Воровка из Конгора

Пролог

— Я решил, что вы можете рассчитывать на моё особое внимание.

Я смутилась, но, осознав смысл его слов, даже искренне оскорбилась.

— Вы облекли в достойную форму непристойное предложение?! — выдохнула возмущённо.

— Разве не этого вы добивались? — удивлённо усмехнулся гость и красноречиво посмотрел на моё декольте.

— На чём основаны ваши выводы? — скрестила руки на груди и попятилась.

Его уголки губ нахально дрогнули:

— Вы прибыли в Северную Бергону на приватный приём.

— Вот уж абсурдное умозаключение!

«Как же ты меня узнал?!»

Но наглец надвинулся так быстро, что я не успела отпрянуть и оказалась с ним лицом к лицу. Я вжала голову в плечи, а он бесцеремонно намотал на палец прядь моих волос и поднёс к своему носу.

— Аромат амириса не вымыть и за месяц, если его использовать в неверной консистенции.

«Проклятье! — прошипела мысленно. — Ну, наставник, подставил ты меня!»

— Сомнительное заключение, — прищурилась я.

Мерзавец пытливо-медленно отстранился. Заложил обе руки за спину и недовольно произнёс:

— Вы набиваете себе цену? Если беспокоитесь об условиях наших встреч, то они будут ровно такими же, как и у всех моих гостий…

— Содержанок, — проронила под нос, оправляя волосы у лица.

Он изумлённо вскинул брови:

— Вы недовольны предложением?

— Что вы! Я ошеломлена вашей щедростью! — с нескрываемым сарказмом развела руки.

— Я не делаю таких предложений дважды!

— А я...

Глава 1

— Беги!..

Чей-то отчаянный крик вытолкнул из тихого беззаботного сна, будто выбросил из тёплого кокона…

Открыв глаза, оказалась в кромешной темноте.

Что-то глухо ударилось в груди, словно запустилось, а затем стало разгоняться быстрее, придавая чувствительности всему телу.

Я судорожно вдохнула. Прохладный воздух обжёг сухое горло. А потом послышались странные звуки: не крики, что-то совсем другое… Я замерла, но тишина поглотила звуки.

Пошевелилась под чем-то тяжёлым… пушистым. Поняла, что ощущаю собственное тело, руки, ноги, и всё это становится чем-то единым… но плохо подчиняется, будто я впервые пыталась этим управлять.

Снова раздались звуки. Я повернула голову и различила полосы света где-то сбоку. Я спустила ноги с кровати – и тут же отдёрнула их от ледяного пола. Но потом поднялась на носочки и пошла к едва брезжащему красному свету, что пробивался из узкой щели в стене у пола.

Новый громкий звук заставил на мгновение замереть: что-то происходило за стеной.

Задышав медленнее, я потянулась и ухватилась за нечто продолговатое, потянула на себя и с удивлением попятилась, обнаружив, что это дверь, а за ней огромное пространство, залитое тёплым светом от большого пылающего камина.

Из проёма дохнуло теплом, и я невольно шагнула навстречу… Но остановил новый звук. Взгляд тут же выхватил очертания большой кровати посреди комнаты, на которой в необычном сплетении рук и ног лежали двое.

Один с длинными тёмными волосами, крупный, широкоплечий, с тугими мускулами на спине, играющими под блестящей от влаги кожей, мощными бёдрами, упругими ягодицами…

«Мужчина…» — пронеслось в пустой голове.

А под ним кто-то хрупкий, с длинными светлыми волосами, длинноногий, выгибающийся навстречу что-то шепчущим губам и стонущий так томно, что у самой в груди сжалось от волнующего чувства.

«Женщина…» — догадалась я, заворожённо продолжая рассматривать обоих.

Их руки скользили по обнажённым телам друг друга, очевидно, доставляя удовольствие, потому что от каждого движения оба стонали и ещё сильнее прижимались друг к другу, ритмично покачиваясь, будто желая слиться в одно целое.

Я облизала пересохшие губы и невольно придвинулась к проёму.

