Оценить:
 Рейтинг: 0

Государь Петр I – учредитель Российской империи

<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
7 из 8
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Подписание «вечного мира» означало, что Русское царство (его в Европе называли Московией) вступало в «Священную лигу» – военный союз Польши, Австрии и Венеции против Турции. Москва обязывалась начать военные действия против султанского вассала – Крымского ханства. Тем самым в идущей войне отвлекалась от польских и австрийских владений крымская конница. Но, готовя поход на Крым, Россия тем самым защищала собственные пределы на юге, подвергавшиеся частым разбойным набегам крымских татар.

Петр I стал свидетелем того, как военная сила царства готовилась, таяла и возвращалась ни с чем из двух Крымских походов. Первый из них состоялся в 1687 году. В мае месяце, пока степные травы еще не успели выгореть, 100-тысячная армия с 350 пушками под командованием большого воеводы князя Василия Голицына выступила в поход на Крым. Войска сопровождали огромные обозы. Но уже в июне поход пришлось прекратить еще на далеких подступах к Перекопу. Едва ли не главной причиной стали степные пожары, вызвавшие бескормицу для десятков тысяч лошадей, и отсутствие питьевой воды. В русском стане погибло много людей. Из-за массового падежа лошадей пришлось бросить обозы.

В умышленном поджоге степи обвинение пало на малороссийского гетмана Самойловича, который не желал похода на Крым, боясь усиления Москвы. Корыстолюбивого и непопулярного среди украинского казачества гетмана низложили и вместе с сыном отправили по этапам в Сибирь. Новым гетманом Левобережной Украины стал Иван Мазепа, личный враг Самойловича. Пройдет время, и он станет «потаенным» врагом петровской России.

Василий Голицын, талантливый государственник, но бездарный полководец, отправил в Москву победное донесение о том, что крымский хан так и не решился вступить с ним в сражение, укрывшись за Перекопом. Софья организовала своему фавориту торжественную встречу в Москве как победителю.

Затем последовал второй Крымский поход 1869 года, который готовился намного серьезнее, чем первый. Он начался ранней весной, в мае. Общая численность русского войска на сей раз определялась разрядной росписью в 117 446 человек: московских чинов, дворян и детей боярских, солдат, копейщиков, рейтар и гусар, стрельцов, пушкарей и прочих воинских людей. 30–40 тысяч украинских казаков должен был привести с собой гетман Иван Мазепа. Войсковой «наряд» состоял из 350–400 легких пушек. Они прекрасно годились для отражения атак легкой на ход крымской конницы, но совсем не годились против перекопских укреплений. В этом состояла серьезная ошибка большого воеводы князя Василия Голицына.

На сей раз войска двигались не одним огромным каре, а новым походным порядком: авангард, большой полк и четыре «разряда». Теперь русской рати приходилось отбивать частые наскоки ханской конницы. На полевое же сражение неприятель не решился, укрывшись за Перекопом. Когда войска Голицына подошли к нему, то увидели перед собой первоклассную по тому времени крепость с турецким гарнизоном, подкрепленным конницей крымского хана.

Перед «канцлером и генералиссимусом» Василием Голицыным (так его называли иноземцы) встал вопрос: штурмовать Перекоп или нет? Ответ на него следовало дать без промедлений. Силы позволяли пойти на приступ, но тогда осадный стан пришлось бы раскинуть в безводной степи, да еще песчаной. Легкие пушки совсем не годились для осады, а тяжелых, крупного калибра орудий не имелось. Предстояли огромные осадные земляные работы, чтобы засыпать глубокий крепостной ров.

Простояв сутки под Перекопом, князь Василий Голицын приказал повернуть назад, домой. Современники и последующие исследователи называли Крымские походы 1687 и 1689 годов полностью неудачными. Однако европейские наблюдатели тех событий расценивали Крымские походы русской рати под начальством «большого воеводы» князя Голицына совсем иначе. Они называли поход огромной армии, где конница не составляла и половины ее численности, через Дикое поле с его бескормицей и безлюдьем несомненным достижением в области военного искусства.

В ходе походного движения были стерты с лица земли турецкие крепости на Днепре – Кызыкермен, Шахкермен и ряд других. Успешно отбивались нападения многотысячной крымской конницы, лучшей конницы турецкого султана. Отмечалась и высокая организация походного порядка русских войск.

