Цена одержимости

© Алеса Ривер, 2026

ISBN 978-5-0069-8476-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Ретт

Ретт выскочил из машины, сжимая в потной ладони клочок бумаги с адресом. Пять часов. Пять долгих часов он искал её — ту, что сбежала, оставив лишь холодный след на остывшей подушке. Последний раз ему хватило и часа, чтобы ее найти. И вот теперь… вот-вот она снова будет в его руках.

— Она ведь любит меня, — шептал он, сверяясь с адресом. — Не может не любить. Это всё… это всё не по-настоящему.

Улица Гроув-стрит, 44. Второй подъезд. Четвёртый этаж.

Он поднял голову, всматриваясь в тёмные окна. Ни одного огонька. Ни малейшего движения за стёклами. Может, она уже спит? Может, сейчас он увидит её силуэт — хрупкий, знакомый до боли, — в одном из окон? Но дома молча смотрели на него пустыми глазницами, будто издеваясь над его надеждой.

Ретт решительно шагнул к подъезду. Домофон слева от двери — дешёвый, обшарпанный, как всё в этом квартале. Он не понимал. Не понимал, как она могла оказаться здесь. Его Оливия — женщина, привыкшая к шёлковым простыням и аромату жасмина по утрам, — теперь прячется в этой дыре?

— Это порча, — повторял он, как заклинание. — Ведьма сказала: это побочный эффект. Жертва ворожбы пытается убежать от магии. Значит, она убежала не от меня. Она убежала от этого.

Он успокаивал себя, но внутри всё дрожало. Дрожало от нетерпения, от страха, от странного, щемящего чувства, будто он стоит на краю пропасти и вот-вот сорвётся.

Четвёртый этаж. Звонок в первую дверь. Тишина. Во вторую. Снова тишина. В третью. Четвёртую. Ни звука. Ни шороха. Ни её голоса.

— Ведьма не могла солгать, — он начал ходить вперёд-назад у подъезда, сжимая кулаки. — Мы связаны кровью. Всё, как в книге моей матери. Всё должно сработать.

Но что-то было не так. Что-то не сходилось. Почему ни одна квартира не отвечает? Почему в доме ни души? Почему даже ветер замер, будто затаил дыхание, наблюдая за ним?

Ретт остановился, прислонился к холодной стене подъезда. В груди что-то сжималось — не то страх, не то отчаяние. А вдруг… вдруг она уже ушла? Снова?

— Нет, — он резко выпрямился, стряхнув наваждение. — На этот раз я не позволю. Она моя. Она должна быть моей.

Он снова поднял глаза на четвёртый этаж. Окна по-прежнему были тёмными. Но теперь ему показалось — или это просто игра теней? — что в одном из них мелькнул слабый свет.

— Оливия… — прошептал он, и сердце заколотилось так, что стало трудно дышать. — Я иду к тебе.

***

Его мать умерла два года назад. И на пороге смерти, она наконец решилась объяснить своему тридцатилетнему сыну Ретту Синклеру о причинах его неудачи в любви.

По молодости они с сестрой баловались черной магией: то приворожить парня, то наказать соперницу. Но такая магия всегда оставляет свой след на глупцах. А иногда, еще и берет плату жизнью. Так, умерли все, кем дорожила молодая женщина. Кроме ее сына. Но однажды, когда ему было восемнадцать, он попал в серьезную автомобильную аварию. Тогда-то она и решила вернуться к старой книге и просить неизвестную силу, даровать сыну жизнь и сохранить ее собственную. Магия сработала как надо и Ретт быстро пошел на поправку. Вот только противоположный пол от матери и сына теперь бежал, как от огня. Спустя время мать стала чахнуть на глазах. Вскоре, ее подключили к капельницам у них дома, оставив его состояние на волю Всевышнего. Тогда он нашел ее книгу и прочитал от корки до корки. Если его жизнь предрешена, так почему не попробовать что-то изменить?

Ретт, давно заглядывался на девушку, что переехала в дом по соседству. Она жила со своим парнем и готовилась к свадьбе. Ретт не мог оторвать от нее взгляда. Ее белокурые волосы и голубые глаза напоминали принцессу из мультика «Холодное сердце». Но ее сердце конечно же было горячим и любящим. Столько заботы она дарила тому мужчине. Была всегда мила и приветлива. Встречала жениха с улыбкой и горячим ужином. Одинокий мужчина часто наблюдал за молодой парой представляя себя на месте ее жениха.