Неожиданно с грудным низким стоном мужчина перекатился на спину вместе с женщиной, приподнялся и усадил её себе на бёдра. Её стройные ноги оплели его поясницу, а сама она прогнулась в спине, густые длинные локоны упали назад, открыв красивое лицо и обнажив полную высокую грудь с торчащими тёмными сосками…

Невольно я вздрогнула и свободной рукой коснулась своей груди… Она тоже была обнажена… Я сглотнула и отдёрнула руку, наблюдая, как мужчина то властно, то нежно касается губами вершин грудей женщины, то скользит по тугим округлостям языком, оставляя влажный след, то замирает, жадно втягивая сосок в рот, а его длинные сильные пальцы царапают её плечо, покрытое изящными тёмными завитками какого-то узора. Она дышала тяжело и слишком громко, от чего и моё дыхание стало неровным, а внутри застучало в безотчётном волнении, посылая горячие волны по коже, заставляя чувствовать острее каждый вдох.

Их красивые тела блестели от влаги, в отсвете огня завораживающие тени играли в самых укромных местах, и то, что они делали, никак не отпускало, всё больше погружая в ощущение, будто я сама находилась в объятиях этого мужчины.

С ускорением их движения, рваным дыханием и звуками ударяющихся друг о друга тел пьянящее тепло стало разливаться по всему моему телу, скапливаясь внизу живота. От странного напряжения, огненными мурашками захватывающим до корней волос, я приподнялась на носочки и невольно сжала бёдра. Крепко ухватившись за полотно двери, не в состоянии отвести глаз от пленяющего зрелища, переступила с носка на носок. В ту же секунду дверь слегка подалась и скрипнула, полоснув высоким звуком по груди, словно чем-то острым.

Мужчина резко повернул голову и прищурился.

Я замерла лишь на мгновение, но тут же отклонилась и попятилась. Недолго думая, устремилась в другой угол комнаты и слилась со стеной.

Упираясь в неё ладонями, догадалась, что за мной новая дверь. Толкнув её, оказалась в слабо освещённой комнате: тусклый свет пробивался сквозь плотную ткань на стене передо мной.

В несколько шагов оказалась у стены. Пальцы сами сжали мягкую ткань и отдёрнули в сторону.

Взгляду открылся квадратный внутренний двор с четырьмя высокими арочными входами, симметрично расположенными в каждой из стен, и я смотрела на него сверху, находясь намного выше, как и узорчатые своды потолка, сквозь которые просматривалось небо.

Подавшись вперёд, неожиданно уткнулась носом во что-то твёрдое и холодное.

«Стекло», — отпечаталось в голове.

Коснувшись его ладонями, разглядела тонкие пальцы с аккуратными ноготками – вроде бы мои. Вздрогнув от странных впечатлений и от прохладного воздуха, сквозняком гуляющего по телу, отстранилась от окна и огляделась.

У дальней стены рассмотрела широкий резной короб. Почему-то показалось, что в нём смогу найти то, что согреет.

Однако, только сделав шаг к коробу, замерла – в углу что-то пошевелилось. Испуганно метнув взгляд в сторону, широко раскрытыми глазами уставилась на чьё-то лицо.

Женщина… Большие, неожиданно красивые глаза… Высокие скулы… Полные губы… Длинная шея, довольно высокая пышная грудь, плоский живот, длинные ноги… И единственное, что прикрывало абсолютно обнажённое тело, – густые тёмные волосы, спутанные на концах. Она испуганно смотрела на меня и не двигалась.

Я напряжённо моргнула. И она моргнула.

«Зеркало… — ярко проявилось в голове. — Это я?..»

Внешность не была чужой, но я будто видела это лицо впервые. Успокоившись, выдохнула и, рассматривая себя сбоку, собрала волосы в пучок на макушке. И сразу заметила на плече узор – тонкие золотисто-розовые завитки, будто проступавшие из-под кожи.

«Красиво», — коснулась их кончиками пальцев, содрогнулась и обернулась к коробу.

Внутри висела одежда.

«Гардероб», — заключила уже увереннее.

Вынула первое попавшееся платье, натянула сапожки и накинула плащ с капюшоном. Одежда оказалась поразительно привычной на ощупь. Не хватало чего-то ещё, но не понимала, что искать.

Согрелась почти сразу. Однако что-то не давало покоя. Оглядевшись, смутно почувствовала, что не должна быть здесь. Подкралась к другой двери в комнате, прислонив ухо к резному полотну, прислушалась, а потом приоткрыла дверь и осторожно выглянула.

За дверью тянулся коридор, освещённый факелами. Серебристые узоры на стенах и на сводах потолка поблёскивали в тёплом свете, но огонь был странным – неподвижным, будто ненастоящим.

Стянув полы плаща, я перешагнула порог комнаты и интуитивно поспешила к арочному проходу в конце коридора.

