Письмо от Бахуса. Исповедь анонимного алкоголика.

вины.

Таков он, истинный алкоголик, возвращенный Богом из точки

невозврата,

ХОЧУ В ТРЕЗВЫЕ АЛКОГОЛИКИ

Рассказывали, будто там, в Сообществе А.А., происходят чудеса: старики молодеют, хворые выздоравливают, бедные смиряются

с бедностью, но становятся духовно богатыми.

Носителям сиих небылиц я страсть как хотел посмотреть в глаза и задать каверзный вопрос: где и кому посчастливилось обрести

82

вечную молодость и неслыханное богатство? Неужели в трезвом

Сообществе с таким необычным названием?

Поначалу я опросил десятка три граждан, ткнув каждому в

лицо аббревиатуру А.А. с последующей расшифровкой. Высказанные мнения были на удивление схожи: странное словосочетание

задерживает внимание и рождает желание познакомиться поближе.

Я бросился было проводить что-то вроде журналистского рас-следования, да люди мудрые остановили: ишь ты какой быстрый, там, брат, наука специальная – божественная! Мне и в голову не

приходило так подумать о трезвости.

Казалось бы, ну что здесь непонятного – бросил пить и живи

себе, радуйся. На всякий случай соответствующую информацию в

интернете решил подобрать. И что бы вы подумали: устал до полус-мерти, натер подушечки пальцев клавиатурой и ничего полезного

не нашел.

Включив по привычке телевизор, я увидел на экране трезвых

алкоголиков. Лица их были затемнены согласно какой-то соблюда-емой ими традиции. Говорили они о спонсорстве – разумеется, я

решил, что речь идет о материальной помощи. Но вникнув, смутился: оказывается, так у них именуют духовных наставников. Заинтригованный, я начал внимательно слушать, надеясь разобраться в

перипетиях непонятного трезвого алкоголизма.

После телепередачи, я долго раздумывал, пока не признался

себе: братец, так у тебя ведь проблемы с употреблением спиртных

напитков, – нашел-таки в себе силы посмотреть правде в глаза, и, вы не поверите, мне полегчало. По какой причине меня отпустила

так легко и свободно какая-то темная зацепка, ответить я не мог, так

как с трудом представлял причинно-следственные связи учения, о

котором несколько выступающих по телевизору обронили уже известную мне метафору – божественное!

Будучи весьма и весьма целеустремленным, я тщательно оберегал свою задумку, взял дыхание на предполагаемую духовную

дистанцию и решил идти до конца. Для начала мне следовало посетить несколько собраний, вникнуть в происходящее и воочию убедиться в тамошней чудесности. Помня – из телепередачи – об условии вступления в члены А.А., в один из дней я пришел на собрание, назвавшись алкоголиком.

83

То есть я признал проблему, все меня поприветствовали, но

смерили и оценили многозначительными взглядами: женщины

по-женски, мужчины по-своему, в общем, амбициозно. Один нетрезво выглядевший мужчина, казалось, сдерживал гнев, намереваясь сорвать с меня маску притворства. Так мне от страха пригрези-лось. Тут, словно по заказу, один из присутствующих предложил

весьма интересующую меня тему – о наставничестве. И как только

слово спонсор снова крепко резануло мне слух, я окончательно сро-бел, но узнав, что выступали здесь по желанию, решил отмолчаться, просто представился и добавил: я сегодня помолчу. Проблему «я

алкоголик» на закрытом собрании озвучивать обязательно. Что я и

сделал, переадресовав свою очередь сидящему рядом парню, который вместо ощущений перечислял достоинства и недостатки своего, как он называл, учителя.

Секретарь счел вмешательство лучшим средством для того, чтобы направить выступающего в русло, предусмотренное традициями А.А., –

говорить только о себе и своих чувствах, не акцентировать внимание на употреблении, дабы не будоражить тягу у новичков. Вы-ступавшему замечание пришлось не по душе и он насупился, как

маленький ребенок, у которого из рук вырвали игрушку, и начал со

злостью разглядывать разводы на потолке, возможно, ища вход в

обитель блаженных.

