– Да, – спокойно ответила девушка и перевела свой взгляд с нее на соседнее надгробие, которое было расколото временем.
– И запустишь цепочку событий? – девочка даже не моргнула, словно предугадывала наперед. Хотя, почему «словно»? Даже не предчувствовала. Знала.
– Да, – снова произнесла эльфийка. – Я уже придумала, с чего она начнется. У меня есть на примете один глупый принц…
– Вег'нёшь девочку к жизни, – это не было вопросом, картавящая малютка указала рукой на могилу, возле которой стоял светловолосый парень. За ним по неизвестной причине и наблюдала девушка своими узкими глазами, оттенок которых был чем-то между розовым и бордовым.
Вид у нее был уверенным.
– Пг'ошу, подумай хог'ошенько… – девчушка в платье хотела предостеречь.
– Я все решила, – Но ее упорно не желали слушать. – Следуя по этой цепочке, он попадет в нашу сеть. Ведь ты избрала…
– Да. Но ты не имеешь…
– Подыграй.
– Это – жестокий путь, – девочка насупилась, глядя на нее снизу-вверх, и казалось, будто эльфийка – ее подчиненная. – Если он потег'яет всё, то…
– Присоединится к нам, – вставила девушка, как будто твердо верила в это.
– Почему бы тебе не оставить всё, как есть и не пустить на самотек?
– Потому что я больше не представляю без него своей жизни, – она смотрела на девочку, и глаза ее сверкали. – Ты же знаешь, что произошло…
– Так написано в «Твог’иксе». – Ответила девочка будничным тоном. – А еще, ты ског’о вспомнишь то, что вычег’кнула из памяти. И стоит ли оно того?
– Стоит, – внезапно девушка осознала сказанное ей, и с подозрением посмотрела на собеседницу. – Что ты имеешь в виду?
– Ты знаешь. Воспг’иятие может обманывать.
– Я не хочу знать, что забыла.
В этот момент юноша заметил их и обернулся, удивляясь, что на кладбище в этот час еще кто-то есть. Эльфийка поспешила сделать вид, что вовсе и не наблюдает за ним, а девочка просто пропела какую-то мелодию из свежего мультика. Она знала все. Даже те мелодии мультфильмов, которые еще не вышли.
Когда парень отвернулся, девочка прошептала:
– За ошибки платят.
И зашагала прочь.
Глава 1. Праздник, которого нет
Когда мне плохо – я начинаю молчать. Мне проще, запереть боль в себе. Не причинив вреда другому. Плевать, что она медленно жрёт меня изнутри.
15 июня. Обычный летний день. И погода хорошая, солнечная, даже не ветреная…
Саймон лежал в кровати, устремив взгляд на луч солнца, вяло скользящий по подоконнику, не пытаясь сфокусироваться. Он чувствовал себя не бодрее, чем этот луч. Почему новый день не поленился настать? Зачем что-то делать и существовать.
Так странно – быть живым. Набором из клеток, у которого есть сознание.
Саймон не мог уснуть всю прошлую ночь, да и не пытался. Так продолжалось неделями.
Прошло уже больше полугода, с того момента как жизнь потеряла смысл. С того злополучного дня, перечеркнувшего всё и разрушившего его локальную Вселенную.
Сегодня Карси должно было исполниться восемнадцать…
Саймон с комом в горле отвернулся к стене и зажмурился, глотая слёзы. Ему казалось, что их уже не должно остаться, что за полгода можно уже привыкнуть. Но – нет. Хотелось колотить по стене кулаками, кричать, злиться. В носу щипало, и парень заморгал.
В дверь постучали.
Оказалось, не заперто, и вошёл его отец, быстрый, словно выпущенная стрела.
– Уже час дня! – воскликнул Мартин Вейс, шире раздвигая занавески, создававшие своего рода потёмки. Ему нравилось, когда в комнате светло.
– Ну и что, – проговорил Саймон в ответ, не оборачиваясь и пряча голову под одеяло. Холод стены проникал в душу. Да и не хотелось, чтобы отец видел…
"Снова вставать, существовать. Зачем? Каждый раз надеяться, что смогу уснуть навсегда"
– Ты так всю жизнь проспишь… – сказал Мартин Вейс, повернувшись к окуклившемуся сыну.
– Ну и что, – снова последовал ответ. Саймону не хотелось выныривать из своего кокона. Лучше лежать и прокрастинировать, ведь ничего полезнее в его жизни уже не сделать.
Мартин Вейс чуть не сказал что-то сказать насчет подготовки к последнему экзамену, но решил эту тему не поднимать. Он ведь понимал, почему сын сегодня особенно хандрил.
– Саймон… – Барон осекся, потеряв мысль.
– У Карси день рождения, – сообщил Саймон дрожащим голосом, уткнувшись лбом в холодную стену. Его волосы лезли в глаза, но парень даже не пытался их укоротить. А одна из черных шпилек съехала и колола кончик уха. Ведь Саймон их не снимал даже когда шел спать. Ему казалось, что эти две заколки Карсилины немного успокаивали. Совсем чуть-чуть.
– Знаю… – Мартин Вейс смутился, ведь именно про это он и собирался сказать, но было и еще кое-что. – Почти все уже собрались.
– Зачем? Отметить промежуток времени, в котором её больше нет? – Саймон надеялся, что голос звучал твердо и не показывал тех слёз, которые он пытался сдержать. Но ошибался.
Отец чувствовал себя лишним здесь, в комнате, но не собирался выходить.
Рядом с дверью висел настенный календарь, открытый на июне, все числа были грубо зачёркнуты, на бумаге проглядывали дыры.
Саймон делал так в начале каждого месяца, открывал новую страницу календаря и замазывал её чернилами. Если на душе тяжело и пусто, пусть так же будет и в календаре.
Мартин Вейс стоял, молча смотря на сына, а Саймон решился высунуться из убежища. Затем, присев, бережно поправил две черные шпильки в волосах. Взлохматил светло-пепельные волосы, смахнул челку, чтобы в глаза не лезла, и встал с кровати, сбросив одеяло на пол, затем воззрился на отца.
– Ты придешь? – в тоне барона Вейса явно слышался намек, что Саймона все ждали. Хотя, трудно представить, что Лоритта IV будет хотеть личного присутствия юного чародея где-либо, где находилась она. Парень старался не показываться на глаза королеве Листона, и ту это вполне устраивало. Хоть он еще и не перебрался из Дворца Фротгертов в особняк Барона Рейли аля Вейса. Даже странно, что бабушка Карсилины не выселяла его, особенно после случившегося.
– Это всего лишь мишура, – он нервно прошелся взад-вперед по комнате, в своей дурацкой синей пижаме с пингвинами. Она являлась единственной не черной вещью из его гардероба, которую Саймон еще носил. Ведь Карси тогда принимала участие в покупке. (Половину вещей Саймон даже сжег, когда был не в себе после Нового Года)
Саймон казался Мартину Вейсу чем-то вроде пороховой бочки. Барон постоянно пытался тщательнее подбирать слова, чтобы её не поджечь.
– Я знаю, тебе кажется это бессмысленным. Но ведь, это ее праздник. И, отмечая дату, мы, таким образом, показываем, что еще помним Карсилину…