– Тебя доставили во дворец в бессознательном состоянии. Не будь ты против, стража не пошла бы на крайние меры. Только не обижайся на генерала Литена, он просто учел горький опыт, – завуалированно ответила блондинка и устремилась к парадной лестнице.
– Какой еще горький опыт?
– Императрица дважды пыталась сбежать, но охрана каждый раз ловила Ее величество и возвращала обратно. Первый – по пути в столицу, второй – уже будучи здесь. У правительницы все получилось бы, сбеги она в первый же вечер, пока охранники не приноровились к новому графику, и не повстречайся она с будущим мужем. Но у Ее величества ушло три дня, чтобы изучить схему дворца, составить план и подготовиться к побегу. Она полагала, что все предусмотрела, только выбрала неверное направление – Южную часть. В итоге попалась, не добравшись до стены. Более того, к тому времени между ней и нынешним императором пробежала искра. В итоге Ее величество осталась и ввязалась в борьбу за сердце наследного принца. Нам сюда, – указала Лайма на арку, предлагая мне первой ступить в галерею.
Она так хорошо ориентировалась в лабиринте бесчисленных коридоров, словно не единожды бывала здесь. Кроме того, не обращала внимания на безмолвных охранников, не дергалась от резких звуков. Проще говоря, чувствовала себя во дворце, будто рыба в воде.
– Какое, на твой взгляд, направление стоило выбрать Ее величеству? – крайне осторожно осведомилась я и двинулась по красной дорожке вглубь огромного помещения, снизу доверху увешенного портретами венценосных особ.
– Конечно, Северное. Там обитает едва ли не вся прислуга. Ее почти не стерегут. В Южной части живут придворные, в Восточной, как тебе уже известно, император с семьей. Охрану Западной части дворца всегда усиливают из-за участниц отбора. А вот и Эйнион IV. Как тебе? – спросила блондинка, встав перед изображением мужчины среднего возраста.
Я едва не лишилась чувств, когда увидела этого писаного красавца. Он был совершенно рыжим, с залысинами и жиденькой, прямо-таки козлиной бородкой. Уши оттопырены, брови широкие и густые, как лес дремучий, возле рта большая бородавка, глаза злющие-презлющие. И это портрет! Значит, в живую принц был еще страшнее! Придворный художник ни при каких условиях не осмелился бы отобразить реальную внешность кронпринца, иначе бы на следующий же день расстался с жизнью.
Чем дольше я на него смотрела, тем сильнее качался под ногами пол. Казалось, он вовсе скоро разверзнется, если не отвести от картины взгляд.
На мгновение в голове промелькнула мысль, что Лайма обманула меня, но нет, под холстом имелась надпись «Эйнион IV». Все совпадало. Желание бежать из дворца стало неуемным.
Я попятилась от стены, произнося на ходу:
– Скоро ужин. Следует тщательно подготовиться к нему, поэтому давай прогуляемся как-нибудь в другой раз.
– Как скажешь, – повела блондинка плечом с безучастным выражением.
Я повернулась и чуть ли не бегом рванула в отведенные мне покои. Несколько раз заплутала. К счастью, услужливый лакей проводил меня до самой двери и передал под опеку горничной.
– Миледи, с вами все в порядке? – взволнованно спросила Кларисса. – Вы такая бледная. Может, позвать целителя?
– Ужасно раскалывается голова, – страдальческим тоном ответила я, завела руку за спину и тихонько щелкнула пальцами. – Слышишь, как трещит? Где мои зелья?
В глазах служанки вспыхнуло недоверие, но вскоре ее лицо приняло крайне виноватый вид.
– Генерал Литен велел выбросить все флаконы. Я выполнила приказ. Простите, миледи, но я не посмела ослушаться. В противном случае меня ждало бы наказание.
Я прикоснулась пальцами к вискам и шумно втянула ртом воздух.
– Ох уж этот генерал. Что ж, раз мои разработки пали смертью храбрых, тогда зови целителя. Иначе до утра не доживу. И захвати чего-нибудь поесть. Может, мигрень вызвана голодом. Целый день ничего не ела. Не хватало еще желудок испортить.
– Как прикажете, Ваша милость, – горничная исполнила книксен и выпорхнула в коридор.
Не прошло и четверти часа, как в комнату неторопливым шагом вошел худощавый мужчина шестидесяти лет в просторных светлых одеяниях. Он открыл кожаный саквояж и вымолвил приглушенно:
– Служанка сказала, что вас мучает головная боль.
– До зубного скрежета.
– В таком случае примите десять капель обезболивающей настойки, три капли успокоительного и ложитесь спать. Утром проснетесь бодрой и совершенно здоровой.
Целитель покопался в сумке, извлек серый флакон, отмерил десять капель, затем три из зеленого пузырька, налил воды в бокал и протянул мне.
– Но скоро ужин… – с наигранным волнением начала я, забрав посудину.
– Не беспокойтесь насчет ужина. Я сообщу леди Крисби, что у вас сильное недомогание, вызванное большим количеством снотворного.
– Благодарю за заботу, милорд, – признательно произнесла в ответ, сделала глоток под неусыпным взором старца, поморщилась, приложила рукав ко рту и, делая вид, что вытираю губы, аккуратно выплюнула смесь настоек. – До чего невкусное лекарство у вас, целитель. Думаю, стоит еще немного его разбавить.