Заданная тематическая инерция не спеша раскручивалась, вы-черчивая контур светящейся истины, так как исповеди сами по себе

источают свет нездешний, и вообще – здесь сам Господь присутствует, по мнению одного священника, однажды посетившего собрание А.А. Я же, как человек мирской, сделал вывод: А.А. – еще

одно доказательство существования Бога. Мысль мне чрезвычайно

понравилась, и я, вроде бы беспричинно, разулыбался во всю физиономию. Возможно, потому, что меня разрывало желание выкрикнуть свою догадку, вклиниться в течение собрания, отринуть царящие здесь традиции к чертовой матери и стать главным!

Поскольку, как я уже оговорился, здесь присутствует сам Бог, то меня осенило трезвостью, да и могло ли быть иначе: а я-то чем

отличаюсь от алкоголиков, ведь веду себя точно пьяный. Чтобы ни-84

кто не разглядел моего эмоционального пьянства, на всякий случай

зевнул, будто собрание навеяло мне скуку, и принялся теребить-пе-релистывать лежащую передо мной брошюрку «О наставничестве».

Вторым планом я ощущал присутствие вины, и третьим – жалел, что

не владею искусством даосского свиста, от которого гнутся деревья, сдвигаются с места предметы и гаснут фонари вечернего города.

Секретарь прозвенел колокольчиком и объявил перерыв. Во

время пятнадцатиминутной паузы я понял: пряники здесь бесплат-ные и общие, так как куплены на общие деньги – вскладчину. Как

видите, коммунизм возможен и ближе всех к нему А.А. И вокруг

них, как земля вокруг солнца, крутился я, пьяный от эмоций или

полоумный от их избытка, – в поисках острова бессмертия, если

хотите.

Между тем трезвенники разбились на маленькие группы и общались особенным – не информационным, а духовным образом, рассуждая о том, как жить в мире с собой, с другими и с Богом.

Именно в такой строгой последовательности. А также разглаголь-ствовали о понимании своего места в мире.

Один трезвенник приобнял красивую девушку, не успевшую

испортить красоту перманентным употреблением, и терпеливо выслушивал ее повесть о проблемах с наставницей. Я, как человек

легкомысленный, мог бы предположить: любовники! Однако среди

этого благообразия не хотелось опускаться до предметов низменных. И я превратился в трезвого безмолвного участника духовного развития, наблюдая, как мужчина пальцами изображал перед

девушкой человечка, бегущего по столу. Человечек у него изменял

направление, перебежками и рывками подбираясь, как я понял, к

образной символической алкогольной могиле. Выглядело это очень

убедительно, и почудилось, что сейчас и мне приоткроется истина.

К тому же я был не прочь под шумок напитаться духовностью, пребывая в ней, так сказать, изнутри.

Красавица продолжала жаловаться на наставницу. Она уверяла

будто наставница – так делали на заре трезвости богобоязненные

американцы, давшие миру Программу А.А., требовала от нее стать

на колени и просить Бога о помощи, а ей этого делать не хотелось.

Признаться, меня поразила смиренная реакция мужчины. Он

словно превратился в дух девушки, в ее второе «я», как бы продол-85

жая ее мысли и чувства, не переча, не советуя и не поучая, но периодически подчеркивая: ты принцесса, твои действия не обсуждаются.

При этом он так мягко, вдумчиво и незаметно направлял ее атеисти-ческую гордость в нужное русло, что и я, безбожник по сути, попал

под его обаяние. Он озвучивал слова с наигранной беспечностью и

шутливым вызовом. Прямо на моих глазах они, словно позабыв о

разногласиях, в обнимку побрели в прозрачные дали новой жизни.

Удивительно, но даже я догадался: спонсор в А.А. должен быть

деликатней самого деликатного священника и проницательней самого опытного психолога. Такие наставники рождаются – как при

сотворении мира – только в алкогольной могиле и не чаще чем раз

в сто лет.