Следует отметить еще одно немаловажное обстоятельство. Во всех военных столкновениях с Крымским ханством русская рать не предпринимала ранее активных наступательных действий за приделами пограничных засечных черт. На сей же раз Крымские походы засвидетельствовали изменение соотношения сил на южном порубежье Московского царства.

Когда князь Василий Голицын вернулся из второго Крымского похода, правительница Софья учредила манифест о награждении «первого воеводы» и участников неудачного военного мероприятия. Когда высочайший указ доставили Петру I на подпись, он отказался утвердить его. Им было сказано, что за позор ратных людей не награждают.

Царице Наталье Кирилловне стоило больших трудов уговорить заупрямившегося сына поставить подпись под высочайший указ. Тогда тот проявил характер в другом. По установленной традиции так и не состоявший полководец из княжеского рода Голицыных приехал с поклоном в царское село Преображенское, второй царь не принял ни его самого, ни походных воевод.

…В годы правления Софьи Алексеевны в 1862–1687 годах шли военные столкновения русских с китайцами на Амуре, куда казаки-землепроходцы и промышленники пришли из Забайкалья и Якутска. Выстроенная в 1651 году на амурском левобережье крепость Албазин – деревянный острог, окруженный рвом и валом, – неоднократно подвергалась нападениям китайских войск с осадой и артиллерийскими бомбардировками.

В 1685–1686 годах огромная китайская армия, пришедшая из Маньчжурии, осадила Албазин и подвергла его жестокому обстрелу из многочисленных пушек. В конце концов малочисленный гарнизон, у которого на исходе оказались огневые припасы и провиант (китайцы полностью уничтожили посевы русских близ города), вынужден был пойти на переговоры. Остатки албазинского гарнизона оставили крепость и ушли в Нерчинск. Китайцы разрушили поселение. Спустя немногое время Албазинская крепость, перекрывавшая Амур, была восстановлена. Китайские войска, пришедшие из Маньчжурии, вновь осадили городок. Москва начала долгие переговоры с Циньской империей…

Все же не внешнеполитические проблемы, война с Крымом, умиротворение московских стрельцов, борьба с раскольниками являлись главными проблемами для правительницы Софьи Алексеевны. Все годы ее властвования в Кремле свелись к схватке за захват и удержание державной власти. И в том противник был у царевны один-единственный. Второй царь Петр I Алексеевич подрастал, и с каждым годом близилось его совершеннолетие. А это ознало его автоматическое полновластие и уход в тень «великой государыни» Софьи Алексеевны. Ей в том иллюзий строить не приходилось.

…После кровавых майских событий 1682 года малолетнего Петра и его мать, вдову-царицу Наталью Кирилловну, удалили из столицы в подмосковное село Преображенское, где находился загородный царский дворец. Никакой роли в политической жизни государства они теперь не играли, хотя имя царя Петра I продолжало регулярно появляться на «государевых» грамотах.

Цари-соправители участвовали во всех официальных и церковных торжествах. Они хорошо усваивают состав богослужебного обихода кремлевской жизни. Но братьев Алексеевичей разнит отношение к окружающей жизни. Беспристрастный наблюдатель секретарь шведского посольства Кемпфер так описывает прием посла Швеции с участием царей Московии:

«В Приемной палате обитой турецкими коврами, на двух серебряных креслах под иконами сидели оба царя в полном царском одеянии, сиявшем драгоценными каменьями. Старший брат, надвинув шапку на глаза, опустив глаза в землю, никого не видя, сидел почти неподвижно; младший смотрел на всех; лицо у него открытое, красивое; молодая кровь играла в нем, как только обращались к нему с речью. Удивительная красота его поражала всех предстоявших, а живость его приводила в замешательство степенных сановников московских.

Когда посланник подал верующую грамоту и оба царя должны были встать в одно время, чтобы спросить о королевском здоровье, младший, Петр, не дал времени дядькам приподнять себя и брата, как требовалось этикетом, стремительно вскочил со своего места, сам приподнял царскую шапку и заговорил скороговоркой обычный привет: “Его королевское величество, брат наш Каролус Свейский по здорову ль?” Шведскому дипломату Кемпферу одиннадцатилетний царь Петр I, если судить по его запискам, показался шестнадцатилетним юношей».

