Проклятие Мистфилда

Оно пристроилось на макушке глупой белки. Женщины Мистфилд его не интересовали, но рыжеволосая несла коробку, которая предназначалась Фолкнер, и упрямый юнец её касался. А это уже означало веселье.

На двустворчатой двери висел огромный венок из жёлто-оранжевых листьев и подсолнухов. У входа покачивалось скромное привидение. Девушка нажала на звонок, и мелодия, напоминающая перезвон колокольчиков, раздалась где-то внутри дома.

Дверь открыла женщина средних лет, сжимая швабру в руках.

— Добрый день! Доставка платья для мисс Фолкнер, — приветливо сказала девушка.

— Добрый! Конечно-конечно, положите на крыльцо. Я почти закончила с полом. Сейчас заберу.

— Вы уверены? Мне кажется, начинается дождь.

— Я в доме развела сырость похуже, так что лучше оставьте на крыльце. Минута — и заберу.

Девушка не стала больше спорить, прислонила коробку к косяку, попрощалась и ушла. Женщина со шваброй продолжила протирать пол, не закрывая дверь. Но вдруг откуда-то послышалось мерзкое пиликанье. Женщина встрепенулась и поспешила вглубь дома. В этот момент холодные капли бодро застучали по деревянному крыльцу, круглым бокам декоративных тыкв и плотному картону коробки, перевязанной золотистым бантом.

Оно призвало ветер, который погнался за женщиной вглубь дома, по коридору. Пол покрывал тёмный паркет, стены были выкрашены в цвет ванильных лепестков, а стильные бра соседствовали с абстрактными картинами. Здесь многое изменилось, но оно помнило этот дом ещё со времён той самой Фолкнер, с которой всё началось.

Ветер догнал женщину на просторной светлой кухне. Она как раз склонилась над духовкой. Оно забрало у неё мысль о посылке и поспешило обратно, с грохотом захлопнув входную дверь.

От удара красивая коробка упала на крыльцо. Плотно повязанный бант не дал ей открыться. Оно, снова завладев белкой, подобралось ближе. Острые коготки потянули за край ленты, а потом и приподняли крышку. Мокрые лапки прошлись по бархату медового оттенка, оставляя грязные следы. Зубы ухватились за нежную ткань, и белка вытянула платье под дождь. Ещё немного усилий — и удалось оторвать плечевой волан. Дождь усилился, и из складок изящного наряда потекли ручейки.

Прекрасно! Оно покинуло белку и устремилось обратно к молодому Мистфилду.

Санни Фолкнер

Санни сидела в жёлтом кресле-мешке, скрестив ноги. Из колонок играла запись с её последней репетиции, где она исполняла фрагмент из реквиема Уэббера — «Pie Jesu». Санни грызла кончик карандаша, пробегая взглядом по нотам с пометками её педагога по вокалу: вот здесь зажала верхнюю ноту, а тут — больше внимания к произношению гласных: латинские звуки отличаются от английских.

В спальне стало сумрачно, и она придвинула настольную лампу ближе. Свет упал на лист бумаги в руках и на стену, где висели чёрно-белые рисунки: клавиши пианино, гитара и силуэт женщины с микрофоном. На границу тени попала фотография семьи Санни в деревянной рамке. Полоса прошла между мамой, обнимающей дочь-подростка, и серьёзным мужчиной в костюме, словно отрезав его от них.

Снимку было уже пять лет, и с тех пор Санни сильно преобразилась. Плоская, нескладная фигура подростка обрела женственные изгибы, сохранив хрупкость, а прыщи, которые для фотосессии были тщательно замазаны тональным кремом, исчезли, уступив место бледной коже с едва заметными веснушками. Но тёмные глаза, такие же, как у матери, остались прежними.

Песня закончилась, и царившая в доме тишина просочилась из-под двери в комнату, заполнив собой всё пространство. Но в мыслях всё ещё звучали высокие ноты «Pie Jesu». Её собственное исполнение казалось нелепым. Страх всё испортить давил, словно центробежная сила на аттракционе, вжимая в кресло.

Сегодня вечером в церкви Непорочного Зачатия проходил торжественный концерт по случаю Дня города. Санни, в числе прочих выступающих, должна была спеть часть из реквиема, посвятив его почившим горожанам. Но песня отнюдь не была трагичной — скорее, она приносила светлую печаль и покой. От вокалиста же требовала сопрано с устойчивыми верхами и умение держать длинные фразы на дыхании. Как говорила педагог Санни: «Этот фрагмент способен раскрыть потенциал певца, не отвлекая слушателя излишним драматизмом».

На концерте будут многие значимые люди, но самым важным для Санни был Майкл Ричардсон — известный вокальный педагог и уроженец их города. Он покровительствовал молодым талантам из Стонбриджа, проводя прослушивания каждый год и предоставляя рекомендации для школ по вокалу.

Санни была уверена, что при поступлении в этом году ей не хватило именно письма от кого-то вроде Ричардсона. Ведь поданное эссе и результаты экзаменов были почти идеальны. Но она не была виновата в том, что не получила рекомендации. Вся ответственность, как и в большинстве бед Санни, лежала на ненавистном Дине Мистфилде — её личном кошмаре.

Всё началось с их первой встречи, когда в подготовительном классе брошенный им мяч угодил ей прямо в лицо. Это будничное для детских игр происшествие обернулось неожиданностью: никто не заметил ни слёз Санни, ни ссадины на скуле. Даже мама не задала ни единого вопроса, когда забирала её из школы. Затем неприятности пошли сплошной чередой: где бы они с Мистфилдом ни сталкивались, результат был печальным — царапины, синяки, испорченные и утраченные вещи.

Когда Санни пыталась поделиться своими обидами, всякий раз что-то мешало: то отвлекали неожиданные обстоятельства, то она просто забывала, что хотела сказать. Санни пыталась найти объяснение в злом умысле Мистфилда, безразличии окружающих или совпадениях. Но чем дольше это продолжалось, тем чаще она задумывалась о самом невероятном: порче или проклятии.

Мистфилд навредил ей и в тот роковой день, когда Ричардсон проводил прослушивание. Был конец учебного дня в школе, когда Санни обнаружила, что забыла расчёску в женской раздевалке. Она вернулась её забрать. Но выйти ей не удалось — двери спортивного корпуса оказались заперты. В небольшое окошко она успела увидеть удаляющуюся спину Мистфилда со связкой ключей в руке. Санни стучала и кричала ему вслед, но он сделал вид, что не услышал. Телефон перестал включаться, хотя там должно было оставаться не меньше половины заряда.

Её нашли только через пару часов, когда Ричардсон уже завершил прослушивание. А на все просьбы выделить время для Санни в другой день он ответил отказом, сославшись на то, что дисциплина и умение планировать время для вокалиста важны не меньше навыков пения.

Но сегодня Ричардсон, как приглашённый гость концерта, будет вынужден прослушать её выступление. Они с педагогом по вокалу надеялись, что он окажется достаточно впечатлён, чтобы дать ей ещё один шанс.

Раздался звонок в парадную дверь, но Санни не шелохнулась, продолжая напряжённо вглядываться в нотный лист перед собой. Где-то на первом этаже была помощница по дому, занимающаяся уборкой, — она и откроет. Спустя минуту по оконному стеклу застучали крупные капли. Они отбивали тревожный ритм, который больше соответствовал состоянию Санни, чем умиротворяющая «Pie Jesu».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Покойся с миром», «ЖУТКИЙ», «ОСТОРОЖНО»