Возвращаясь домой, я, кажется, пожалел, что не родился алкоголиком и не получил возможность духовно развиваться, а потом

– уже в качестве наставника – приостанавливать шествующих в могилу несчастных мужчин и женщин.

И еще, наслушавшись исповедей, я решил было, что стану ис-поведоваться перед женой, но мне пояснили: по традиции близкому

человеку открываться не рекомендуется. Немного подумав, я с этим

согласился: едва ли жене будет понятно, что я тускнею без чувства

причастности, без служения идее. И что смятение убирается глубинной радостью – когда в развалинах поросшего бурьянами духа

запоют птицы, знаменуя начало вечности личностной.

Происшедшие во мне после посещения всего лишь одного

собрания перемены, были удивительными. Пропало ощущение ту-пика жизни, появился источник духовной силы. И то властвующее

доныне надо мной уныние как будто рассеялось. Более всего меня

порадовало то, что я нашел путь к себе. Но как – какими словами –

убедить жену в том, что мне нужно назваться алкоголиком?

За ужином я ломал голову над тем, как растопить недоверие

жены убедительным повествованием о трезвых алкоголиках. Приступить к нему я так и не решился. Ведь жена обязательно – я знал

это точно – начнет умничать и все испортит.

86

ЧУДОДЕЙ

Повесть

Человек падал на асфальт. Вернее, не падал, а валился точно сноп.

Как будто внутри у него не было позвоночника. Когда он в очередной

раз врезался лицом в гудрон, в голове мелькнул проблеск сознания.

Он увидел дома, людей, с осуждением качающих головой, обнаружил на себе костюм, покрытый пятнами грязи. После зимы стояла

прохладная погода. Но человек этого не замечал. Только что он начал

приходить в себя. Во всяком случае, так показалось женщине, которая вышла из бытовки охраны посмотреть, что же случилось.

Человек пытался определить, где он находится. Он спросил об

этом женщину в униформе. Та разъяснила, завела его в бытовку, подала было полотенце и половинку хозяйственного мыла, но взглянув на окровавленную физиономию, убрала полотенце и сунула в

руки какую-то тряпку.

Этот момент своей жизни человек по имени Николай позже

оценит как переломный и кульминационный. Как апогей безумных

пьяных приключений, ведущих, безусловно, к смерти.

В тот мартовский вечер он, несомненно, взобрался на бугорок земли собственной могилы. Безусловно, он увидел зев алкогольной пропасти. И едва не шагнул туда. К счастью, его пьянство завершилось за

миг до катастрофы. Многолетнему употреблению веществ, изменяющих сознание, наступил конец. Он еще не догадывался об этом.

И трясся в такси, и совсем не думал о водке. Впервые в жизни.

Ему казалось, что его душу, надломленную, искривленную, опусто-шенную, увозят куда-то на дыбу, отрывая от старой жизни с прон-зительной болью. Что-то неведомое, непознанное доселе, ослепило

сознание и обдало чудовищным страхом посмотреть правде в глаза.

Первые признаки пробуждения рисовали некую дорогу, и он

узнавал ее – это была тропинка детства, петляющая за гущиной ака-ции и паслена, прячущих от пьяного отца.

* * *

Такси стремительно неслось по дороге. Не на шутку разыгравшееся волшебство превращения устремило на Николая всю свою

силу. Небеса выбрали его и перенесли в область действия и веры.

87

И там оставили осмотреться. Он открыл глаза и замер. До самого

горизонта простиралась дорога. Она упиралась в ступени двенадца-тиэтажного дома. Таксист молча ожидал расчета за проезд.

Впоследствии Николай часто возвращался на тот самый приго-рок, превратившийся в точку отсчета, присаживался на скамеечку

и вспоминал события пятнадцатилетней давности, разукрасившие

лицо «асфальтной болезнью».

Анонимные Алкоголики оценив глубину его алкоголизма, пока-чали головой: как можно оттуда выкарабкаться? Он шагнул из могилы в чудесный временной отрезок – сколько бы он не продлился, –

в потрясающие контрасты эмоциональных качелей – какими бы

крайностями они ни грешили. Взглянув на два полюса своей жизни –

пьяной и трезвой, он даже присел от неожиданности, словно услышав

вопль матушки-смерти, ждущей его с распростертыми объятьями.

* * *

Жизнь человека началась с нового абзаца. А вот на месте пьянства появилось многоточие: то ли алкоголизм взял паузу, то ли рас-ширил от удивления глаза.

Вначале многоточие сильно затянулось. Болезнь при этом хохотала, понимая тщетность его усилий. Она знала, что у него скоро

произойдет срыв. Алкогольная тяга редко кого отпускала без по-следствий. Остальное было делом времени. Смертельная болезнь

верила – этот парень, с его инфантильностью и эмоциональной

незрелостью, обречен. И она не ошибалась. Сильнее был только

Бог. Бог был всюду и всем. Бога не было только в нем. Он боялся

Бога как огня. Но Бог был.

Там, во время чаепития в бытовке, он и очнулся. Его взыска-тельный мозг отыскал ресурсы и удивительным образом включил

работу здравомыслия. Причинно-следственные связи едва держались на нелогичном честном слове небесной канцелярии. А безумная логика разрушенного здравомыслия стала позитивным моментом его спасения.

У него полностью отсутствовало собственное мнение, спасшее

его от отрицательных эмоций. Разрушение человеческого образа, ввергнувшее его в безвременье, неожиданно и беспрепятственно

впустило программу исцеления от алкоголизма. Он как бы стал

88

Шагом программы. Пожалуй, ее абзацем, может быть, одной-един-ственной строчкой. Не контролируя окружающий мир, смирившись

с тем, что произошло. Представ перед самим собой и совладав с

лавиной чувства вины и прочими ужасами покаяния.

Поэтому, когда наступило время душевной боли, у него уже

существовала защита. Его извилины мягко впитали сто двадцать

шесть страниц психологии трезвого алкоголизма. Разжиженные

водкой мозги приняли форму Двенадцати Шагов. Та боль, которую

невозможно было терпеть без алкоголя, благодаря этому оказалась

менее терпимой. Он сделал первый вывод: самый короткий путь к

смирению – не иметь собственного мнения.

Комок ужасной боли, разбавленный страхами, видениями, бредом отношений, размягчился настолько, что весь ад трезвого безобразия можно было вынести один день. Без порции алкоголя. Без

самоубийства. И он, сама ходячая инфантильность, как полоумный

шатался по городу и всем подряд пояснял, что он больше не пьет.

Что он трезвый алкоголик. А дальше следовало типичное для начинающих трезвенников приглашение на собрание Анонимных Алкоголиков. Он ощущал себя мессией. Он думал, что спасает мир от

водки.

Он трезвел точно так, как и пил, отметил достаточно компетент-ный психолог: «Николай развивается так удивительно, что я даже

не представляю, как много он пил». Сделав маленькое отступление, отметим следующее. При непрерывном употреблении алкоголя ви-доизменяется структура клетки. Организм, не способный существовать без «топлива», ощущает его как зов инстинкта. И болезнь превращается в инстинкт, который, как известно, изначально сильнее

осознания. Ликбез для мастеров алкогольного безумия.

* * *

Тогда, во время «асфальтной болезни», он вызвал милицию, полагая, что за деньги его довезут его домой. Увидев окровавленного

незнакомца, «менты» замялись: «На хрена он нам нужен!» Газанули

и были таковы. Неизвестно, чем бы завершилась его сдача в плен

стражам порядка.

И теперь Николай не может объяснить логику того дня. В водоч-ном отделе он попросил литр сока, бросил пакет в сумку. Не раз он

89

рассматривал тот момент в сослагательном наклонении. Что было

бы, если бы он купил не сок, а бутылку? Про то никому не ведомо.

Кроме Анонимных Алкоголиков, которые имеют возможность видеть прошлое, общаясь с новичками.