…Царевна Софья не баловала поселившихся в Преображенском опальных родственников по отцу деньгами, ссылаясь на скудность кремлевской казны. Но им «денежно» тайно помогали патриарх Иоаким, ростовский митрополит и влиятельнейший на Руси Троице-Сергиев монастырь.

В селе Преображенском маленький Петр I продолжал жить теми же военными забавами, что и в Кремлевском дворце. Считается, что уже в трехлетнем возрасте начинают обнаруживаться военные вкусы и наклонности царевича. Это находит выражение в его любимых «потехах» – играх и игрушках, которыми заполняется детская.

Есть рассказ о том, как отец поспособствовал тому, что военные утехи сына стали для него главной детской забавой. Когда царевичу исполнилось три года, один московский купец в день его именин преподнес царевичу в подарок маленькую саблю. Тот принял ее с необыкновенной радостью, тогда как на прочие подарки смотрел с интересом, но равнодушно.

Маленький Петр велел купцу себя приподнять, поцеловал его в голову и сказал, что он его не забудет. После этого царевич попросил отца опоясать его саблей, а купца чем-нибудь наградить. Государь Алексей Михайлович устроил в честь такого события небольшое дворцовое торжество. Вызванный духовник прочитал молитву, после чего отец опоясал трехлетнего сына саблей. Купец был пожалован званием «гостя». Это пожалование объявил ему сам царевич.

Сабля стала самой любимой игрушкой маленького Петра. Он долгое время не снимал ее с себя, часто засыпая с ней. Царь не мог не видеть тягу сына к воинским упражнениям. Он повелел собрать из дворянских детей несколько сверстников сына, сделать подходящее для них оружие и обучать воинским приемам. С этого времени ратные «потехи» стали любимым занятием для будущего первого всероссийского императора в Кремлевском дворце и во время поездок в государевы подмосковные села. Писатель Алексей Толстой так описывал первые «потешные игры» царя всея Руси:

«Смотря в окно, царица слабо всплеснула руками. По двору бежал Петр, спотыкаясь от торопливости. За ним – долговязые парни из дворцовой челяди, – с мушкетами и топориками на длинных древках. На земляном валу, – потешной крепостице, построенной перед дворцом, – за частоколом стояли согнанные с деревни мужики в широких немецких шляпах. Велено им было также держать во рту трубки с табаком.

Испуганно глядя на бегущего вприскочку царя, они забыли, как нужно играть. Петр гневно закричал петушиным голосом. Наталья Кирилловна с содроганием увидела Петенькины бешеные, круглые глаза. Он вскарабкался на верх крепостицы и, сердясь, ударил несколько раз мушкетиком одного из потешных мужиков, втянувшего голову в плечи…»

Необыкновенная тяга маленького царевича к воинским забавам немало удивляла окружающих его людей из числа не только придворных. Они не без удивления и размышлений говорили: «Что будет с этим ребенком царской крови, когда он придет в возраст?..»

Сохранились кремлевские дворцовые записи за 1675 год, в которых рассказывается об игрушках, которые изготавлялись для петровской детской. Среди них: два лука-«недомерочка», «топорок с обушком, топор простой, чеканец, пяток ножиков, топор посольский…». Затем к этим игрушкам добавляются «булавы, шестоперы, чеканы», «пушечка со станком и с колесцы потешная», 5 прапоров (знамен) тафтяных, 4 топора круглых, 3 топора с обушками, 2 топора простых, 2 буздухана, 2 булавы, 4 ножика, 2 пары пистолей и карабины».

Первым дядькой-воспитателем маленького царевича стал боярин Родион Стрешнев. Мать просила найти сыну учителя кроткого и набожного. Таким учителем стал подьячий Челобитного приказа Никита Зотов, «муж кроткий и смиренный, всеми добродетелями исполненный и в грамоте искусный».

Зотов научил царя «всея Руси» читать, писать, помнить некоторые тексты из богослужебных книг, дал отрывочные знания по истории и географии. «Учительный человек тихий, но бражник» Никита Зотов не был книжником, поэтому на уроках он ограничился заучиванием наизусть Священного Писания, в чем его ученик преуспел, и дружескими беседами, которые оба полюбили. Подьячий ориентировался в ходе обучения не на педагогический план, а на пожелания царственного ученика.

Когда Зотов с учеником прошел все первоначальные премудрости «всяких» наук, на следующем этапе «штудий» предстояло изучение латыни, греческого и польского языков, пиитики, риторики и диалектики. Этим должны были заняться ученые монахи Киево-Печерской лавры. Но Наталья Кирилловна почему-то подозревала их в близости к окружению царевны Софьи и потому приглашать новых учителей для сына не стала.

Так с 13 лет Петр, оставшись по тем понятиям недоучкой, остался предоставленным самому себе. Полученной свободой от «учений» он воспользовался с лихвой, обратив ее на военные игры и на все, что было с ними связано. Петр I так и не научился грамотно писать, делая в своих писаниях большое число грамматических ошибок. Но надо заметить, что будущий первый император России к концу жизни достаточно свободно владел тремя языками – немецким, польским и голландским. То есть он вполне обходился без переводчиков (толмачей).

По этому поводу историк В.О. Ключевский заметит: «И на том подьячему спасибо!» Здесь следует заметить: ученик сохранил к первому своему учителю известную долю благодарности: Никита Зотов закончит свою жизнь с титулом графа.

Любознательный, от природы одаренный и неутомимый в готовности черпать самые обширные знания, юный государь добывал их еще и из прочитанных книг, бесед со знающими людьми. Поэтому Петр I в зрелые годы поражал собеседников глубокими познаниями в кораблестроении, артиллерии, фортификации, военной тактике, истории и географии. Но в его знаниях с детства превалировали науки о военном деле.

Маленький царь Петр Алексеевич любил играть в войну, но только не оловянными солдатиками. Его товарищами по ратным играм стали «потешные» – его сверстники из знатных семей и дворцовая челядь годами заметно постарше. Государь «всея Руси» любил огненные потехи, то есть стрельбу из пищалей, пистолетов, пушек; сам старался что-то мастерить, строить земляные «фортеции».

Постепенно вокруг царя Петра оказались в числе комнатных стольников (их насчитывалось около сотни человек) «почитай все молодые люди первых домов. Это были родовитые Долгорукие, Стрешневы, Куракины, Трубецкие, Одоевские, Троекуровы, Апраксины, Репнины, Нарышкины, Плещеевы, Бутурлины, Урусовы, Головины… Придет время, и многие из них станут офицерами «потешных» Преображенского и Семеновского полков, родоначальников русской гвардии. Так составлялась «партия» Петра: развязка в противостоянии его со старшей сестрой неумолимо приближалась для последней.

В селе Преображенском при царице Наталье Кирилловне, то есть в ее свите, находились такие знатные люди, как князья Михаил Черкасский и Иван Урусов, дядя юного царя кравчий князь Борис Голицын. Они являлись не просто ее сторонниками, а еще и советниками.

Среди приближенных к юному царю значатся бояре Тихон Стрешнев, Иван Кондырев (начальник Конюшенного приказа) и Петр Шереметев-большой (начальник Оружейной палаты). Царь Петр считал своими друзьями Федора Апраксина и Федора Троекурова. Близким человеком к нему стал сын погибшего Артамона Матвеева – Андрей, получивший отличное образование. Андрей Матвеев был известен среди иностранцев, живших в Москве, еще и тем, что «жена его была единственная русская женщина, которая не румянилась».

Правительница Софья и ее окружение снисходительно посмеивались над «потешными» чудачествами второго царя. Они к тому же видели, что военные забавы отвлекают его от любого участия в государственных делах, кремлевских официальных и духовных церемониях. Некоторые исследователи считают, что сам Петр I сознательно давал повод так думать о нем за кремлевскими стенами.

Но Петр быстро взрослел и мужал не в пример своему старшему брату, первому царю Ивану V. В окружении царевны Софьи заговорили («зашептались») о том, как «удалить» второго царя из рода Нарышкиных. Речь шла и о крайних мерах, то есть о тайном цареубийстве.

Против них высказался князь Василий Голицын: фаворит дал правительнице иной совет. Он предложил женить первого царя Ивана Алексеевича – слабоумного первого законного наследника престола. Тот почти не видел, был косноязычен и с детства страдал цингой. И, что самое важное, не помышлял о соперничестве за власть ни со своей старшей сестрой, ни с младшим братом. То есть дворцовой тайной дипломатией царь Иван не занимался никак.

Софьинский фаворит Голицын трезво считал, что планы насильственного устранения юного Петра I «от царства» опасны для «великой государыни» Софьи Алексеевны. Могло случиться всякое. Греческий историк XVIII столетия Феодози писал о том, что советовал князь Василий Голицын царевне Софье: «Царя Иоанна женить, и когда он сына получит, кой натурально имеет быть наследником отца своего, то нетрудно сделаться может, что Петр принужден будет принять чин монашеский, а она, Софья, опять за малолетством сына Иоаннова, пребудет в том же достоинстве, которое она желает».

Такое смотрелось полной реальностью. Хотя Иван Алексеевич и не высказывал открыто намерений жениться, но под энергичным напором властной сестры согласился. По стародавнему обычаю для него сделали смотр невест. Софья сама выбрала брату пышущую здоровьем девушку, которая могла, по ее мнению, принести Ивану V сына-наследника. Это была Прасковья Салтыкова из древнего, знатного рода.

Свадьба обладателя на двоих шапки Мономаха состоялась в сентябре 1684 года. Через четыре года царица Прасковья принесла мужу первенца, а затем еще четверых детей. Но все они были царевнами, девочками. Ни одна из них на престол претендовать не могла. Возможно, именно такое обстоятельство привело царевну Софью Алексеевну к мысли укрепить личную власть. В 1686 году, 23 апреля, она «наименовала себя вместе с державными братьями Самодержицей всея России»; новый титул царевны сообщен был из Посольского приказа, которым управлял князь Василий Васильевич Голицын, 23 апреля во все концы России.

…Если кто в те годы наблюдал за «потешными» забавами подрастающего царя Петра Алексеевича, то такой человек не мог не задуматься о серьезности таких игр для будущих лет. Петровских «потешных» сперва набиралось десятка два. Для них были построены потешная изба, деревянный шатер, деревянные пушки и рогатки. В 1863 году, весной, Петр I имел для своих игр «войско» до 50 человек. Так была образована Потешная рота.

В отличие от устоявшегося мнения среди «потешных» преобладали не петровские сверстники, а взрослые. В июле 1683 года у царя Петра I для военных игр уже было 16 «пушек малых железных и медных» (то есть полевых орудий), с которыми, разумеется, подростки справиться не могли. Их обслуживали такие профессиональные пушкари, как известные для истории Сергей Бухвостов (ему поставлен памятник в Москве) и Еким Воронин, первые солдаты зарождающегося «потешного» Преображенского полка.

Известно, что мастера Оружейной палаты изготовили мишень, по которой царь Петр и его «потешные» учились стрелять из малых пищалей, то есть ручниц. Мишень представляла собой «человека деревянного, вышиной 2 аршина, толщиной по размеру, в руке меч длиной 1 аршин с четвертью, а (в) другой колесо, мерой кругом пол аршина».

Из села Преображенского в Московский Кремль, в Оружейную палату идут одно за другим петровские требования прислать то различное оружие, то огневые припасы. Примером могут служить такие царские указы дьякам Оружейной палаты: «Прислать… 16 пар пистолей, такое же число карабинов с перевязями, с медной оправой». «Прислать… 16 мушкетов, 15 карабинов, 8 карабинцев маленьких, луки со стрелами». «Прислать… лук потешный, гнездо северег (стрел) шефраненых с белохвостцовым орловым перьем, гнездо ж северег стольничьей статьи, 5 самопалов новых, два карабинца потешных с замками и с жагры». «Прислать… лук с буйловыми костьми, два лука турецких» и так далее.

По мере увеличения числа «потешных» в Преображенское из кремлевской Оружейной палаты все больше и больше доставлялось оружия. Теперь юный царь-государь уже не запрашивал луки и стрелы: ему требовалось ручное огнестрельное оружие, все больше пороха и свинца для литья пуль. Из кремлевской Оружейной в Преображенское везли подводами пищали «винтованные и завесные», карабины, пули «разных статей» пудами…

Вскоре «потешных» набралось на два батальона примерно по 300 человек. Вооружение они получали по царским требованиям из Кремлевского арсенала. К 1687 году число петровских солдат приблизилось к тысяче человек. В 1692 году батальоны были развернуты в «потешные» Преображенский и Семеновский полки. Свои названия они получили от сел Преображенское и Семеновское, которые разделял только Хапиловский ручей. Была сформирована и бомбардирская (артиллерийская) рота, которая стала частью «потешного» Преображенского полка.

<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
7 из 8