Ахалтекинец для президента
Алевсет Алимурадов
О том, как воля и желание могут изменить мир, в котором живешь, отстаивая свои интересы и интересы тех, кого любишь, и без которых невозможно представить жизнь.
Ахалтекинец для президента
Алевсет Алимурадов
© Алевсет Алимурадов, 2019
ISBN 978-5-0050-3454-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
АХАЛТЕКИНЕЦ ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА
«Ахалтекинцы – это золотой фонд культурной верховой лошади всего мира, последние капли того источника чистой крови, который создал всё верховое коннозаводство».
В.О.ВИТТ
Ольга находилась на обслуживании лошадей, когда ее позвали к директору предприятия. Она вошла и тихо поздоровалась. Директор Султан как стоял возле окна, наблюдая за заводом, в котором померкла жизнь, так и продолжал стоять. Типичное настроение во всем коллективе- упадок сил и оптимизма.
– Присядьте, Ольга, – наконец выговорил он с присущим ему акцентом.
– Вызывали?
– Вызывал, – подчеркнуто произнес он.– У нас плохие дела. Вчера была комиссия из полиции, интересовались о финансовых делах…
– Что не могут посчитать пять миллионов рублей, которых выделили на 84 голов маточных лошадей. Какой позор! – Ольга выразила свое возмущение.
– Дело не в финансах, – пророчески проговорил Султан, – я подозреваю, что нам готовят судьбу конной фирмы «Джигита»: расформировать, лошадей на колбасу, а людей под сокращение.
– Неужели? -округлив глаза, выдавила Ольга.
Запищал телефон на краю стола. Султан с пренебрежением подобрал его и, когда увидел номер абонента, встал со словами: «Из минсельхоза»
– Да, да, – ответил он, затем притих. По гримасе на лице Ольга могла догадываться, о чем идет речь.– Да, да, – вновь ответил Султан с сияющим лицом. Ольга подумала, что ему передают хорошие новости.– Хорошо, хорошо, Магомед Гамидович. Да, конечно. До свидания.– он выключил телефон и опустил руку. Он в ступоре продолжал стоять, оценивая ситуацию. Ольге быстрее хотелось услышать сказанное министерским чиновником.
– Что там? – поинтересовалась Ольга
– Хорошая новость, – сказал Султан, обретая дар речи.– К нам собирается приехать Уполномоченный Османов.
Теперь Ольга впала в оцепенение, рассуждая о мотивах визита.
– Это хорошо или плохо? – спросила Ольга.
– Визит Уполномоченного не может означать плохое, – вслух рассуждал Султан.– Плохое они скрыто оставляют на бумаге, заочно – Нам надо бы приготовиться, Ольга. Подарить что-нибудь. Кстати, как сейчас поживает Кел?
Ольга помрачнела. Кел- жеребец двух лет, чистокровный ахалтекинец которого она забрала из конюшни и отдельно выхаживала у себя дома для селекции и была радостью ее жизни.
Султан ждал ответа. а Ольга тянула, осмысливая последствия такого вопроса.
– Кел я никому не отдам, – строго выговорила Ольга, глядя директору в глаза.
– Но это может спасти нас от разорения, – вкрадчиво произнес Султан.– Все-таки Османов, и он вряд ли может осчастливить любого своим визитом. И с нашей стороны будет не этично, если хотя бы не предложим ему коня.
– А если он не откажется?
– Отдадим, подарим.
– Я Кел никому не отдам, – решительно проговорила Ольга и встала. – И не забывайте, что мы занимаемся селекцией.– Она съежилась. и директор смягчил свой натиск, хорошо зная жесткие нравы коллеги, когда речь идет о ее любимцах. -Зачем звали? – сурово спросила Ольга, прежде чем покинуть кабинет директора.
– Я, я… хотел поинтересоваться о Келе, – мучаемый сомнениями ответил Султан.
– Для полицейских, что ли? – с сарказмом спросила Ольга, зная, что статус получателя повысился.
Султан ее вопрос оставил без ответа, но вдогонку сказал:
– На собрании выступишь и скажешь о наших плачевных делах. Я могу положиться только на тебя.
До центральных ворот заводской конюшни оставались несколько шагов. Ольга с кормом для лошадей остановилась и оглянулась, в один момент воскресив в памяти былые счастливые дни конезавода. Основанный 50 лет назад, он по достоинству стал лучшим местом для отдыха и развлечений горожан. По периметру были расположены конюшни, беговые и рабочие дорожки, столовая для зрителей и парковочные места, которые сохранились до последних десяток лет.
Любовь к этим божественным животным наложила нестираемый отпечаток на мою жизнь: поступила в зоотехнический техникум, стала жокеем. Жилетка, сапоги, перчатки, хлыст стали моими рабочими инструментами. Я быстро научилась стать единой целой с лошадью, я садилась на ее спину и она воспринимала меня как продолжение своего тела- никакого напряжения и нервозности. Это полное доверие.
Хорошо помню первые уроки, в которых я сделала ошеломительный прорыв- за несколько часов езды у меня получилось синхронность команд и исполнений при полной согласованности и равновесии. «Прежде всего ты должна на линии отпустить лошадь и узнать, чего она хочет: стартовать или останавливаться, уклоняться или отпрыгивать, хочет замедлиться или ринуться вперед» -говорил тренер.– одним словом- узнать намерения лошади». Но проблема в том, что поначалу трудно предаваться намерениям лошади, предоставленной самой себе, потому что сразу появляются твои собственные. Позже тренер сказал: «Ольга, ты родилась жокеем»
Толпы людей с трибун скандировали «Ольга вперед». Скачки, победы, провалы. Однажды на глазах болельщиков скакун, испугавшись препятствия, сделал сальто в воздухе. Седло скользнуло до головы и выбросило меня с лошади на несколько метров. Перелом отдела шейного позвонка, гипс и тяжелые мысли: «Зачем мне это надо». Ответ вызывался тут же- любовь к этим грациозным существам и поэтому продолжаю дышать конским потом и сыростью конюшни до сих пор. Где корни таких чувств? Это где-то в далеком прошлом. Возвращение времени. Может быть, я была царицей, где защита царства целиком возлагалась на скорость, выносливость и прыткость ахалтекинца и оттуда в ушах часто стоит топот копыт, тупые звуки железных подков и хор рыка или жалобные стоны раненных, истекающих кровью на поле брани лошадей
Я первой мчалась на гору и созерцала приближение табуна, мысленно представляя движение древних войск. Ветер треплет их макушки, их ржанье возвещает сотворение мира и поступательное движение к цивилизации. Туда ли пришли?
Ипподром разрушен и брошен, трибуны варварски сломаны- нет осталось ничего от былого величия, лишь коллектив, который остался верен своим принципам и отношениям к животным, несмотря на трудности и мизерную зарплату. Нет, Кела я никому не отдам.
.
Она продолжила шаг, взялась за ручку и опять погружение в мысли. Ей было тяжело открыть двери и видеть, как много десяток очаровательных лошадей высунут головы из денников и уставятся на нее. Они голодные- нормы рациона сократили в пять раз и получают два кило овса вместо положенных десяти. Сколько еще они могут протянуть. Но в любом случае я буду с ними до конца.
Она молча прошла по центральному проходу, рассыпая горстки овса по денникам, которых хватит всего лишь, чтобы разжечь аппетит и делать их голод еще более мучительным. Она остановилась напротив жеребца «Колье», трех месяцев от роду. Боль и страх. Вид изноможденный, шерсть в лохмотьях, глаза безжизненные, тонус вялый. Она погладила по спине, она в ответ фыркнула. Она осмотрела жеребца с ног до головы. Замечательные данные: грациозная стойка, высокий рост, мышечная основа, готовая к динамике и совершенству- нужен только уход, здоровый корм и тренировки до последнего пота. Без сомнений, он мог бы показать все, на что способен ахалтекинец.
ВСТРЕЧА С УПОЛНОМОЧЕННЫМ
Готовясь к встрече с Уполномоченным, на свои же деньги купили известь, краску, цемент и стали наводить порядок на видных местах территории. Через неделю в ворота завода въехал его величество Османов республики в сопровождении многочисленной свиты. Все вышли из машин, а Османов —последним. Он вышел из машины и окинул взглядом просторы завода, приложив ладонь ко лбу. Он скользнул взглядом по конюшне и на мгновение остановил взгляд на кучке лошадей, которые толпились у ее стены. У них от недоедания проступали ребра по бокам, глаза слезились. Кобыла, вытянув шею, вынюхивала землю- видимо собрат уже подобрал оттуда сухие ячменные стебли. Их специально подогнали, чтобы руководство увидело воочию удручающее состояние животных. Османов, закрыв глаза, сделал глубокий вздох. Утром прошел дождь, тучи рассеялись, и солнце ярко светило. Напоенный живительной влагой воздух был свежим и бодрящим.
– Какая красота! Вот бы здесь построить санаторий! – произнес Османов.
Директор сбит с толку: что это? Клинический синдром власти и потеря реальности?
Султан попросил толпу пройти в Зал заседаний.
– Главный вопрос дня, – начал Османов, – это ответ на вопрос, нужен ли нам конный спорт и разведение лошадей. Если скажете «да», то придется ответить и на последующий вопрос, а откуда брать деньги.– он посмотрел по сторонам, по лицам чиновников и остановил взгляд на министре сельского хозяйства.