Помните, как Николай, лишенный опоры, очутился на краю могилы? То-то и оно! Пока алкоголик не признает поражение перед

водкой, сила для ухода от могилы не появится. И Николай неожиданно осознал свою ужасающую слабость, – принцип, на котором

расцвело Сообщество трезвости, стал его корнем.

По дороге он обошел стороной знакомцев, испытывая чувство

вины перед нетрезвыми единомышленниками. Жертвы сильного и

коварного пристрастия, как всегда, но уже напрасно, ожидали его

возле арки дома.

* * *

Словно иноземное иго, обрушилась на них тяга. Обрекая на нескончаемые выпивки, она плавно перетекала в аллергию организма.

Глядя на собутыльниках, он думал о них сочувственно.

Позже, проходя программу 12 Шагов, он с удивлением найдет

подтверждение тому, что почувствовал в начале трезвого пути, сделав один из принципиальных выводов: отчаянье делает алкоголика

смиренным. Он более точно очертит 1 Шаг: алкоголизм из болезни

превращается в инстинкт. Против того, что дается свыше, бороться

практически невозможно.

Через годы наставничества он расколдует тех, кто еще хочет

пить: у них нет искренности в соблюдении принципов программы.

Отсутствие отчаянья лишает возможности осознания, требующей

новой точки зрения, поступков, честности, покаяния, возмещения, жертвенности.

Но обычный алкоголик не думает об этом. Он занят своими переживаниями. Только какая-нибудь крайность заставит его думать.

Чаще всего это желание выжить. Желание возвратить недавнее чувство защищенности, ускользающее благополучие, доверие семьи, людей. И Николай сделал еще одно открытие: на упрямых новичков

действует только один аргумент: алкоголизм – заболевание смертельное. Любое другое словесное выражение он отвергает.

90

* * *

Услышав входящего в квартиру Николая, в переднюю одновременно выглянули жена и дочь. Их радостное оживление сменилось

недоумением: на челе мужа и папы ссадинами и царапинами словно

была подписана капитуляция перед алкоголем.

Дочь насупилась, жена собралась уходить. Настроение у Николая испортилось. Остатки обиды грязными ругательствами изрыга-лись в спину супруге. Дочери он буркнул: «Скоро буду…» – и бросился в заведение по излечению от алкоголизма.

Жена поставила ультиматум: «Или я или водка…» Водка, конечно, была дороже, но долгое прозябание в одиночестве создавало

неудобства для больной души. Да и сексуальные проблемы не хотелось решать старым методом.

* * *

Нарколог окинул его внимательным взором, слегка улыбнулся, терпеливо выслушал краткую историческую неправду: «Алкоголизм высшей степени, признаки полного психического и эмоционального расстройства, деградация личности и личностное разру-шение…» При отсутствии здравомыслия это не так страшно и не

так больно. «Брошу пить ради жены…» – думал Николай, слушая

заключение врача: «Начнем платное лечение, сегодня сходите-ка вы

на собрание к Анонимным Алкоголикам…»

Посещение занятий существенно изменило образ мыслей, он

становился выпуклым, честным и реальным. Способ введения в

трезвость по «Синей книге», предлагаемый основателями, был при-близительным. На собраниях непрестанно рассказывали о пьянстве, уставая друг от друга, уходя навсегда. Нужна была новая идея.

* * *

Те, кто преодолели этот трудный путь, рассказывали, не поучая.

Они отвечали тем, кто шел следом, спрашивающим, что вы сделали в первом Шаге, чтобы остаться трезвым? «Мы признали бессилие…» Так начинался 1 Шаг. Он был всего лишь аллегорическим

названием книги, а книга рассказывала о пути. Она говорила словами сердца, строчками страдания и абзацами неизреченной душевной боли. Она глубоко хранила тайны выздоровления для тех, кто

не отказался от собственного мнения.

