В Занудшире Баркли из кожи вон лез, чтобы соблюдать все их многочисленные правила. Ему пришлось вымаливать себе место ученика, после чего он трудился в поте лица днём и ночью, доказывая, что достоин. Но его всё равно изгнали.
С Баркли достаточно неудач. И пусть ему придётся учиться и тренироваться в два раза больше, чем Виоле или Тэджу, чтобы нагнать их. Пусть ему будут противостоять хоть десять среброкитов. Он проявит себя как достойный страж, чего бы ему это ни стоило.
– Если гостиницы заполнены, где мы остановимся? – спросила Руна.
– Почти все стражи живут здесь, в отделении Гильдии, и для тебя у нас ещё найдётся свободная комната, – ответила Орла. – А что касается ваших учеников, мальчикам хватит места на чердаке над магазином Энсли Макгэннон. Виола, а ты можешь остановиться у моей подруги Лифень Хао. У неё есть домик для гостей.
– А ты, Эдвин, можешь пожить у меня, – жизнерадостно предложил ему Улик. – У меня на пляже есть лачуга, где я храню припасы. Будет, считай, в твоём полном распоряжении, я-то без конца мотаюсь туда-сюда и в основном ночую у себя на корабле.
Если Эдвина и не прельщала перспектива жить в лачуге, он никак этого не показал. Сам же Баркли, хоть и едва знал Яшу, обрадовался, что у него теперь будет ещё один собеседник кроме Тэджа с его неисправимым скверным настроением.
Час спустя Улик привёл троих мальчиков и их чудищ к магазину Энсли Макгэннон и, не стучась, под звон колокольчиков распахнул дверь, за которой их встретила невысокая женщина средних лет, с очень светлой кожей. На ней был толстый кардиган поверх ночной рубашки и очки с голубовато-зелёными, как обкатанное морем бутылочное стекло, линзами.
– Здравствуй, Улик, – сказала она. – Я всегда поражаюсь, видя тебя целым и невредимым.
– А я всегда поражаюсь, уже просто видя тебя! Ты ж и носа отсюда не кажешь, вечно сидишь в обнимку со своими мензурками и заумными приборами.
– Да я только рада такой жизни, хотя, признаю, не прочь обзавестись компанией. – Она обвела взглядом учеников, чьи волосы и одежда так и не успели просохнуть. – Только не говорите, что вы вышли в Море в такую погоду!
– Ты об этом жалком ветерке? – спросил Улик, а его голос почти заглушил грохот грома у него за спиной.
Энсли поджала губы и махнула мальчикам:
– Заходите скорее в тепло.
Устало пожелав Улику спокойной ночи, трое учеников зашли в торговый зал. Свет не горел, поэтому Баркли мог лишь предполагать, что тут продавалось, но пахло чем-то медицинским. Корень встряхнулся, послав во все стороны брызги, и чудище Яши отвернулось от него с оскорблённым видом.
Вслед за Энсли они поднялись по узкой скрипучей лестнице на чердак, где их уже ждали три постели. Здесь и одному человеку было бы тесно, не то что троим ребятам и двум чудищам, но Баркли так устал, что заснул бы и под боком Мёрфа на полу отделения Гильдии.
– Уверена, вам всем не терпится помыться, – сказала Энсли. – Я могу подогреть воду для ванны, но вряд ли её хватит на всех…
– Думаю, мы лучше сразу ляжем спать, если вы не против, – сонно произнёс Баркли, кладя рюкзак на подоконник. В окне царила темень, не считая ряда фонарей внизу вдоль улицы.
Внезапно вдалеке в свете лампы одного из них мелькнула какая-то тень, двуногая, но слишком большая, чтобы она могла принадлежать человеку. Баркли моргнул, и тень исчезла. Как же он устал, что ему уже начало видеться то, чего нет?
– Конечно-конечно, – прочирикала Энсли. – Тогда я вас оставлю…
Земля задрожала, прямо как в Нигденксе, только сильнее. Мебель затряслась, и с неё всё посыпалось, и Энсли тоже бы упала, если бы Баркли не подхватил её под локоть. Внизу что-то разбилось.
– Что происходит? – спросил прижавшийся к стене Тэдж.
Чудище Яши нырнуло под одну из кроватей, Корень в страхе отвёл назад и прижал к голове уши.
– Опять! – ахнула Энсли. – Ребята… ребята, сохраняйте спокойствие! Нам нужно быстро…
Но не успела она договорить, как тряска прекратилась. Все в комнате какое-то время молча переглядывались круглыми от страха глазами.
– Второй раз с начала весны, – пробормотала Энсли, поправляя на носу очки.
– В Море часто трясёт? – спросил Баркли.
– Никогда, – ответил Тэдж.
– Сейчас трудные времена, – сказала Энсли. – Я надеюсь, ваши мастера знают, что делают. Как бы Руну Расгар ни превозносили, но это неправильно – тащить с собой на опасное задание детей… Ох, это наверняка горшки с рябь-травой разбились, вот на что угодно готова поспорить…
Тяжело вздохнув, она отправилась вниз.
На чердаке на несколько секунд повисла зловещая пауза.
Наконец Тэдж буркнул:
– Чур кровать в углу – моя.
Яша посмотрел на Баркли и пожал плечами:
– Мне всё равно, выбирай, какая нравится.
Ответить Баркли не успел: Корень запрыгнул на кровать посередине, выбрав за него.
– Ты всю постель промочишь, – возмутился Баркли, но люфтхунд сделал вид, что не слышит, свернулся клубком в изножье, почесал за ухом и закрыл глаза.
Вспомнив о манерах, Баркли снял шубу и вернул её Яше:
– Спасибо ещё раз. Тебе лучше?
– Теперь, когда я на земле, да. Но мне обидно, что вам всем пришлось вкалывать, пока я, можно сказать, бездельничал. Даже хуже, Улику ещё и спасать меня пришлось.
– Ты не виноват, что плохо себя чувствуешь на кораблях.
Яша сжал кулак:
– Может, нет. Но я должен быть сильнее этого. Я знаю, что я сильнее этого.
Баркли растерялся. Удивительно, как при всём обаянии и даже легкомыслии Эдвина ему достался такой серьёзный ученик.
Размышляя, что бы на это ответить, он открыл свой рюкзак и застонал, обнаружив, что всё его содержимое промокло насквозь. Вздохнув, он перевернул его и вытряхнул на пол слипшийся ком одежды и распухший от воды учебник «Девять ключевых событий истории чудологов».
Вместе с ними выпала раковина, и Баркли не успел её спрятать или пнуть под кровать, прежде чем она попалась на глаза Тэджу.
– Да ты прямо без ума от этой раковины! – фыркнул он. – Теперь мне понятно, почему у тебя такие проблемы с магией. Сколько бы ты ни прикидывался, в душе ты всё ещё бесполеземец.
Густо покраснев, Баркли сунул раковину назад в сумку и запихнул её вместе с мокрой одеждой под кровать. Сейчас он сожалел, что ни один шлёклюв не насадил его на свой клюв, так ему было стыдно.
Если Яше и было смешно, он не показал вида. Или ученик Эдвина в принципе никогда не смеялся, Баркли за ним даже улыбки ещё не заметил.
Корень заинтересованно наблюдал, как Яша ставит на пол миску и насыпает в неё корм.
– Мотя, иди сюда, – шёпотом позвал Яша.