Сколько не пытался завести с девушкой разговор, ничего не получалось. Она не замечала его в магазинах. Не приветствовала, как других соседей. Все, чего он был достоин при встрече в людном месте — это хмурый взгляд и быстрый кивок.

Ретт не считал себя дефективным не по физическим данным, не по моральным. Но и секса у него не было уже четырнадцать лет! После той жуткой аварии, когда он лежал присмерти в реанимации, на него ополчился весь женский пол. Девушка его бросила в тот же день, как он очнулся. В университете другие девушки прекратили с ним общение без объяснения причин.

И вот теперь, после стольких лет мучений, эта женщина, зовущая себя его матерью, наконец призналась! В это было сложно поверить. Кто в здравом уме согласится, что магия существует?! Но как иначе назвать поведение девушек в его присутствии?! Это было наказание за то, что его мать совершила!

Может быть, его мать и заплатила сполна за пользование чужой силой, но пора ей и отдохнуть. Ретт собирался исправить свою жизнь и наконец завести семью. Точнее, узнать, что такое семья. Почему-то он был уверен, что белокурая соседка сумеет ему это показать.

Ретт, отключил капельницу в руке матери. Затем, отключил подачу кислорода в маску.

— Прощай, мама. Спи спокойно. — Сказал ей Ретт, наблюдая, как по ее щеке скатилась одинокая слеза. Женщина все поняла. Ей не было обидно за поступок сына. Она чувствовала холодное дыхание смерти рядом с ее кроватью. И с каждым днем это дыхание слышалось все громче. В тот миг, она лишь надеялась, что с ее смертью, сын сможет наконец жить полной жизнью.

Ретт ходил по комнате бросая косые взгляды на умирающую мать. Он надеялся, что с ее смертью разрушиться проклятие. Он же ни в чем не виноват. Это она испортила жизнь и ему, и себе. Женщина закрыла глаза, начиная ощущать, как в легких не хватает воздуха, а без внутривенного лекарства начинает затуманиваться сознание.

Через полчаса мать Ретта умерла в возрасте пятидесяти трех лет. Выглядела она сухонькой старушкой, словно в девяносто. Прежде, чем вызвать скорую, Ретт включил обратно капельницу и подачу воздуха. Ему было жаль мать, но она сама выбрала свою судьбу. Ретт не сожалел о том, что отобрал у матери крохи того времени, что ей оставалось. Он посчитал, что пара лет жизни, привязанной к кровати, ничего не изменят. А Ретт мог упустить жизнь с соседкой красавицей. Ведь теперь, у него был шанс занять место ее бойфренда.

Когда его мать увезла скорая, Ретт первым делом прыгнул в машину и отправился за цветами. Это была весна и в джипе можно было ехать без крыши. На светофоре он подмигнул девушке справа, но она, вздрогнув отвернулась. В цветочном, девушка не поднимала взгляда на него. Быстро вручила ранее собранный букет и поставила на стойку табличку «Ушла на перерыв».

Ретт не мог поверить, что весь ад его жизни продолжался. Как же так?! Что он такого сделал, чтобы его так наказывали?! Виновница ведь умерла! Так почему проклятие еще на нем?

Едва сдерживая ярость, Ретт сел в машину швырнув букет для Оливии на заднее сидение и поехал домой. Дома он вышел на задний двор и подошел к забору разделяющий его дом и дом той девушки. Оливия сажала цветы на заднем дворе своего дома. Она сидела на нижней ступеньке и подрезала листья растений, что-то тихо напевая себе под нос. И Ретт решил рискнуть еще раз:

— Оливия?

Девушка обернулась к нему и вопросительно подняла бровь ничего не ответив.

— Сегодня умерла моя мать. Может быть, ты составишь мне компанию за чашкой кофе?

— Скоро приедет мой жених, Ретт. Соболезную. — Ответила она и поспешила зайти в свой дом спешно положив в клумбу цветы.

Так больше не могло продолжаться. Ретт вернулся в дом и отыскал в комоде записную книжку. Его мать, там хранила номера своих старых знакомых и друзей. Он быстро нашел нужное имя — Миссис Джонс. Сара Джонс была кузиной матери Ретта, с которой они и творили свои магические безумства.

