После этого случая, я ненароком начала различать этого мужчину среди прочих сотрудников. Узнала его имя – Вадим. И однажды, к своему крайнему неудовольствию, поняла, что ищу встречи с ним. Я первая с ним здоровалась, с трудом сдерживая улыбку. Как то, сидя дома, перед телевизором, осознала, что думаю о нем. Хуже того – мечтаю! Я разговаривала с ним, шутила, рассказывала, как прошел день… Весна победила.
– Маш, Маша, я схожу с ума!
Маша кивком пригласила меня войти, и шепнула:
–Только тихо, Антонина Петровна сегодня что-то вообще не в духе.
– Да я как мышка… Может ей конфет, а?
– Не поможет.
– А чем задобрить можно?
– Меня из окошка выкинуть.
Я хихикнула, и села на свое любимое место возле окна за столом. Я как всегда пришла не с пустыми руками. Поставила на стол пакет с продуктами, купленный для Маши еще накануне. Маша удивлено вскинула брови.
– Да вот, накупила, а мы-то с Колей целыми днями на работе, ничего не естся. Не пропадать же – начала оправдываться я.
Маша немного смутилась, но с явным удовольствием заглянула в пакет. Вытащила оттуда пакетик с конфетами, остальное убрала в полку. Она налила нам чай, высыпала в вазочку конфеты.
– Даже не знаю, как начать. В общем, есть один мужчина…
– Влюбилась что ли? – спокойно спросила Маша.
Я вздрогнула. Даже оскорбилась.
– Что ты! Я мужа люблю! Просто…– было сложно собраться с духом и я снова спихнула все на весну – понимаешь, на улице весна, хорошо, хочется любви, чего-то нового, светлого! А Коля такой далекий… Да и этот Вадим, не сказать, что он милый и теплый, даже наоборот. То есть я привыкла нравиться мужчинам. Я с ними флиртую, кокетничаю, и мне не совестно, потому что это все не серьезно, потому что я люблю своего мужа. Мне с мужчинами легко. Обычно. А этот… Я с ним робею, он меня даже пугает, но ужасно манит. Ужасно.
Я закрыла лицо руками.
– И главное веду себя как дура! – продолжила я, – подсаживаюсь к нему на обеде, первая заговариваю, а слов подобрать не могу. В курилку эту чертову без конца бегаю, в надежде его там застать. В офисе уже шушукаться начали. В общем, что-то с этим надо делать!
И я сделала. Неожиданно для себя, абсолютно спонтанно. На следующий же день в обеденный перерыв я отвезла свою машину в ближайший автосервис, оставила ее там на внеочередную диагностику и пешком вернулась в офис. По окончанию рабочего дня я стояла у его машины. Пришлось ждать около получаса. Вадим подошел сзади, я его не видела.
– Подвести? – я вздрогнула от неожиданности. Кивнула, забормотала что-то невнятное о своей машине, о ремонте.
Мы сели в его машину, я назвала свой адрес, объяснила, как лучше доехать. В машине было пыльно, не прибрано.
– Все получилось с вашими родственниками?
Было странно, что он вспомнил.
– А-а. Да. То есть, нет. Все без изменений. Не хочу об этом.
Мне было не по себе. Неловко поерзав на кресле, я уставилась в окно. Еще было светло.
– А о чем хотите? – поинтересовался он. Без эмоций, без расположения. Никакого флирта. Это его стратегия? Или это он?
– Не знаю. Музыка, кино, что угодно, – я начинала ругать себя за то, что я здесь, за то, что с ним. Думаю, разговора не получится.
– Моя дочь Катя очень болтлива. Она начинает разговаривать, как только утром открывает глаза и заканчивает, когда ложится спать. И знаете, что меня в этом всем восхищает?
– Что? – глупо спросила я.
– То, что она говорит абсолютно искренне. А значит все сказанное ею – не в пустую. Все о чем она говорит ей искренне интересно. А если ее спросить о том, что ей не интересно, или рассказывать что-то, что ей не интересно, она просто этого не слышит, не замечает. Я люблю смотреть на ее лицо, когда бабушка ее ругает. Долгие нотации, возмущения, а Катя не слышит, абстрагируется, и ведь не специально, оно само собой у нее так выходит, это и восхищает.
Я не смотрела на него. Не хотела видеть, как светится его лицо, когда он говорит о дочери. Оно точно должно было светиться. Хотя его голос оставался по-прежнему ровным и невозмутимым.
– Ну, наверное, только у детей есть такая возможность. А нам приходиться говорить на темы, которые нам не интересны.
– Почему?
– Так устроен мир.
Мы помолчали.
– А если бы у вас была такая возможность быть абсолютно искренним, о чем бы вы говорили?
–Я бы молчал.
– Потому что вам ничего не интересно?
– Потому что то, что мне интересно не требует слов. Я это могу думать.
– Но ведь разговаривать это важно! Это коммуникации, это, в конце концов, удовольствие!
Я повернулась к нему и впервые увидела его улыбку. Я была ему смешна. Боже, как я банальна!
– А как ваша жена относится к вашим взглядам?
Я почему-то ожидала, что вопрос о жене его смутит. Но ничего подобного.
– Никак. Она говорит за двоих.
Долго ехали молча, потом о пустяках. Потом он что-то рассказывал, но мне было не интересно. Я чувствовала себя уставшей и опустошенной. Будто я ждала чего-то необычного от этой поездки, а она меня разочаровала. А чего я собственно ждала?
Машина остановилась, я засуетилась, начала отстегивать ремень, уронила сумочку, подняла.
– Света, вы, чего-то ждете от меня? – спросил он, будто прочитав мои мысли.
Я замерла. Что я должна ему ответить?
– Вы усложняете, и вас становится трудно понять. Если вашу машину завтра не отремонтируют, я могу вас снова отвести домой.
Я кивнула, поблагодарила и как можно скорее выскочила из машины. Я бежала к своему Коле. Далекому и отстраненному, но понятному мне, родному. Только в его силах спасти меня, уберечь от охватившего волнения, от власти чужого мужчины.
Но Коли дома не оказалось, он задерживался на работе. Я постучала к Маше, но она сказала, что не может пригласить меня, свекрови плохо, ждут скорую. Я просидела целый вечер перед телевизором, взволнованная, в смятении.