Запыхавшись, я начала поправлять свои волосы. Мы уже зашли в кафетерий, как я увидела двух парней, которые начали кричать Элайзе, они сидели за столом около стойки с напитками.
– Эй, ребят привет, знакомьтесь это наш новый птенчик, модам Ева Куинси. Прямиком из самой Великобритании!
– Привет, знайте, она меня заставила сюда прибежать и не говорила до последнего, куда мы направляемся, – сказала я, обращаясь к парням, и в этот момент сев за стол добавила.– Как вы справляетесь с ее бешеными демонами, которые я уверенна, живут в ней?
– Да мы привыкли уже, – ответил парень с веснушками.– Меня, кстати, зовут Сэм Фирн. Хочу заметить у тебя красивое платье.
– Спасибо большое, Сэм. Мне, правда, приятно, – я начал смущаться.
– Вот ребят смотрите один комплимент в ее сторону, и она уже красная, как помидор, – сказала Элайза, поправляя свой коричневый комбинезон и села рядом со мной.
– Что ты на нее накинулась, Элайза это для тебя даже перебор, начни заниматься важными вещами, а не курить что-то с утра. Например, спортом, – сказал парень во всем черном и сразу начал есть свое яблоко.
– Если что я давно уже бросила все это. Но курить обычные сигареты не могу перестать, так что я наполовину за здоровый образ жизни, я, же катаюсь на велосипеде. Так что Дэрек замолчи лучше, ешь сове яблоко, молча, – проворчала Элайза.
Я слушала их, но потом увидела, что в кафетерий зашел Джон, он шел с каким-то парнем совершенно подавленный. Я раньше не встречала его и вообще не похоже, что они отличные приятели. Они медленно прошли мимо нашего стола, где я сидела и сели на диванчики. Парень с длинными волосами осталась сидеть, а Джон пошел, по-видимому, за кофе.
– Ребят я пойду, что-нибудь возьму себе попить, а то в горле пересохло. Если хотите, можете не ждать у меня все равно сейчас урок в другом крыле корпуса, у меня химия, так что пожелайте мне удачи.
– Я могу сходить с тобой, если хочешь у меня тоже следующий урок химия, – сказала Элайза.
– Нет, все хорошо иди с парнями, увидимся на уроке.
Быстро взяв в руки рюкзак, я пошла к стойке. Я не успела встать за ним, чтобы случайно коснуться его и начать разговор. Передо мной встала девушка с пышной копной волос, так что я видела лишь плечи и руки Джона. Он не оборачивался назад вовсе. Взяв свое кофе, он пошел к своему приятелю совсем серьезный.
В какой-то момент мне стало жаль его. Так как я владею навыком сочувствия, я хотела сцепиться со своих принципов и подойти к нему и спокойно обнять и поговорить.
– Девушка, что будете брать?
– Вы это мне?
– Кому же еще, вы последняя в очереди, – улыбнувшись, ответила милая женщина.
– Извините, я буду черный чай с чабрецом.
Расплатившись, я взяла стакан и не в силах смотреть на его грусть, я пошла в коридор в соседнее крыло. Перемены уменьшили, и я боялась опоздать еще на один урок.
Сев на лавочку рядом с каким-то кабинетом я решила написать Джону. Написав короткое сообщение, я не смогла его отправить, поэтому стерла его так же быстро, как и написала.
Из кабинета, рядом с которым я сидела, я услышала звуки фортепиано, посмотрев на надпись на двери, я увидела, что это кабинет «музыкального искусства». Я тихонько приоткрыла дверь, чтобы увидеть, кто играет. И увидела там Томаса. Я зашла в кабинет наполненный светом солнца, в этом классе были огромные окна, он сидел и играл. Я села на один из стульев, которые стояли в этом кабинете. Том даже не заметил, он играл не останавливаясь. Я смотрела отдаленно от него на его ладони, как они плавно двигались по клавишам то черным, то белым. Закончив играть, он обернулся в мою сторону.
– Вы прекрасно играете, – сказала я, смотря прямо ему в глаза.
– Спасибо, но я не знал, что у меня будут зрители, и почему ты говоришь со мной на «вы». Мне сразу кажется, что я слишком старый, не нужно.
– Извини, запомню. Ты играл Людвига ван Бетховена[4 - Людвиг ван Бетховен (1770—1827) – немецкий композитор, пианист и дирижёр, последний представитель «венской классической школы»] или я ошибаюсь? – пытаясь сменить тему, спросила я.
– Да, мне нравится его восьмая соната[5 - Соната для фортепиано№8 – музыкальное произведение, написанное немецким композитором Людвигом ван Бетховеном в 1798—1799 годах.]. Ты тоже играешь?
Его явно удивило мое познание в музыкальной индустрии.
– Да, верней играла раньше. Сейчас из-за переезда мне просто не на чем, у нас в доме нет инструмента, он остался в прежней квартире.
– Ты можешь играть здесь в школе. Думаю, что очереди огромной не будет, только придется делить его со мной, – он улыбнулся так же как при первой встречи.
– Звонок, мне нужно идти ну урок. До встречи.
– Еще увидимся.
Все разговоры с ним казались мне бесчеловечно короткими. Разве это справедливо? Мне было мало его сказанных слов, мне хотелось говорить с ним часами, сутки напролет.
Глава 3
Придя домой уже ближе к девяти часам вечера. Я прошла в комнату и решила, так как мамы еще не было, включить послушать музыку. Музыку я слушала где-то до часу ночи при этом, ища место, куда можно съездить с классом. В это время мне пришло сообщение от Элайзы, и то, что в пятницу намечается вечеринку у одной знаменитой девчонки из нашей школы. Я согласилась, конечно же, я ни разу не была на таких событиях, видела только в фильмах. Поняв, что уже засиделась, я отключила музыку, что играла на всю комнату и улеглась спать. Не успела я положить телефон на тумбочку, как мне пришло уведомление от Джона, он написал «Привет, как ты? Извини, если обидел, могу я позвонить тебе, если ты не спишь? Ответь, пожалуйста, как прочитаешь это сообщение. Прости меня за мои глупости».
Это было бы не справедливо если бы я отказалась от того, чтобы он мне позвонил, но я не могла после того как он со мной обошелся, просто так вернуть все что только начиналось. Я ничего ему не ответила, я просто хотела разобраться в себе и понять прощаю ли я его.
Порой мои друзья делали тоже самое, но я ведь не виновата в их проблемах. Может я сама того не замечая так обходилась с ними, что они потом делали так же. Все это глупости, но когда человек тебе важен ты начинаешь копаться в себе, чтобы понять какие причины у него есть чтобы обходиться с тобой так, как делает сейчас Джон.
Это вторая ночь как я плохо сплю, мне кажется, скоро я вообще перестану спать. Я пролежала около часа, смотря в окно на звезды. В это время пришла мама, я не стала спускаться вниз, потому что понимала, что она устала.
Я взяла в руки телефон и просто не знала, что делать. Все же написать или не делать ничего. Я не понимала, что со мной происходит и почему такой выбор для меня сейчас очень тяжелый. О чем мы бы говорили? Чтобы я ему сказала или чтобы он мне сказал. Когда я хотела поговорить, он даже слушать не стал, а я теперь не сплю и все думаю, и думаю о том, как поступить. Нужно ли мне все это? Нет. Я просто хочу свободы и просто хочу, чтобы мы понимали друг друга.
Проснувшись по будильнику, как нестранно я выспалась, я пошла умываться. Сегодняшний день был пасмурным и наверняка сегодня будет дождь. Поэтому выйдя из ванны, я надела джинсы и серую толстовку с надписью «morality», «мораль».
Даже здесь меня нашел холод. Я так безжалостно пыталась от него убежать, но он все равно догнал меня. Порой здесь погода сменялась также быстро, как эмоции человека во время ссоры.
Я заделала быстро пучок и пошла вниз. Сегодня я некуда не опаздывала, поэтому у меня было время позавтракать.
– Доброе утро, мам. Почему ты так поздно вчера пришла?
– Доброе утро милая, – она поцеловала меня в лоб.– Вчера после работы меня позвали на свидание, я не могла отказать. Он такой прелестный и заботливый и еще он подарил мне мои любимые белые розы, – она указала на вазу, что стояла на столе.
– Я рада. Надеюсь, он заботливый, – сев за стол и откусив мамин шедевр я продолжила.– Очень вкусные блинчики, можешь подать ягоды.
– Да держи. Как прошел твой первый день в школе? Завела друзей? Как тебе учителя? Что там с Джоном?
– Слишком много вопросов для утра, – с улыбкой ответила я.
– Давай отвечай и не торопись, сегодня ты рано встала, – сказала мама сев напротив меня за стол.
– Ну, я подружилась с Элайзой, мы с ней в одном классе. Она познакомила меня со своими друзьями, так что пока все хорошо. Учителя все хорошие, есть, конечно, строгие, как например преподаватель физики, но думаю, я найду с ними общий язык. С Джоном пока все трудно.
– Не беспокойся, вы так отлично ладили, так что все будет у вас хорошо. Может он просто переживает за школу, даже не знаю, может, переживает за себя. Ты его спрашивала, почему он так себя ведет? – положив в рот кусочек блинчика, она запила апельсиновым соком.
– Да, но он даже не стал отвечать. Он просто сказал, чтобы я ушла и то, что он не в духе. Вчера он написал мне, а я решила, что лучше будет разобраться в себе для начала, наверняка он так уже сделал и поэтому готов. А я упустила этот момент, постоянно выдумывая и делая себя виноватой.
– Неважно, что сейчас происходит главное то, что он понял, что тебе не просто так. Ты обязательно поговори с ним, когда будешь готова. Порой людям нужно давать время.