Агроном. Железо и Известь. Книга 2
Через два дня он выкатил результат. Стеклодувная трубка.(Понтия). Метр семьдесят длиной. Идеально прямая. Шов заполирован так, что не найти. На конце — утолщение («мундштук») и насадка из жаропрочного шамота (чтобы губы не обжечь). Рядом лежали щипцы. Тонкие, длинные, хищные. Они пружинили в руках. Ими можно было ухватить муху за крыло или взять раскаленный ком весом в пуд. Ножницы. Для отрезания горячего стекла. Острые как бритва.
Касим пришел за инструментом. Старик дрожащей рукой взял трубку. Взвесил. — Легкая, — удивился он. — Баланс, — буркнул Вульф, не глядя на него. — Я центр тяжести сместил к тебе, чтоб кисть не выворачивало. Сириец провел пальцем по металлу. — Сталь... — он посмотрел на кузнеца. — Ты мастер, немец. В Антиохии даже для императора трубки делали из железа похуже. — Делай свое стекло, старик, — прорычал Вульф, отворачиваясь к горну, чтобы скрыть смущение. — И не позорь мой молот.
В этот момент Вульф впервые почувствовал не боль в обрубках ног, не ярость на судьбу, а покой. Он был Нужен. Его сталь, рожденная в горах Скифии и выкованная в лесах Севера руками калеки, теперь должна была выдержать жар звезды, чтобы родить прозрачный камень. Он был частью Цепи. Частью общего Дела. И это делало его сильнее, чем когда он просто рубил головы.
Секрет тяги
Если Касим отвечал за состав, а Вульф — за инструменты, то за «дыхание» печи отвечал римлянин. Гай Валерий стоял перед остывающей Гутой (печь решили остудить перед третьей, решающей попыткой, чтобы исправить ошибки), хмуро разглядывая кирпичную кладку трубы. Он был не в своей стихии. Привыкший строить акведуки на века и арки для триумфов, здесь он вынужден был работать с грязной глиной и капризной термодинамикой, в которой он разбирался скорее интуитивно. Андрей подошел к нему. — Что не так, инженер? Гай постучал костяшками пальцев по стенке печи. — Она задыхается, Андрей. Вторая плавка показала: огонь есть, а движения воздуха нет. Дым застаивается под сводом. Жар не идет вглубь, к дальним тиглям. Мы греем стены, а не смесь. — Тяги мало? Трубу выше? — Выше не поможет. Фундамент слабый, рухнет от ветра. Нам нужно... ускорить поток.
Римлянин взял прутик и начертил на земле схему дымохода. Прямая труба. — Вот как сейчас. Дым лениво ползет вверх. Затем он стер часть линии и нарисовал странную конструкцию: широкое основание, резкое сужение посередине («талию») и расширение к выходу. — «Горло амфоры», — пробормотал Гай. — Я видел такое в Александрии, в банях. Если сузить канал, газ в этом месте ускоряется. Давление падает. И он сам себя вытягивает наверх. Андрей улыбнулся. — Эффект Вентури. Сопло Лаваля. — Называй как хочешь своими варварскими словами. Я называю это «Римским пинком». Мы заставим дым бежать.
Работа закипела. Пришлось частично разобрать свод и основание трубы. Гай лично, запачкав свою уже совсем не патрицианскую тогу (он давно сменил её на удобную рубаху, но привычки остались), клал кирпичи. Он выкладывал «горло» с математической точностью, проверяя углы отвесом. Сужение канала было плавным, идеальным. — Здесь, — показывал он каменщикам (из числа толковых пленных). — Тут выступ убери! Стенка должна быть гладкой, как бедро Венеры! Любой бугорок создаст завихрение, и тяга сорвется! Рабы ворчали, шлифуя внутренность трубы сырой глиной, но делали.
К вечеру перестройка была завершена. Труба получила «талию». Андрей поднес факел к поддувалу. Пламя не просто потянулось внутрь. Оно рвануло. С гулом, с хлопком. Огонь всосало в печь, как будто там внутри сидел великан и делал вдох. Из трубы вырвался не ленивый клуб дыма, а тугая, прямая струя, бьющая высоко в небо. — Гудит! — восхищенно крикнул Ванька. — Дядька, печка поет! — Работает, — вытер пот Гай Валерий. На его лице, перемазанном сажей, сияла гордая улыбка профессионала. — Физика, варвары. Это вам не в бубен бить. Теперь у них была не просто печка. У них был Реактор. С таким поддувом (плюс мехи) они могли взять тот самый барьер в 1300 градусов, который отделял мутную фритту от прозрачного чуда.
Плавность огня
Третий запуск "Гуты" стал генеральным сражением. Слишком много сил, дров, пота и нервов было вложено в эти каменные стены. На этот раз Андрей приказал действовать медленно. Никаких рывков. Печь грели сутки на малом огне, прогревая стены. Потом вторые сутки — наращивали жар, подбрасывая отборный уголь. "Вентури" Гая Валерия работал идеально. Тяга была такой, что печь выла низким, мощным басом. Пламя внутри стало не оранжевым и даже не белым. Оно стало прозрачным— признак запредельной температуры для древесного угля.
Внутри тиглей, новых, толстостенных (работа Цветы и Касима), процесс шел. Шихта сначала спеклась, осела, а потом начала таять. Это уже была не фритта. Это было озеро огненной лавы. Касим стоял на помосте. На нем была толстая кожаная куртка, фартук, перчатки по локоть и маска с узкой щелью для глаз. Он напоминал жреца древнего, страшного культа. Он взял стальную трубку, выкованную Вульфом. — Ну, иди ко мне... — прошептал он, и его голос сорвался.
Трубка вошла в окно печи. Кончик погрузился в вязкую, сияющую массу. Вращение. Набель. Касим вытащил трубку. На конце висел ком расплавленного стекла, похожий на каплю солнца. Стекло было тугим (калий, черт бы его побрал!). Оно быстро стыло, покрываясь коркой. Нужно действовать быстро.
Касим поднес мундштук к губам. Щеки его раздулись. Вены на лбу вздулись от натуги (силикозные легкие работали на пределе). В огненном коме зародился воздух. Пузырь начал расти. Раздулся. Стал прозрачнее. Стенки истончались. Андрей, Гай, Цвета, Зарина — все замерли, глядя на рождение первой колбы.
И тут случилось непоправимое. Касим, привыкший к мягкому натровому стеклу юга, по привычке дунул чуть сильнее, пытаясь растянуть вязкую массу. Но поташное стекло коварно. В месте, где стенка стала слишком тонкой, возникло напряжение. Внутреннее давление воздуха не нашло выхода в пластичности (она кончилась) и нашло его в разрыве.
БАХ!
Звук был похож на взрыв хлопушки, только громче. Пузырь лопнул. Раскаленное стекло разлетелось во все стороны дождем брызг и мелкой крошки. — А-а-а! — вскрикнул Касим. Осколок, еще огненно-красный, упал ему на открытую шею. Брызги попали на руки (перчатки спасли кисти, но выше запястья, где рукав задрался, кожа была голой). Мелкая стеклянная пыль, горячая, как песок в аду, ударила в лицо. Старик отшатнулся, выронив трубку. Она звякнула об пол. Касим схватился за шею, падая на колени. Запахло паленой плотью и волосами.
Андрей подскочил к нему. — Спи
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: