ещё. Подучись пока. Здесь нужно быть крутым и продвинутым, чтобы не облажаться. Я бы смог.
Невидимая иголочка кольнула Витю в сердце. Зачем так говорить с ним в присутствии Зульфии? Эта девочка очень нравилась Вите. При виде неё он часто терялся и вёл себя, как полный осёл. Если он мог как-то помочь ей: понести сноуборд или угостить бутербродом, – он был счастлив весь остаток дня. В общем, она ему очень и очень нравилась. И Костя знал это! Так говорить сейчас – это было нечестно!
– Ничего я не боюсь! Просто сегодня не полнолуние. А завтра уезжать, собираться. Снаряжение сдать надо.
– Да ладно тебе! Я же вижу, что кишка тонка.
– Витя, не слушай его. Это просто сказки. Никакой дороги дикого коня нет, – попыталась разнять мальчишек Зульфия.
– Вот именно, незачем тебе становиться лучшим фрирайдером, – продолжал ехидничать Костя.
– Хочешь – давай скатимся сегодня ночью! – не выдержал Витя.
– Давай!
– Давай!
– Порешили? Сегодня, в час ночи, здесь!
– В час ночи здесь! И посмотрим, у кого кишка тонка! – ответил грубо Витя.
Ребята, насупившись, смотрели друг на друга. Переходить дальше на личности желания не было. Они, не сговариваясь, разошлись в разные стороны.
Витя уже пожалел, что согласился. Как он это проделает? Ведь, действительно, нужно сдать доску и снаряжение. Да и уйти из отеля втихаря – не такая простая задача. Не говоря уже о том, что склон даже днём выглядит пугающе.
Айрат не вмешивался, молча прилаживая крепления. Зульфия же во все глаза смотрела на мальчишек, переводя взгляд с одного на другого. Потом резко развернулась и села на скамейку, всем своим видом выражая неудовольствие.
Молчание затягивалось. Распалённый спором, Костик ходил по краю спуска. В нём бурлили противоречивые чувства. Он тоже понимал, что предложение скатиться ночью было безумием, но его самолюбие было задето, а он никогда не умел вовремя останавливаться. Он чувствовал определённое превосходство над своими друзьями. Во-первых, он был старше. Во-вторых, он был выше их. Он был действительно высокий, как каланча, и мог соперничать в этом вопросе с иными взрослыми. Сухощавый и жилистый, в свободном балахоне от Burton, с размашистыми, как у эстрадного рэпера, движениями, густыми, растрёпанными и выкрашенными в пепельный цвет волосами, он действительно пользовался определённым авторитетом среди детей. Но использовать его не умел, так как об ответственности имел крайне отдалённое представление. В довершение всего Костик был крайне непоследовательным и часто менял своё решение. И это сильно не нравилось Вите, поэтому он периодически закусывался с Костей. К счастью, никаких серьёзных последствий эти ссоры не имели, и всегда кто-нибудь из ребят шёл на попятную.
Немного успокоившись, Костя подошёл к ребятам. Нужно было как-то выходить из ситуации, которую сам и заварил. Он нарочито хитро поглядел на друзей, обернулся к Зульфие и произнёс:
– Махира хита мута бым.
Зульфия тоже посмотрела на него, но недоумённо. Костя незаметно подмигнул ей.
– Хара-мира хырлым бы, – помедлив, ответила она, слегка улыбнувшись.
– Хуката мут? – удивлённо произнёс Костя.
– Карямба, – уверенно ответила Зульфия.
– Что это вы там такое говорите? – пробурчал Витька.
– Я поздоровался и спросил: «Как дела?» – сказал Костя.
– А я сказала, что всё хорошо, – улыбнулась Зульфия.
– Это по-каковски?
– Это тайный код американских спецслужб.
– И что же в нём тайного? Вот я знаю, как будет «как дела?»: махира мумба хара.
– Не. Это ты какую-то ерунду сказал. Повторить слова невозможно. Там каждые пятнадцать секунд меняется шифр, – парировал Костя, радуясь своей выдумке.
– Да ну! Ну-ка, скажи что-нибудь!
– Харабура дым.
– И что он сказал? – обратился Витя к Зульфие.