В проходе заметила широкую лестницу со ступенями вверх и вниз.

«Выход всегда внизу», — проплыло в голове, будто подсказка.

С раздражением подняв до колен мешающие полы плаща вместе с подолом платья, бесшумно пробежала несколько пролётов вниз и оказалась в большом зале с высоченными витражными окнами, за которыми занимался рассвет. Верхушки окон, упирающиеся в мощные своды потолка, отливали розовато-лиловым, к середине переходя в пурпурный и в тёмно-синий к каменному полу. Красиво, величественно, безупречно… Но холодно.

«Что я здесь делаю?»

Со стороны лестницы донеслось лёгкое звяканье, а потом шаги. Я рванулась в соседний зал и очутилась в большом помещении с длинным столом, окружённым креслами.

Впереди рассмотрела ещё две двери, но добежать до них не успела бы: шаги быстро приближались. И почему-то не было уверенности в том, что моё присутствие этот кто-то воспримет как должное.

Не дожидаясь своего обнаружения, нырнула прямо под стол. Из-под кресел краем глаза проследила, как двое в высоких сапогах прошагали в другой конец зала и скрылись за дверью.

«Я точно не должна быть здесь. Нужно отсюда выбираться», — чётко пронеслось в мыслях. Почему, куда и как – ответов не было. Только чувствовала, что правильно следовать внутреннему зову.

Живо выбравшись из-под стола, услышала, как у противоположной стены что-то заскреблось. Пригнув голову, я заскользила к углублению за колонной и словно срослась со стеной.

Будто из стены выбежала необыкновенно высокая белая собака, встряхнулась, потянулась на передних лапах и стала водить носом вокруг. От этого зрелища в груди неприятно стянуло. Я подобралась, мигом протиснулась в скрытую от глаз дверь между колоннами и плотно закрыла её за собой.

В небольшом помещении было ещё два выхода: арка и дверь. У стен стояли комоды с посудой, рядами изящных графинов и бокалов, стопки белых тканевых салфеток, столовые приборы.

Интуитивно я шагнула к арке, но из приоткрытой двери пахнуло жаром с таким умопомрачительным ароматом, что живот свело: я была голодна.

Задержав дыхание, наклонилась к дверной щели и бегло осмотрела помещение за ней.

Внутри несколько миловидных женщин в светлых платьях и фартуках, с платками, повязанными бантом на макушке, стояли вокруг стола и готовили еду, негромко переговариваясь. От доносящихся запахов всё сильнее скручивало внутренности.

Женщины показались безобидными, но я не осмелилась показаться им. Зато прямо у двери заметила полку, на которой в несколько рядов стояли пузатые белоснежные мешочки, из которых в желобок стекала мутная белая жидкость.

Я просунула руку в щель и стянула один мешочек. Спрятавшись в углу за широким комодом, понюхала добычу. Внутри оказалась мягкая светлая масса, и пахла она приятно.

На вкус она оказалась с кислинкой, солоноватая, но настолько нежная, что я накинулась на неё и поглотила буквально в секунды, не успев задуматься, опасно ли это.

Внутри отозвалось благодарным теплом и расслабленностью. Я сползла вниз по стенке комода и прикрыла глаза.

«Не ела ничего вкуснее», — облизнула губы и вытерла их подкладкой плаща.

И вдруг обессиливающая тяжесть придавила к полу, будто на макушку положили неподъёмный груз. Боль вспыхнула в висках. Я рухнула на колени, упёрлась ладонями в пол и попыталась вдохнуть.

«Что происходит?»

Голова закружилась с такой силой, что я не смогла и пошевелиться, только открывала и закрывала глаза, пытаясь рассмотреть пространство перед собой.

Задышав глубоко, ощутила облегчение. Зрение прояснилось, в ногах и руках появилась уверенность. Я тут же поднялась и почти бегом устремилась в арку, чтобы выбраться из каменных сводов. Кажется, они давили со всех сторон, не давая дышать.

Но они были повсюду. Голову распирали мысли: куда мне идти, зачем, что делать и почему я этого не знаю? Странно было осознавать, что я существую, но не знаю зачем. И это навязчивое чувство преследования настораживало, хотя явно за мной никто не гнался.

Спустившись ещё по одной лестнице, я толкнула дверь и едва не распласталась на полу из чёрного булыжника, в тёмном проёме не заметив ступеньки, но чудом удержалась на ногах. Сердито дёрнула подол платья вверх и огляделась.