91

Программа 12 Шагов как бы шептала тем, кто смирился: «Мы

сделали так и остались трезвыми. Попробуйте и вы…» А между

строк слышалось: все остальное уже опробовано, смиритесь и не

ищите новых путей. Любое своеволие, малейшее проявление собственного мнения увлекает в сторону от выздоровления и ведет никуда. Поздно ночью умолкал глас совести, бессонница удалялась, эмоции мгновенно успокаивались. Наступали короткие минуты душевного покоя.

2 Шаг, как и 1, уверял, что программа требует только размышлений, а также дает аванс: «Каждое собрание А.А. есть гарантия того, что Бог вернет меня к здравомыслию, если я найду правильный способ общения с ним».

«Стало быть, Бог обязательно поспособствует возвращению к

жизни», – Николай раздумчиво смотрел в окно троллейбуса, пытаясь в сознании нарисовать силу более могущественную, чем он

сам, – вот если бы увидеть руку Божью своими глазами, тогда бы он

точно поверил! «Ваш билет!» – возвратил его на землю контролер.

Осенью вместе за листопадом наступала депрессия. Жена раздражала, дочь пугала зрелостью, новая работа ужасала ответственностью. Великан-алкоголизм независимо от личностного роста развивался и требовал новых жертв. Оказывается, в странном и зага-дочном алкоголизме имелось мифическое свойство саморазвития, мешающее духовному движению личности с крайне тяжелой формой заболевания. Задача выздоравливающего – не дать смертельному недугу шанса.

Для этого следовало безостановочно двигаться по этапам программы. Обманчивая легкость предложенных принципов сгубила

не одну сотню тысяч самонадеянных алкоголиков. Что видел он, наблюдая сотворение мира отдельных личностей? То же самое, что

было и у него в начале трезвого пути.

Мстительно помнил о том, как ненавистный доктор Иванов

беспардонно втолкнул его в горнило трезвости. Ночами слышал

чью-то исповедальную фразу, сказанную с обидным подтекстом –

будто бы специально для него. Чистое наваждение – эти трезвые

алкоголики.

92

* * *

Признать свое бессилие перед алкоголем значит унять гордыню, что само по себе невозможно. Поэтому силы потустороннего мира

властно диктуют свои условия. И являют алкоголику ее величество

смерть, предоставляя ему периодические свидания со старухой с

косой. В таких условиях поневоле сделаешь попытку смириться.

Трудность следующего акта действия была вот в чем. Прина-родное признание своей слабости для гордеца-алкоголика равно

мировому стрессу: «Я оказал вам честь, что пришел сюда. И за это

скажите спасибо!»

Он ревел внутрь. От его рева дрожали дома и гасли огоньки

в сигаретах. Он хватал чужую жену и унимал необузданную энергию. Бушующие эмоции мешали правильно воспринимать изменения. Смирение никак не приживалось на первом месте. Вместо

утверждения все отрицалось. Вызов Богу бросался шестьдесят раз

в минуту.

Камни своеволия скатывались в долину взаимоотношений, це-пляли за собой чужие реакции, и огромная лавина беспокойства

и недовольства неслась впереди, сметая все на своем пути. Он не

предполагал трудности задачи, стоящей перед ним. Сила, желания

и страсти покинули его. Инстинкты громоздили неодолимые пре-пятствия. А интеллект – опора несчастного алкоголика – не отодви-гался на второе место. Через годы Коле стало ясно, почему умные

алкоголики, прозябающие на двух шагах, Первом и Двенадцатом, не

желающие ничего менять в себе, так плохо выглядят.

На собраниях он слышал: «Надо стать лучше! Нужно прекратить обманывать себя! Чтобы позволить божьей милости снизойти

и восстановить душевное здоровье. Чтобы позволить божьей благодати избавить тебя от губительного пристрастия…» Как человек, побывавший в близости от смерти, он слышал главное. И методично посещал собрания семь раз в неделю, помня, что каждое собрание гарантия…

* * *

Один умный (поэтому обреченный на муки вечные) новичок

определил: «Вы, алкоголики, собираетесь здесь для того, чтобы

стать не алкоголиками!»

93

Обрывки прослушанных на собраниях выступлений крутились

в голове. