– К-кто вы такие?
– Такие же чудологи, как и вы, что, надеюсь, делает нас друзьями, – приветливо улыбнулся мужчина. – Разрази меня пламя, что эта улица тебе сделала? Никогда не видел ничего ужаснее, не говоря уже об этом помёте… Да я шучу! Хорошо, что вы не пострадали.
Баркли не мог согласиться. Свитер Тэджа был продырявлен в нескольких местах, из пучков на голове Виолы торчали перья и сучки, а на щеке самого Баркли ныл порез от какого-то обломка.
Виола округлила глаза:
– Но… вы ранены!
Проследив за её взглядом, Баркли увидел, что изорванная рубашка на боку мужчины пропиталась кровью.
– А, это? – мужчина со смешком вытер кровь, явив не открытую рану, а два круглых шрама, но они выглядели старыми, точно не сегодняшними. – Я владею целительной магией. К сожалению, непосредственно в бою от неё мало толку.
– Значит, это ты спас Баркли, – обратился Тэдж к мальчику, чья рука теперь была перемазана в саже. – И заодно вызвал землетрясение.
– Землетрясение? Я ничего не почувствовал, – мужчина с недоумённым видом склонил голову набок, после чего хлопнул мальчика по плечу. – Яша применил огненную магию. Вновь обставил своего мастера… что уже вошло у него в привычку.
Мальчик Яша лишь отмахнулся, как будто подобная демонстрация мощной магии была для него в порядке вещей.
– Мне просто повезло, что я тебя заметил.
– Но что вы делаете в Бесполеземье? – спросил Баркли.
– Мы только прибыли, – ответил мужчина. – Мы пытаемся вернуться в Море. Орла упоминала, что после нашего отъезда ситуация только усугубилась, и вот тому подтверждение! Чтобы целая стая шлёклювов терроризировала бесполеземское поселение – это уму непостижимо!
Похоже, с какими бы проблемами ни столкнулась главная чудолог Моря, она призвала на помощь не одну Руну.
Но прежде чем Баркли сумел уточнить, о какой «ситуации» шла речь, Виола подняла глаза к тёмному небу и сказала:
– Шлёклювы улетели. Нужно найти Руну.
– Руну? – Мужчина слегка нахмурился. – Вы же не имеете в виду Руну Расгар, Сумеречного Клыка?
– Да, она наш мастер, – объяснила Виола. – Идёмте с нами. Познакомитесь с ней.
Все вместе они вернулись к пляжу, где под прохладными лучами позднего солнца таяли творения ледяной магии Руны. Сама Руна ругалась с одной из местных на пирсе, точнее, кричала в основном последняя. Заметив их, Руна беззвучно позвала Тэджа.
Тот закатил глаза:
– Она плохо знает язык. Я сейчас.
Он оставил их дожидаться на краю деревни. После нападения шлёклювов дырок в Нигденксе стало больше, чем в тёрке для сыра. Половина лодок медленно тонула, а перепуганные овцы снесли почти все заборы.
– У тебя кровь идёт, – сказал мужчина Баркли и принялся рыться в своих бесчисленных карманах и рюкзаках, забитых чем-то под завязку. – Нет, лечи-молоко тут не подойдёт… О, мой удобный ножичек, а я везде тебя искал… Хм, двари, антидоты, трубка для подводного плавания и… Ага! Я знал, что у меня ещё оставалось!
Он с победоносным видом выудил откуда-то склизкий кусочек серебристой водоросли и приклеил его на щёку Баркли. От него пахло квашеной капустой.
Виола захихикала.
– Ты не против, если я тебя подлечу? Это займёт всего минутку, – пообещал мужчина, хотя Баркли предпочёл бы, чтобы его мнение спросили прежде, чем на лицо шлёпнули обрывок ламинарии. Чудолог поднёс ладонь к его щеке, и Баркли почувствовал, как по коже разливается приятное, успокаивающее покалывание.
– О, э-эм, спасибо, – поблагодарил он.
– Не за что! Мы, чудологи, должны присматривать друг за другом.
Пока мужчина его лечил, Баркли наблюдал за продолжающимся на пирсе спором, к которому присоединился Тэдж. В отличие от Руны, он не стал сдерживаться и немедленно заорал в ответ.
– Как думаете, у них всё нормально? – спросил Баркли.
Мужчина усмехнулся:
– А ты тоже всегда орёшь на собеседника, чтобы подчеркнуть ваше взаимопонимание?
– Но мы спасли Нигденкс от шлёклювов! – возмутилась Виола. – Они должны быть нам благодарны.
– А-а, боюсь, это так не работает. Но… хорошая новость! Твоя щека снова цела. Повезло, что у меня оставалось немного маринованного грязебоя. С ним и моей магией лучшего исцеления ты бы днём с огнём не сыскал.
– Спасибо, – повторил Баркли. – Но можно… это… снять?
Он безуспешно попытался отодрать со щеки склизкий кусочек грязебоя.
– Э-эм, не в ближайшие часы. Может, дни…
– Дни? – переспросил Баркли.
Хихиканье Виолы перешло в откровенный хохот, даже Яша улыбнулся.
– Он сам отвалится, когда придёт время. О, ну всё, держитесь теперь…
К ним направлялась разгневанная женщина, спорившая с Руной и Тэджем. Подойдя, она три раза ткнула пальцем в грудь Баркли, и, хотя ему не было больно, он невольно сглотнул: женщина была крупной и вела себя агрессивно, а Баркли даже на свои одиннадцать лет не выглядел.
– Я вас не понимаю! – сказал он, но за её криками его никто не услышал.
Тогда женщина, не обращая внимания на протесты Виолы и мужчины, схватила Баркли за запястье и потащила назад вглубь проулка.
– Н-не знаю, в чём дело, – забормотал, оправдываясь, Баркли, – я лишь хотел прогнать шлёклювов! Я защищал вашу деревню…
Он осёкся, увидев, куда женщина его вела: к полностью разрушенному дому, превращённому в гору обломков. Она продолжала кричать, но Баркли ничего не слышал. В памяти всплыли воспоминания о фестивале в Занудшире, когда его магия вышла из-под контроля и уничтожила гордость города – часовую башню. Для него это стало одним из худших моментов в жизни, когда все, кого он знал, разом от него отвернулись.
А теперь это?
Но даже если дом разрушил именно он, сейчас всё было иначе, не как в Занудшире. Ведь он спас Нигденкс. Но обступившая его разъярённая толпа так не думала. Все кричали на него, и, хотя Баркли не понимал ни слова, он всё равно задрожал под этим свирепым шквалом.
– Его вина? – заспорил Тэдж с другим жителем через дорогу. – Да если бы не он, вся ваша жалкая деревня сейчас бы выглядела точно так же!
На памяти Баркли, Тэдж ещё никогда за него не заступался, но сейчас он был слишком расстроен, чтобы испытать благодарность. Потому что Тэдж был прав. Жители Нигденкса должны были сказать ему спасибо, но вместо этого их недоверие к чудологам, скорее всего, только усугубилось.
Что-то ударило Баркли по спине, и, опустив взгляд, он увидел покатившееся по земле гнилое крабовое яблоко. Кто-то бросил им в него, совсем как в Занудшире.