Это было мрачное длинное помещение, здесь пахло сыростью и чем-то резким, а каждый шаг по неровному каменному полу отдавался в висках. Косясь на тёмные арки в стенах, будто из них могло что-то выпрыгнуть, я спешила к единственной двери в конце.

На ней был огромный засов, а из щелей сквозило холодом. Я с усилием отвела засов в сторону, а когда за спиной раздалось громкое фырканье, на выдохе толкнула дверь и вывалилась наружу.

Это была широкая улица, то ли площадь, то ли двор. Снова никого, только ветер шевелил полы плаща.

В воздухе пахло прохладой – зима или ранняя весна – и чем-то новым. Это я ещё не распознала, да и сравнить не с чем. Не так, как в доме.

Посмотрела на чистое небо: сумерки, предрассветные. Под ногами полированный булыжник, такой же, что и внутри. Оглянулась и поразилась, тому, что увидела.

«Ого, да это и не дом…»

За спиной высилась огромная крепость исключительного серо-чёрного цвета с высокими арочными окнами и шпилями, уходившими в небо. На стёклах дрожали синие отблески рассвета. Верхушки остроконечных крыш озарялись тёплым светом, который высвечивал идеальные линии строения, глубокий цвет и совершенство деталей.

Вокруг по-прежнему никого, разве что редкие хлопки крыльев пролетающих птиц над площадью прорезали плотность тишины.

— Птицы… Я их знаю… — выдохнула вместе с белым облачком пара и замерла, обнаружив, что умею говорить.

Свет всё больше стал опускаться на улицу, обнажая все уголки пространства. Я накинула капюшон и широкими шагами устремилась в громоздкие кованые ворота в конце площади.

Коснувшись холодных завитков металла, отыскала проём калитки. Та была тяжёлой, но поддалась без скрипа. За ней лежала широкая пустая дорога меж малоэтажных каменных домов города…

И вдруг за спиной послышались голоса. Я мигом проскользнула в проём и засеменила вдоль строений, пока ещё прикрытая тенью крыш.

Подошва то и дело скользила по булыжникам, поблёскивающим от утренней росы. В воздухе чувствовалась влага, но он теплел с каждой минутой.

Петляя меж домов и уходя всё дальше от места, где проснулась, я не представляла, куда иду, улицы казались бесконечными.

С рассветом город стал просыпаться. То тут, то там распахивались кованые ставни, а из окон высовывались люди, приветствуя соседей негромкими странными окликами, где-то по мостовой стучали копыта.

Когда совсем рассвело, я оказалась посреди большой площади. Пересечь её незамеченной было невозможно: всюду сновали люди, экипажи, запряжённые лошадями, обойти – ещё длиннее, а так кружилась голова… Да и куда идти, а главное – зачем, до сих пор не могла себе ответить. И всё же решилась пойти по прямой.

С каждым шагом тяжелела голова, буквально валилась с плеч, руки и ноги переставали подчиняться, а в груди стягивало от непонятной тревоги.

— Что я здесь делаю? — бессильно выдохнула, припав на одно колено и уперев ладони в холодный булыжник.

Кто-то надо мной закричал, перед глазами мелькнул длинный подол в кружевах. Женщина попыталась взять меня под руку, но я собралась с силами и выпрямилась…

И оказалась прямо перед четырьмя всадниками в тёмно-лиловой форме. Один из них спешился и, держа руку в чёрной перчатке на рукояти ножен, строго прищурился и что-то произнёс.

Открыв рот, обнаружила, что меня никто не понимает, собственно, как и я их. И это насторожило всадников. Они окружили меня, отодвинув женщину, которая пыталась помочь.

Но, пока они что-то настойчиво твердили мне, кивая друг другу, я почему-то думала совершенно о другом: «Я умею говорить, но, вероятно, не из этих мест. Или…» — не успела закончить мысль, как кто-то дёрнул за локоть и так тяжело хлопнул по спине, что пришлось согнуться в три погибели.

Я уставилась на ноги, пока кто-то в высоких новёхоньких сапогах вежливым тоном что-то говорил всадникам. Снова не понимала смысла слов, но слышала ровный низкий голос, за которым определённо скрывалась сила.

Голова вновь закружилась так, что повело в сторону. Ещё мгновение, и я бы повалилась лицом в булыжник. Но всадники неожиданно покинули площадь, устремившись в другом направлении, а меня удержали за локоть. Я настороженно подняла голову и покосилась на руки незнакомца в перчатках.

— Ти морра гoн! — послышалось надо мной.

Медленно разогнулась и вытянулась, оправляя плащ и приподнимая с лица капюшон, щурясь взглянула на мужчину.

Высокий в чёрном пальто и низко надвинутом капюшоне. Я не видела его лица, только упрямо очерченные губы, тёмную бороду и густые завитки тёмных волос, спадающих на грудь.

— Aк Oциус. Эoл кии! — произнёс он.

— Не понимаю, — пробормотала под нос, косясь на двойку лошадей, стоящих за спиной незнакомца, запряжённых в закрытый чёрный экипаж с алыми узорами на стенах.

— Мэш! — отчего-то возмущённо воскликнул мужчина. — Ти эсен ту эс?

Интонация была вопросительной, но я слышала лишь набор каких-то звуков, не более, и просто сжала губы.

Мужчина уже явно возмутился, повернулся и махнул рукой на экипаж, очевидно, приглашая в него.

В таких обстоятельствах сопротивляться не видела смысла, да и силой меня никто не тянул. Но только сделала шаг, как перед глазами поплыло, а следом накрыла темнота…

Глава 2

Из темноты позвал мягкий голос, и что-то прохладное легло на шею. Я открыла глаза и увидела перед собой длинный светлый ворс. Он ткнулся прямо в нос и в глаза. Всё ужасно защекотало. Я зажмурилась и, не выдержав, чихнула.

Голова чуть не взорвалась. А потом будто осы взвились внутри и закружились, закружились… Щека, на которой лежала, почти онемела. Я снова открыла глаза и повела челюстью, пытаясь ощутить лицо, но замерла, уткнувшись взглядом в каменный пол. Тёмный… Потёртый…

С трудом повернула голову и упёрлась взглядом в белёный потолок с массивными деревянными балками: ровными, отшлифованными, с выжженными узорами.

— Красиво… — сипло выдохнула.

— Очнук? — произнёс смутно знакомый голос.

Перед глазами замельтешили красно-белые всполохи, а когда опустила веки, в темноте вихрь из незнакомых символов, лиц повёл в сторону. И я снова уронила лицо в нечто пушистое.

— Дышис! — ощутимо тряхнули за плечо.

— Что?.. — выдохнула, морщась от рези в глазах. А ещё показалось, что едва ворочаю языком и не могу связать мысли воедино, чтобы произнести хоть что-то и прояснить происходящее.

— Ты менус пониман?

— Вас?.. — щурясь уставилась в тёмное лицо склонившегося надо мной мужчины.

— Да, менус…

Не сумев произнести и звука, просто моргнула.

— Головен пройдёт. Через несколько часа будет понимать полносто, — спокойно произнёс мужчина и отпустил меня. — Отдыхнул.

Меня закружило вместе с вихрем символов и каких-то светящихся знаков – кругов и палочек… Сил разобраться, что происходит, не осталось. Я едва свернулась калачиком и впечатала лицо в пушистое нечто. Оно пахло чужим и не человеческим, но так приятно согревало, что я отключилась, едва закрыв глаза.

* * *

Кажется, я снова проснулась. Но глаза открыть побоялась.

Я лежала на спине на чём-то большом и твёрдом. Буря утихла. Вокруг царила тишина. Однако от неизвестности внутри росла тревога, учащая сердцебиение.

Я осторожно приоткрыла веки и посмотрела перед собой меж слипшихся ресниц.

Это был тот же потолок с тёмными балками. Ниже него высокие стены, затянутые чем-то вроде шелкографии. Повернув голову набок, увидела массивную деревянную мебель, пухлые диван и кресла с тёмно-красной обивкой.

За высоким окном, часто пересечённым деревянными рейками, уже неяркий солнечный свет покрывал верхушки деревьев пышного сада. Вечерело.

Я медленно поднялась, безболезненно встала на ноги и огляделась. Чисто, тихо и пахнет домом, за которым следят. Но, как только склонила голову, чтобы посмотреть на босые ноги, чуть не прослезилась – от меня смердело непередаваемо!

Поморщилась и сделала несколько шагов по комнате. Что-то затрещало, и я тут же повернулась на звук.

За двумя высокими креслами горел камин. А перед ними на столике стоял прозрачный кувшин с жидкостью и стакан в чернёном с позолотой подстаканнике.

«Пить… Умираю, хочу пить…»

Немедля приблизилась к столику, подняла кувшин и сунула нос в горлышко. Ощутив слабый ягодный аромат, сделала несколько жадных глотков прямо из кувшина.

— О-о… то, что нужно! — выдохнула с облегчением.

Облизав губы, заправила спутанные волосы за уши и сразу нашла глазами двери. Их было две.

Не раздумывая, поспешила к самой широкой, схватилась за ручку, но дверь не поддалась. И по ощущениям она была не просто тяжёлой, а заперта.

— Вижу, что ты уже вполне здорова? — раздался низкий мужской голос за спиной, напугав до рези в животе.

Не подав вида, лишь медленно опустила руки и оглянулась.

Из кресла у камина поднялся высокий мужчина с пронзительными тёмными глазами и приметной родинкой над левой бровью. Густые волнистые волосы обрамляли его мужественное лицо с небольшой щетиной и делали гораздо моложе. Хотя, судя по взгляду и выправке, ему было далеко за тридцать. На нём была чёрная рубашка, небрежно расстёгнутая до середины груди, с красной вышивкой на высоких манжетах и чёрные брюки с высокой талией. А от вида кожаных тапочек с помпонами брови сами собой дрогнули в усмешке.

— Мы не представлены, — произнесла уверенно.

— Очень хорошо держишься, — мягко улыбнулся мужчина. От него буквально сквозило спокойствием. И сам он не выглядел враждебно.

— Что вы имеете в виду?

— Обычно люди в твоём положении спрашивают: «Где я?» или «Как я здесь оказалась?»

— И в каком же положении я оказалась? — скептически дёрнула бровью, наблюдая, как мужчина ставит стакан с той же жидкостью, что и в кувшине, и пятернёй заводит длинные волосы назад.

— Ты не помнишь? — прищурился он так пронзительно, будто прожёг насквозь.

— Помню, — заявила всё с той же непринуждённой уверенностью, только голос снова осип. — А ещё помню, что у вас были борода и усы.

— Верно. Я был в долгой поездке. Некогда было заглянуть к брадобрею. Теперь я дома, и всё на своих местах, — совершенно спокойно ответил тот и вернулся в кресло, а затем молча пригласил жестом сесть напротив.

Однако я осталась стоять.

— И чей же это дом?

— Меня зовут О́циус. Это моё поместье. А ты – моя гостья, — улыбнулся мужчина, и вроде приветливо, да я ничегошеньки не помнила. Сколько угодно можно было лгать, я бы и не догадалась.

— Гостья? Не пленница? — не мигая вперилась взглядом в его до тошноты мирное лицо.

— Тебе не надо меня бояться. Я не враг. А дверь закрыта, потому что я не был уверен, когда ты придёшь в ясное сознание. Не хотел, чтобы ты причинила себе вред…

— И с какой целью я у вас гощу? — сделала шаг к камину.

— Думаю, тебе нужно принять ванну, а потом поужинать.

— Вы не ответили на вопрос? — процедила настойчиво.

— Как только от тебя перестанет нести потом и желудочным соком, я отвечу на все твои вопросы, — ровно проговорил он и кивнул в сторону второй двери. — Поверь мне, тебе самой станет намного лучше.

Я нахмурилась от смущения: запах от меня и правда шёл, хоть топор вешай. Но и виду не подала. Ведь женщины в таком не признаются? Хотя откуда мне это знать?

А он добавил неловкости:

— У тебя был сильный жар, и тошнило целые сутки. Что ты такое съела?

— Я воспользуюсь вашим предложением, — ответила сухо и для верности указала пальцем на ту же дверь.

Хозяин лишь мягко кивнул.

Дверь открылась с лёгкостью, несмотря на свой вес. Я неспешно переступила порог комнаты. Лучи предзакатного солнца из высокого окна окутывали её тёплым светом.

Внутри оказалось довольно уютно: белёные стены с пейзажами в ажурных рамах и потолок с резными балками, увитыми живым плющом, а в центре на позолоченных ножках большая бронзовая ванна с вентилем и чуть позеленевшим гусаком. Рядом на табурете из красного дерева стоял дымящийся кувшин. На другом лежало нечто вроде марли грязно-бежевого цвета, какой-то серо-зелёный брусок и несколько пузатых флаконов с разноцветной жидкостью. Высокое овальное зеркало в золочёной раме отражало моё растерянное лицо и мятое серое платье с засохшими жёлто-белыми пятнами по всей груди. Я несколько минут стояла в оторопелом молчании.