Я подошла к прикроватной тумбочке, взяла в правую руку кувшин, левую завела за спину, чтобы у старца не возникло подозрений. С помощью заклинания выплеснула смесь настоек в зазор между стеной и резной мебелью, наполнила бокал чистой водой, повернулась к созерцателю и выпила «разбавленное лекарство».
– Прекрасно, – довольно ухмыльнулся целитель. – Через десять минут вы почувствуете слабость, через пятнадцать погрузитесь в крепкий сон. Хорошего отдыха, Ваша милость! – мужчина закрыл саквояж и покинул комнату, как только мы распрощались.
– Старый прохвост, – проворчала я, тщательно прополоскав рот. – Успокоительное… Как же! Думал, не распознаю дурман? Кажется, во дворце даже собаки предупреждены на мой счет. Ничего! Посмотрим, кто кого…
В этот миг с подносом в руках вернулась Кларисса. Чего на нем только не было: ломтики ветчины, вяленого мяса, козьего сыра, свежайший хлеб, пышные пирожки, дымящаяся чашка чая. Аппетитные запахи заставили желудок скрутиться в тугой узел и заурчать.
– Миледи, садитесь скорее ужинать. Целитель предупредил, что у вас всего десять минут, чтобы поесть. Или того меньше, – тараторила Кларисса, расставляя тарелки.
Я уплела три наспех сооруженных бутерброда, выпила чашку чая. Утолив голод, провела тыльной стороной ладони по лбу и протянула:
– Ох, что-то меня клонит ко сну…
– Ваша милость, постель готова. Давайте помогу вам переодеться в ночную сорочку.
Я слова против не сказала, наоборот, принялась изображать смертельно уставшую девицу, неспособную стянуть с себя платье. Клариссе же доставляло удовольствие возиться со мной, точно с маленьким ребенком. Уложив меня в кровать, девушка подоткнула одело, пожелала спокойной ночи, погасила свет и покинула покои.
Действовать было рано. Следовало дождаться темноты, а пока позволял тусклый свет, проникавший в комнату сквозь окно, приготовить одежду.
Я выбралась из постели, открыла платяной шкаф. К счастью, дверцы не скрипнули и мой сундук оказался внутри. Я догадывалась, что вещи из родного дома подвергнутся тщательному осмотру, поэтому наказала горничной взять сундук с ложным дном, куда, собственно, спрятала черные штаны, того же цвета тунику и сапоги из тончайшей кожи. Помимо парализующего зелья, пустого бурдюка и двадцати золотников, туда ничего больше не поместилось.
Вопреки желанию немедленно облачиться в любимую одежду, снова улеглась в постель. Я боялась, что в любую минуту сюда кто-нибудь ворвется и разоблачит меня. И не прогадала. Не прошло и часа, как дверь в комнату распахнулась. Раздались тяжелые шаги. Открывать глаза было опасно, поэтому навострила уши.
– Генерал, я же говорил, что она спит младенческим сном. От трех капель концентрированного настоя дурмана не только эта хилая девчонка, даже лошадь проспит до утра, – проблеял целитель и взялся заверять главного стража: – Я собственными глазами видел, как она выпила настойку. Беспокоиться не о чем.
– Следите за ней в оба, – пробасил некий мужчина, очевидно, Литен. – Уинслет сказала, что от этой девчонки стоит ждать неприятностей. Заглядывайте каждые четыре часа.
– Слушаемся, генерал! – гаркнули охранники.
Я аж вздрогнула от их зычных голосов.
– Тише вы, остолопы, – шикнул грозный начальник. – Разбудим – беды не оберемся. Идемте.
Вновь послышались шаги. На этот раз торопливые. Я слегка приоткрыла глаз и заметила, насколько внушительная у генерала фигура. Он практически заслонял собой весь проход. От такого лучше держаться подальше.
После их ухода я продолжила нежиться в постели вплоть до очередного визита стражников, который состоялся в начале одиннадцатого. Стоило им покинуть комнату, как я в считанные минуты сменила ночную сорочку на штаны и тунику, наполнила бурдюк чистой водой, сложила пирожки в маленькую заплечную сумку, распахнула окно и столкнулась с новой проблемой: как спуститься с третьего этажа, если в комнате нет ни веревок, ни дюжины простыней?
Выбираться через дверь было себе дороже. Поблизости несомненно бродил какой-нибудь охранник, приставленный генералом Литеном. Придется что-то придумать.
Я перегнулась через подоконник и чуть не взвизгнула от радости, увидев неподалеку фонтан в виде рыбы, держащей во рту шар. Его не только не осушили с нашим приездом, но даже отключить забыли.
Путь к спасению нарисовался сам собой. Стоило прочесть заклинание и совершить несколько витиеватых пассов, как у окна появилась прозрачная лестница, наподобие веревочной, сотканная из сотни потоков. Я аккуратно поставила правую ногу на первую ступень, затем левую и начала спускаться. Перебирала руками крайне тихо, постоянно поглядывала по сторонам, чтобы не попасться. Заметив вдали стражников, спрыгнула на траву и притаилась у ближайшей полосы ровно стриженных кустарников.