Ретт быстро набрал ее номер и договорился о встрече. На той встрече, с сухонькой старушкой, которая выглядела, как и его мать, он поставил вопрос ребром. Он должен наконец получить то, о чем мечтал. То, что у него отобрали эти две женщины! Сара поклялась на крови, что поможет ему заполучить сердце любой девушки. Ретт показал снимок Оливии на своем телефоне сделанный украдкой и Сара провела какой-то ритуал.

«Иди же к ней, и будь рядом, как можно чаще. Советую взять отпуск на работе. Привязка должна закрепиться», — Сказала ему тогда эта ведьма.

Ретт помчался домой, с нетерпением ожидая реакции Оливии на него. Когда он подъехал, то услышал крики со стороны дома его будущей девушки. Он остался сидеть в машине, чтобы ничего не пропустить и успеть вовремя подоспеть, если нужно будет защищать Оливию.

Пара в том доме ругалась. Он даже услышал свое имя пару раз. Через некоторое время двери их дома открылись, и тот жених выскочил из дома с двумя чемоданами.

— Шлюха! Я ведь доверял тебе! — Кричал он, закидывая свои вещи на заднее сидение машины.

— Я тебе не изменяла, Том. — С грустью крикнула ему девушка. — Я просто влюблена в Ретта, пойми!

Ретт даже не поверил услышанному. Неужели это правда? Мужчина вышел из машины и медленно направился к своему дому.

— Ретт! Ты приехал! — Услышал он на удивление радостный голос Оливии, которая уже бежала у нему. — Скажи, твое предложение насчет кофе, еще в силе?

— Конечно, — поперхнулся Ретт, все еще не веря в происходящее.

— Ты не переживай, Том больше не вернется. — Махнула она рукой в сторону бывшего жениха, который как раз ударил по педали газа.

С тех пор, у них завязались отношения, и Оливия быстро переехала к нему. Свой дом, который ей купили родители, как подарок на предстоящую свадьбу, она отказывалась продавать. Девушка и сама не знала почему. А Ретт не хотел, чтобы она напрягала свой разум и думала об этом. Вдруг она поймет, что здесь что-то не так. Спустя месяц, когда влюбленный взгляд жены не давал повода усомниться в ее чувствах к нему, он вышел на работу. Ретт был директором автомобильного салона в паре кварталов от их района. И каждый раз, когда он возвращался домой, то заставал злую и раздраженную девушку. Она не позволяла до себя дотрагиваться, злилась на него на пустом месте. Ретту приходилось ее долго успокаивать и всеми силами быть ближе к ней, даже когда она запиралась от него в ванной. Он садился на пол под дверь и старался ее отвлечь разными темами. Когда ничего не получалось, и Оливия продолжала плакать, Ретт звонил ведьме Саре. Та объясняла, что это непредвиденные последствия или побочный эффект. Когда он далеко от своей любимой слишком долго, магия дает сбой, и девушка теряет навеянную любовь к нему. Она начинает чувствовать растерянность и страх за своих новые эмоции, которых в ее сердце нет. Чтобы снова усилить воздействие магии между ними, Ретту было нужно ее поцеловать или заняться сексом. Вот только с разгневанной фурией швыряющей в тебя вазы, сексом не заняться. А насилие он не приветствовал. Слишком сильно он любил свою белокурую Оливию.

Но так было до ее побега. Они прожили всего полгода, как однажды он приехал с работы в пустой дом. Оливии не было, ровно, как и ее вещей. На звонки она не отвечала и куда она могла поехать, Ретт не представлял. Целые сутки он сходил с ума объезжая районы, чтобы найти ее. Ему повезло. Он заметил ее подругу на улице, которая шла с китайской едой. Видимо прикупила им на ужин. Ретт ехал за ней до самого дома девушки. Когда он вломился в дом ее подруги, Оливия плакала и кричала. Она просила оставить ее. Но Ретт понимал, что глупышка под воздействием магии сама не знает, что говорит. Он объяснял ей, что любит ее и через час она забудет, что хотела уйти от него. Оливия вооружилась битой, а ее подруга схватилась за телефон набирая номер службы спасения.

Ретт посчитал, что ему не оставили выбора. Он выхватил телефон у ее подруги и ударил девушку головой о стену. Она потеряла сознание и упала на пол.

— Глупая, дай мне свою руку, и я покажу тебе, как люблю тебя. Лия, я виноват. Меня слишком долго не было дома. Но милая моя, любимая…

— Что ты со мной сделал?! Почему при тебе я забываю, что хотела сбежать? Почему мои мысли путаются?! — Заливалась слезами девушка.

Оливия так и не подпустила к себе Ретта размахивая битой. А в таком состоянии, он бы не смог ее увести из квартиры, чтобы не заметили соседи. Кто-то обязательно вызовет копов.

— Ты не оставила мне выбора Оливия. — Тяжело вздохнул Ретт и снял с себя пиджак.

— Я не позволю тебе прикоснуться ко мне, — дрожащим голосом сказала девушка со страхом глядя, как он раздевается.

Ретт знал, что нужно потерпеть неприятных несколько минут и его любимая вновь будет счастливая плавиться в его объятиях. Он потерпит. Ради них обоих. И они снова будут счастливы.

Ретт взял девушку, прямо на полу гостиной, где она пыталась сопротивляться. Он старался быть нежным, но девушка так отчаянно пыталась выскользнуть из-под него, что ему пришлось заломить ей руки за спину и уложить на живот.

Всего через пару минут жестких движений, Оливия расслабилась и ее тело задвигалось с ним в такт. Вот и все. Ретт снова справился. Оливия вновь его, душой и телом.

Когда жена помогала ему застегнуть пуговицы на рубашке с легкой улыбкой на губах, Ретт заметил на тумбе бумагу. Там были записи: «ворожба? Порча? Заклятие?» А ниже несколько номеров телефон каких-то экстрасенсов.

Ретт тяжело вздохнул и попросил любимую налить ему воды. Он был обязан это сделать. Эта подруга не даст им быть счастливыми, раз она что-то заподозрила. Ретт, схватил бессознательное тело девушки и оттащил в спальню. Вернувшись в гостиную, он написал на той же записке с телефонами фразу копируя ее подчерк: «Я так тебя любила…»

— Любимый, что ты делаешь с Рози? — Вошла в комнату Оливия со стаканом воды.

— Ничего милая, твоя подруга решила умереть от неразделенной любви. Ты принимаешь ее выбор и не будешь скучать. Иди в машину.

Оливия удивленно моргнула, но затем улыбнулась ему и отправилась на выход из квартиры. Ретт сделал все как надо, чтобы смерть девушки походила на самоубийство. Она наглоталась таблеток, которые Ретт предусмотрительно рассыпал вокруг девушки, а теряя сознание упала головой на комод. Схватив салфетки, он вытер те места, к которым прикасался руками, чтобы не осталось отпечатков. Надел пакеты на руки, и вытер салфеткой ручку входной двери. Вот и все. Его и Оливии здесь не было. И вообще они не общались с этой Рози.

После этого случая Лия стала более настороженна в отношениях. Она улыбалась и целовала Ретта, но когда она думала, что он не смотрит, то в ее лице что-то менялось. Словно набегала тень. Ретт решил отбросить все сомнения и просто начать жить. Разве он не достоин счастливой жизни после четырнадцати лет одиночества по вине его матери и ее подружки?! Они с Оливией скромно расписались, и провели шикарный медовый месяц на островах. Ретт даже сделал ей подарок. Он купил фитнес студию в здании напротив своего автосалона. Теперь, они вместе ездили на работу и каждый занимался любимым делом.

Так и пролетели два года. Однажды, Ретт завел разговор на счет ребенка. Ему 34, Оливии двадцать четыре. По его мнению, это были символичные цифры, чтобы зачать малыша. Но его жена ушла в себя. К ним на ужин приходили его коллеги с женами. Лия была рядом, но мыслями далеко. Даже в постели она смотрела в потолок молча. Ретт не понимал, что он мог сделать не так. Он рядом, их связь должна быть сильна, но Оливия мысленно была словно не с ним.

И вот, наступил день, когда он вновь вернулся в пустой дом. Его жена снова сбежала. Но ничего, Ретт знал, что вновь ее найдет. Их любовь есть и неважно какого она происхождения. Два года — это приличный срок, чтобы привязаться друг к другу.

