Папа (не) в разводе. Курс молодого папаши

Глава 5. Первый день.

Я стоял в аэропорту с переноской в одной руке и ребенком, вцепившимся в другую, и смотрел, как самолет с моей женой поднимается в небо. Маленькая точка растворилась в облаках, и я вдруг осознал всю глубину пропасти, в которую только что шагнул.

— Пап, – дернула меня за руку та, что хотела пить (кажется, Вера). – А где моя вода? Я пить хочу!

— И какать! – напомнила вторая. – Я в туалете с мамой какала, но у меня не получилось. Я еще хочу!

Я закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул.

— Так. По порядку. – Я присел на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. – Сначала мы идем в туалет. Потом покупаем воду. Потом едем домой. Договорились?

Девочки синхронно кивнули. Синхронно улыбнулись. У меня от этой синхронности мурашки по спине побежали.

— А кто из вас кто? – ляпнул я и тут же прикусил язык.

Они переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то… нехорошее.

— Я Валя, – сказала та, что хотела в туалет.

— А я Вела, – сказала та, что хотела пить.

Я внимательно посмотрел на них. Одинаковые платья. Одинаковые хвостики. Одинаковые хитрые глаза.

— Точно?

— Ага! – подтвердили они хором.

Я решил поверить. В любом случае, у меня не было выбора.

Туалет я нашел быстро. Завел туда Варю (или все-таки Веру?), закрыл дверь кабинки и понял, что понятия не имею, что делать дальше.

— Пап, ты там? – спросил голос из-за двери.

— Я тут, доча.

— А тлусики снимать?

— Снимай.

— А как?

— Ну… руками.

— Пап, а ты поможешь?

Я зашел в кабинку. Дальше было пять минут чистого ада, потому что объяснить четырехлетке, как правильно садиться на унитаз, чтобы ничего не упало мимо, оказалось сложнее, чем согласовать контракт с китайцами. Мы справились. Вроде бы. Я не проверял.

— Получилось? – спросил я с надеждой.

— Не-а, – грустно сказала дочка. – Не хочу больше. Пойдем?

Я вздохнул. Ладно, значит, будем решать эту проблему позже.

Через десять минут мы нашли автомат с водой. Через пятнадцать – добрались до машины.

Я усадил девочек в кресла, пристегнул, загрузил Жужу на заднее сиденье, сел за руль и выдохнул.

— Уф… ну что, поехали домой?

— Пап, – раздался голос сзади. – А мы кушать хотим.

Я посмотрел на часы. Полдень.

— Хотите есть?

— Ага! – хором крикнули девочки.

— А что вы любите?

Девочки снова переглянулись. И снова этот синхронный поворот головы. Жуткое зрелище.

— Макалоны с сосиской, – сказала одна.

— А я хочу суп голоховый! – сказала вторая.

— Вы же близняшки, вы должны любить одно и то же! – взмолился я.

— А вот и нет! – заявила та, что хотела суп. – Я Валя, и я люблю суп.

— А я Вела, и я люблю макалоны с сосиской! – поддержала вторая.

— А минуту назад ты была Верой, а ты Варей! – я ткнул пальцем в ту, что хотела суп.

— Не-а, – улыбнулась она. – Я всегда Валя. Правда, Вела?

— Плавда, – кивнула вторая.

Я понял, что меня разводят. Четырехлетки разводят меня, как лоха. Я посмотрел в зеркало заднего вида. Жужа сидела в переноске и откровенно ржала надо мной. Я готов поклясться – собака улыбалась.

***

Дома было… пусто.

Я включил свет в прихожей, поставил переноску с Жужей на пол, сгрузил пакеты и понял, что стою посреди тишины, которую через секунду разорвут две маленькие торпеды.

— Пап! А можно мы будем смотлеть мультики?

— Пап! А можно мы пойдем на улицу?

— Пап! А Жужа хочет гулять!

— Пап! А где мама?

Последний вопрос прозвучал неожиданно жалобно. Я посмотрел на девочек. Они стояли в прихожей, сняв туфельки, и смотрели на меня с надеждой.

— Мама… – я замялся. – Мама вернется через две недели. А пока мы будем с вами. Вместе. Мужская компания.

— Мы не мужская, – нахмурилась Варя (или Вера?). – Мы девочки.

— Точно. Прости. Женскаякомпания. Ну, и Жужа.

Жужа фыркнула из переноски.

— Давай ее выпустим? – предложила одна из дочек.

— Давай, – согласился я, подумав, что хуже уже не будет.

Я открыл переноску. Жужа вышла, огляделась, посмотрела на меня с выражением "ну, смертный, показывай свои хоромы", и гордо протопала в гостиную своими маленькими лапками.

— Какая она смешная! – засмеялись девочки и побежали за ней.

Я остался один в прихожей. Вокруг меня стояли, какие-то пакеты, детские курточки и маленькие туфельки. Из гостиной доносился визг, смех и возмущенный лай Жужи.

— Юля, – прошептал я, глядя на потолок. – Ты знаешь, что ты со мной сделала? Ты меня просто положила на лопатки и придавила сверху бетонной плитой.

Потолок молчал. Самолет с Юлей был уже где-то над Уралом.

Я вздохнул и пошел на звук.

***

— А что мы будем есть? – спросила Вера, когда я вошел в гостиную.

Варя сидела на диване и держала Жужу на руках. Жужа выглядела счастливой – кажется, она поняла, что здесь главные не я, а эти две маленькие фурии. И с ними надо дружить.

— Есть? – я задумался. – А что вы обычно едите днем?

— Обед, – сказала Варя. – Мама валит нам обед.

— А что на обед?

— Суп, – сказала Варя.

— Макалоны, – сказала Вера.

Я понял, что попал. И тут меня осенило. У меня же есть телефон! Можно позвонить… кому? Юля в самолете. Теща в самолете. Я один.

— Так, – я достал телефон и открыл интернет. – Сейчас мы быстренько научимся варить суп.

— Пап, а ты не умеешь? – удивилась Варя.

— Умею, конечно, – соврал я. – Просто хочу вспомнить идеальный рецепт.

Через полчаса просмотра видео "Суп для детей за 20 минут" я понял две вещи. Первое: у меня нет половины продуктов. Второе: дети уже не хотят ждать.

— Пап, мы кушать хотим! – канючили они хором.

Я посмотрел на них. Потом на пустую кастрюлю. Потом на телефон, где светилась фотография Юли.

— Девочки, – сказал я тихо. – А давайте закажем пиццу?

— Пиццу? – глаза у обеих загорелись. – А можно? Мама нам не разрешает.

— Мама далеко, – я достал телефон. – Сегодня командуем мы.

— Ула! Ула! – завопили они.

Жужа одобрительно гавкнула. Похоже собака поняла, что тоже переходит на спартанский образ жизни. И, кажется, она была этому только рада.

Глава 6. Пап, а вы с мамой разведетесь, да?

Через сорок минут мы втроем (и Жужа в компании) сидели на диване, смотрели мультики и ели пиццу. Девочки хохотали над Мимимишками, Жужа сидела на коленях у Веры и выпрашивала кусочки так выразительно, что я начал подозревать: эта собака понимает человеческую речь лучше, чем я… детский лепет.

— Жужа, нельзя со стола! – строго сказал я, когда она потянулась к моему куску.

Жужа посмотрела на меня с таким презрением, будто я предложил ей есть корм из миски. Потом перевела взгляд на Веру и тихонько тявкнула. Вера немедленно отломила ей кусочек колбасы.

— Вера! Я же сказал – нельзя!

— Но она плосит! – Вера посмотрела на меня глазами, точь-в-точь как Жужа. Я понял, что это заговор.

— Пап, – сказала Варя, жуя пиццу и размазывая томатный соус по щекам. – А ты классный.

— Правда? – удивился я. За одно только кормление собаки со стола меня уже должны были лишить отцовства, а тут такие комплименты.

— Ага. Ты лазлешаешь пиццу.

— И мультики допоздна, – добавила Вера, не отрываясь от экрана.

— И Жуже даешь вкусняшки.

Я улыбнулся. Какие же они милые, когда не разносят дом и не задают неудобных вопросов.

— А мама что, не разрешает?

— Мама не лазлешает, – вздохнула Варя с таким видом, будто ей пришлось познать всю тяжесть бытия. – Сначала суп, потом мультик. Один мультик, а не сто. И Жуже со стола нельзя, у нее диета.

— Диета? – переспросил я, глядя на Жужу, которая только что умяла третий кусочек колбасы и явно намекала на четвертый.

— Ага, – подтвердила Вера. – Бабушка говолит, Жужа – леди, а леди должны следить за фигулой.

Я посмотрел на Жужу.

Жужа посмотрела на меня.

В ее взгляде читалось: "Только попробуй посадить меня на диету, я твои тапки в клочья порву".

— Ладно, – я махнул рукой. – Сегодня у нас день без правил.

— Ула! – заорали девочки.

Жужа довольно гавкнула и цапнула еще кусочек прямо с тарелки Веры.

— Жужа!

— Она же без плавил! – засмеялась Варя.

Я задумался. Без правил – это хорошо или плохо? Наверное, хорошо, пока не случилось чего-то ужасного. Например, пока Жужа не съела всю пиццу или пока девочки не решили, что раз правил нет, то можно не ложиться спать вообще никогда.

Жужа во сне икнула.

Да, она умудрилась задремать прямо во время еды. Наверное, собачий век такой – быстро устаешь от колбасы.

— Пап, – вдруг спросила Вера, и в ее голосе пропали привычные веселые нотки. – А мама плавда велнётся?

Я посмотрел на нее.

В глазах били надежда и страх, перемешанные так, что у меня внутри все перевернулось.

— Правда, доча. Обязательно вернется.

— А когда?

— Через две недели. Это... ну, как четырнадцать раз поспать.

— Много, – грустно сказала Варя.

— Много, – согласился я. – Но мы будем ждать. И готовиться к ее приезду. Сделаем сюрприз.

— Какой? – оживились обе.

— Ну... – я задумался. – Научимся сами варить суп? Чтобы мама приехала, а мы ее кормим?

— А можно пиццу? – с надеждой спросила Вера.

— Нет, пиццу мы уже сегодня ели. Надо что-то полезное.

— Фу-у-у. Сам ешь полезное, – разочарованно протянули девочки, но тут же переключились обратно на мультики.

Я уже расслабился, думая, что опасный разговор миновал, как Варя выдала:

— Пап, а вы с мамой лазведетесь, да?

Я поперхнулся пиццей. Кусок колбасы полетел в Жужу, та мгновенно его сожрала, даже не открывая глаз.

— Откуда ты... кто тебе сказал?

— Мы слышали, – тихо сказала Варя, ковыряя край пиццы. – Вечелом, когда вы лугались. Мама говолила пло лазвод. И пло то, что ты уйдешь к тете Жене.

— К какой тете Жене? – насторожилась Вера.

— К папиной секлетутке, – объяснила Варя. – Мама сказала, что она на папу смотлит, как Жужа на колбасу.

Я замер.

Жужа, услышав слово "колбаса", открыла один глаз и навострила уши.

— Девочки, – я отложил пиццу и повернулся к ним, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. – Во-первых, тетя Женя, просто сотрудница. Она мне никто. Во-вторых, я люблю вашу маму. Очень… и вас. И никуда я не уйду.

— А чего тогда мама плакала? – спросила Вера, и у нее задрожала нижняя губа.

У меня внутри все оборвалось.

— Плакала?

— Ага, – кивнула Варя. – Мы слышали. Она думала, что мы спим, а мы не спали. Мы всегда не спим, когда вы лугаетесь.

Я обнял обеих сразу.

Жужа, возмущенная таким вторжением в личное пространство, пискнула, но осталась на коленях – видимо, решила, что тепло важнее принципов.

— Простите меня, девочки, – сказал я хрипло. – Я был дураком. Я мало времени проводил с вами и с мамой. Но теперь все будет по-другому. Обещаю.

— Честно-честно? – Вера посмотрела на меня с прищуром, точно как Юля, когда проверяла мои командировочные отчеты.

— Честно-честно.

— А тетя Женя к нам не плидет? – уточнила Варя.

— Нет. А если она попытается, выгоним ее метлой.

Девочки захихикали.

— А у нас есть метла? – спросила Вера.

— Найдем. Самую большую.

— И Жужа будет лаять! – добавила Варя.

Жужа, услышав свое имя, гавкнула. Кажется, в поддержку.

— Точно, – кивнул я. – Жужа у нас боевая.

Жужа довольно засопела и снова закрыла глаза.

— А можно еще мультик? – тут же спросила Вера, пользуясь моментом всеобщего умиления.

— Можно, – вздохнул я.

— Ула! – заорали они.

Жужа проснулась и гавкнула. Кажется, она тоже была за мультики.

Глава 7. Папа победил дракона!

В девять вечера я понял, что укладывать детей спать, это отдельный вид пыток, который не снился даже средневековым инквизиторам. Но сначала нужно было решить вопрос, который Варя не решила в аэропорту.

— Варь, – сказал я осторожно, когда мы чистили зубы. – Ты в туалет не хочешь? Перед сном?

— Не хочу, – буркнула она, намыливая щетку пастой (половина тюбика ушла на раковину).

— А может, попробуешь?

— Не-а.

— Но ты же хотела в аэропорту?

— Хотела, но лаздумала.

— А вдруг ночью захочешь?

— Не захочу.

Я посмотрел на Веру. Вера демонстративно отвернулась к зеркалу и начала строить рожицы своему отражению.

— Вера, чисти зубы нормально.

— Я чищу!

— Ты языком водишь по щетке, это не считается.

— А вот и считается!

Я понял, что спор бесполезен. В конце концов, зубы хоть как-то почистили, и ладно.

Через полчаса мы наконец надели пижамы.

Это отдельная история, потому что Варя хотела пижаму с зайчиками, Вера – с котиками, а нашли мы только те, что с мишками. Пришлось объяснять, что мишки – это почти зайчики, только больше, и что зайчики с котиками ушли в стирку. Девочки согласились, но с условием, что завтра мишек быть не должно.

— А что будет завтла? – спросила Варя, забираясь в кровать.

— Завтра будет новый день, – философски заметил я. – А теперья, сказка.

Я взял пару книжек с полки. Девочки уставились на меня с ожиданием.

— Колобка не хотим, – сразу предупредила Вера.

— И про лепку не надо, – добавила Варя.

— А что хотите?

— Про плинцесс, которые всех побеждают.

— И про длаконов.

— И чтобы плинцессы длаконов побеждали.

Я задумался.

В моем арсенале были только "Курочка Ряба" и "Три поросенка". Похоже, отцовство требовало срочного расширения кругозора.

— Ладно, – сказал я, закрывая книжку. – Тогда я расскажу вам сказку про папу, который очень любил свою семью.

— Это скучно, – зевнула Варя.

– И неплавдоподобно, - выговорила Вера и высунула язык.

— Не скучно и очень даже правдоподобное. Потому что в этой сказке папа сначала был дураком и много работал, а потом понял, что семья важнее, и стал самым лучшим папой на свете.

— А длаконы там есть? – спросила Вера.

— Есть. Один дракон. Злой. Его зовут... ну, допустим, Офис Работович.

— А плинцессы?

— Две принцессы. Очень красивые и умные. Их зовут Вера и Варя.

Девочки заулыбались.

— А мама?

— А мама, там королева. Самая главная и красивая.

— А Жужа?

— А Жужа там придворная собака. Очень вредная, но полезная.

Жужа, лежавшая в ногах у Вари, фыркнула во сне.

Я начал рассказывать.

Про папу, который все время сражался с драконом Работой. Про принцесс, которые скучали без папы, и про королеву, которая чуть не ушла в другой замок. Девочки слушали, затаив дыхание.

— И чем все закончилось? – спросила Варя, когда я дошел до самого интересного места.

— А закончилось все тем, что папа победил дракона, вернулся в замок и пообещал принцессам и королеве, что никогда больше их не бросит.

— И они жили долго и счастливо? – с надеждой спросила Вера.

— Очень долго и очень счастливо, – кивнул я.

Девочки довольно вздохнули и начали засыпать. Я сидел в кресле между их кроваток, смотрел, как они сопят, и чувствовал себя выжатым лимоном.

— Пап, – прошептала Варя в полудреме. – А я так и не покакала.

— Завтра покакаешь, – пообещал я.

— А ты поможешь?

— Помогу, доча.

— А мама плиедет?

— Приедет.

— А ты нас не блосишь?

— Никогда.

— Тогда холошо, – выдохнула она и провалилась в сон.

Я посидел еще немного, слушая их ровное дыхание. В комнате пахло детским шампунем, пиццей и собакой. Где-то за окном шумели машины. А я сидел и думал о том, как же я раньше не понимал, что это и есть счастье.

Я поцеловала обеих девочек, поправил им одеяло и тихо вышел из комнаты. Прикрыл дверь и сполз по стене прямо в коридоре.

— Юля, – прошептал я в пустоту. – Я не выживу. Я правда не выживу.

Жужа, оказывается, вышла за мной. Подошла, ткнулась мокрым носом в руку и... лизнула.

— Ты чего? – удивился я.

Жужа посмотрела на меня своими глазищами и вдруг запрыгнула на колени. Уместилась, свернулась калачиком и засопела.

Я сидел на полу в коридоре, с собакой на коленях, и смотрел в темноту.

— Жужа, – сказал я тихо. – А ты ничего. Хорошая собака. Значит, сработаемся.

Жужа открыла один глаз, посмотрела на меня с выражением "не обольщайся, это только на сегодня, и вообще я тебя терплю ради колбасы", и снова закрыла.

Я усмехнулся.

— Две недели, – сказал я себе. – Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Я справлюсь.

Где-то в комнате заворочалась Варя и сонно пробормотала:

— Па-а-ап... я какать...

Я замер. Жужа открыла один глаз.

Тишина.

— Пеледумала, – донеслось из комнаты, а потом я снова услышал сопение.

Я выдохнул.

— Жужа, – прошептал я. – Это только первый день.

Жужа вздохнула с таким выражением, будто хотела сказать: "Я в курсе. И уже жалею, что связалась с вашей семьей".

Я погладил ее по голове.

— Но ты же не бросишь нас? – спросил я с надеждой.

Жужа посмотрела на меня долгим взглядом. Потом отвернулась и зарылась носом в мою руку.

Кажется, это было "да".

Первый день был пройден. Точнее, первые полдня. Осталось тринадцать. И, судя по всему, они будут очень длинными.

Глава 8. Манная и рисовая.

Я не помню, как добрался до дивана.

Кажется, я просто рухнул и отключился. Во сне мне снилась Юля. Она стояла в красивом платье, пила коктейль у бассейна и смеялась. Потом повернулась ко мне и сказала:

– Андрей, ты забыл выключить утюг.

Я проснулся в холодном поту и только потом понял, что утюг я вообще-то не включал. И вообще, где я?

Телефон показывал 4:47 утра.

Я полежал еще минуту, прислушиваясь к тишине. Тишина была подозрительной. Слишком тихо для дома, где живут два четырехлетних урагана. Я даже испугался – не приснилось ли мне вообще ВСЁ? Может, нет никаких детей, нет Жужи, нет развода, и я просто сплю в своей квартире после тяжелой командировки?

— Па-а-ап! – раздалось откуда-то сверху.

Нет, не приснилось. Вот Гребаный экибастуз!

Я попытался открыть глаза, но веки будто склеили суперклеем. Голова гудела. Во рту было такое ощущение, будто там переночевала кошка. И тут я почувствовал что-то мокрое и холодное.

— Поливаем! Поливаем цветочек! – заливались тонкие голоски.

– Поливаем, не зальем! – вторила вторая дочка.

Я распахнул глаза и увидел над собой два ангельских личика и две садовые лейки, из которых на меня методично лилась вода.

— Вы чего творите?! – заорал я, вскакивая.

— Мы поливаем цветочек! – радостно объяснила Варя (или Вера?), продолжая лить. — Мама всегда поливает цветы по утрам! – поддержала ее сестра.

— Я не цветочек! Я папа! – рявкнул недовольно, стараясь сползти с дивана.

— Но ты же наш, – логично заметила одна из дочек. – Значит, тоже цветочек.

— Папик-одуванчик! – захихикали обе. – Или василёк.

Я пощупал себя.

Футболка промокла насквозь, волосы мокрые, и по спине стекает холодная вода. Жужа сидела в дверях и смотрела на это представление с выражением "а что я говорила?".

— Сколько времени? – простонал я, хватая телефон.

5:02 утра.

— Девочки, – сказал я максимально спокойным голосом, хотя внутри все кипело. – Почему вы не спите?

— Мы выспались! – объявила одна.

— Ага! – подтвердила вторая.

— А мама вам не говорила, что в пять утра дети должны спать?

— Мамы нет, – резонно заметила Варя. – Ты же сам сказал, сегодня день без плавил.

Я закрыл глаза.

Глубоко вдохнул. Выдохнул. Открыл глаза. Они никуда не делись. Стояли, две маленькие фурии в одинаковых пижамках, с лейками в руках и невинными глазами.

— Ладно, – сдался я. – Раз вы уже проснулись, пойдемте завтракать.

— Ула! – заорали они и рванули на кухню.

Жужа проводила меня взглядом, полным сочувствия, и потрусила следом.

Кажется, она решила, что от меня теперь не оторваться, если она хочет выжить в этом доме.

Кухня встретила нас утренним сумраком и горой посуды, которую я не помыл с вечера. На столе стояла коробка из-под пиццы, на полу валялись крошки, а в раковине красовалась кастрюля, в которой когда-то был суп, но теперь там, кажется, зарождалась новая форма жизни.

— Пап, мы кушать хотим! – напомнили девочки.

— Сейчас, сейчас, – я лихорадочно соображал. – Что вы едите на завтрак?

— Кашу! – хором.

— Какую?

— Манную! – сказала одна.

— Рисовую! – сказала вторая.

Я понял, что снова попал.

— Так, – я открыл холодильник. Молоко было. Крупы... в холодильнике круп не было. Хм… а где же их искать?

Я заметался по кухне, открывая шкафчики. Рис нашелся. Манка нашлась. Отлично. Буду варить две каши.