***

Ретт взял в машине лом и направился к домофонной двери. Сходя с ума от злости и желания поскорее увидеть беглянку, он быстро взломал дверь. В мгновение он очутился на четвертом этаже, где должна была жить его жена. Вот только дверь квартиры была не заперта. С колотящимся сердцем, Ретт вошел в коридор и замер. Повсюду в беспорядке валялись вещи, а все ящики были вывернуты, словно кто-то что-то искал. В комнате на полу валялся пистолет, который Ретт инстинктивно поднял. Чуть в стороне лежали две пули, а на ковре еще влажная лужа крови. От ужаса, что кровь могла принадлежать его девочке, он выронил пистолет.

— Этого не может быть, — прошептал мужчина.

— Руки вверх! Бросьте оружие! — Позади раздался топот ног, и обернувшись Ретт увидел двух полицейских с направленным на него оружием. Мужчина бросил лом на пол и поднял руки вверх. — Сэр, вы арестованы за убийство и проникновение в чужое жилое помещение. Все что вы скажет, может и будет использовано против вас в суде.

— Но я только вошел! — Закричал Ретт, когда его руки грубо завели за спину и защелкнули наручники. — Проверьте уличные камеры! Я приехал за своей женой!

— А увидев ее с любовником убили? Зачем же вернулись? Хотели прибрать за собой?! — Усмехнулся второй коп и толкнул его в спину. — Шагай.

Глава 2. Гроув-стрит

Оливия

После того, как Оливия и Ретт съехались вместе, девушка стала часто посещать церковь. Сначала, как и положено христианке по воскресеньям. Но затем, два, а иногда, три раза в неделю перед работой. В этом месте ей становилось легче дышать. Оливия сомневалась, что частое посещение было связано с религией. Скорее всего, ей нравилось место, в котором располагалась церковь. Она находилась на окраине города в десяти километрах от жилых районов.

На окраине города, там, где асфальтовые дороги сменялись земляными тропами, а шум машин растворялся в шелесте листвы, стояло тихое место — островок покоя посреди суетного мира.

Белая каменная церковь возвышалась на невысоком холме, словно страж, оберегающий границу между городом и лесом. Её стены, сложенные из светлого известняка, мягко светились в лучах солнца, а крест на крыше, лишённый вычурности, устремлялся в небо с благородной простотой. Единственное украшение — витражные окна с изображением Девы Марии. В ясный день разноцветные стёкла вспыхивали радужными бликами, будто рассыпая по земле осколки небесной палитры.

За церковью простиралось небольшое кладбище — не мрачное, а умиротворённое. Старинные надгробия, поросшие мхом, стояли в безмолвном строю, а между ними пробивались полевые цветы: ромашки, колокольчики, дикие гвоздики. За кладбищем начинался густой хвойный лес — тёмная стена вечнозелёных великанов, чьи кроны шептались с ветром на древнем языке природы.

К церкви вела единственная дорога — неширокая, протоптанная колёсами редких машин и ногами прихожан. Она тянулась по кромке леса, окаймлённая высокой травой, достигавшей щиколоток. В утренние часы над ней висел лёгкий туман, а по вечерам трава искрилась от росы, словно усыпанная крошечными алмазами.

Воздух здесь был особенным — чистым, напоённым ароматами хвои, полевых трав и влажной земли. Он будто промывал лёгкие, избавляя от городской духоты и тревожных мыслей. Тишина тоже была иной — не мёртвой, а живой: её наполняли пение птиц, стрекот кузнечиков, далёкий стук дятла и шелест ветра в ветвях.

Прихожане церкви — немного странные, но неизменно вежливые люди — никогда не задавали лишних вопросов. Никто не интересовался, кто Оливия и откуда она пришла. Иногда ей казалось, будто её сторонятся, словно чувствуют в ней что-то чуждое, необъяснимое. Но это не ранило — напротив, дарило странное облегчение. Здесь, в этом уединённом месте, она могла быть собой.

Оливия часто приходила сюда на рассвете. Она садилась на старую деревянную скамью у входа в церковь, закрывала глаза и слушала тишину. В эти мгновения мир замедлялся, тревоги отступали, а душа наполнялась покоем. Ей казалось, что сама природа шепчет: «Ты в безопасности. Ты свободна».

И в этом тихом уголке, где время текло по-другому, а границы между реальностью и мечтой размывались, Оливия наконец находила то, чего так долго искала: покой.

В это утро Оливия получила в подарок — золотые серьги и огромный букет цветов в честь годовщины их отношений с Реттом. Она была счастлива получить такой подарок, но, когда муж ушел на работу, а она выехала из города, счастье стало меркнуть. Уже не первый раз в душу стали закрадываться сомнения относительно ее собственной жизни. Почему так происходило, Оливия не могла найти ответы. Когда она находилась дома рядом с любимым, все казалось идеальным и правильным, но стоило ей выехать за город все менялось. Она пыталась от него сбегать, чтобы побыть одной, но это не помогло. Ретт нашел ее и объяснил, какая она глупая. А ее единственная подруга перестала с ней общаться. Спустя несколько месяцев Оливия узнала, что Рози покончила с собой. Вот так у нее остался один только Ретт. Родители не простили ей отмену свадьбы и вот уже второй год не общались с ней. Ретт убедил ее дождаться звонка от них, дать им время. Но… Каждый раз, когда она собиралась им позвонить первой, Ретт каким-то чудом убеждал ее не делать этого. Но задумывалась она об этом, только в чудном месте лесной церквушки.

Сидя в церкви, девушка понимала, что нужно им позвонить. Все же она их дочь, и это она их расстроила отменой свадьбы и кардинальной сменой своей жизни. Но что шло не так, когда она возвращалась домой? Почему она напрочь забывала об этом, стоило Ретту сказать хоть слово?

— Я рада, что ты послушалась моего совета полгода назад. — Рядом с Оливией села миссис Вольтер.

Оливия сразу поняла, что эта женщина была из индейского народа. Эта женщина внушала доверие своим пронзительным взглядом добрых карих глаз. Ее глаза будто видят больше, чем лежит на поверхности. В их глубине таится спокойствие человека, который знает цену словам и поступкам. Когда-то её чёрные волосы ниспадали до пояса густой волной, но теперь они собраны в аккуратный пучок на затылке, перехваченный простой кожаной лентой. В тёмных прядях серебрится седина — не признак увядания, а словно отблеск лунного света, накопленного за долгие годы. Она носила простую одежду из натуральной ткани — длинную юбку и блузу приглушённых землистых тонов, украшенную скромной вышивкой по вороту. На плечах — лёгкая шерстяная накидка, повязанная так, как носили её предки. На шее — нитка бус из полудрагоценных камней и резной деревянный оберег.

— Я помню Вас, спасибо. — Улыбнулась она женщине, что когда-то назвала ей адрес более уединенной церквушки подальше от их пригорода. — В этом районе и правда церковь намного приятнее. И хвойный воздух идет мне на пользу.

— Тогда, что тебя гложет, дочка?

— Если бы я знала, — вздохнула девушка. — Когда я дома, у меня лишь иногда просыпается необъяснимая тревога. Меня может успокоить только мой муж. Когда я приезжаю сюда, мне здесь спокойно и хорошо, но вся моя жизнь мне кажется бессмысленной! — Девушка расплакалась неожиданно для себя и закрыла руками лицо.

— Пойдем прогуляемся, девочка. — С недюжинной силой, на удивление девушки, старушка схватила ее за локоток и потянула к выходу из церкви.

Они познакомились полгода назад, когда Оливия была прихожанкой церкви в собственном пригороде, недалеко от дома. Возможно, заметив ее грусть, старушка представилось миссис Вольтер и рассказала о скромной церквушке вдалеке от суеты городской и пригородной жизни. Женщина лет шестидесяти неизменно в красивых платьях, элегантной шляпке и добрыми зелеными глазами, вызывала у девушки приятные чувства. Это было материнское тепло и словно искренняя забота о ней, незнакомой девчонке. На улице старушка не отпустила ее руки и все тянула за собой ближе к лесу.

— Куда мы идем? — Оливия даже не испугалась, почему-то доверяя этой женщине.

— Скажи мне, ты видела у себя дома этот знак? — Старушка взяла палку и на проселочной тропке нарисовала знакомый девушке символ.

— Под кроватью, прежние жильцы нарисовали на полу. Но Ретт сказал, что обязательно его ототрет. — Сказала девушка и вдруг задумалась, — Только почему-то уже два года никак не ототрет. Почему я об этом не вспоминала дома?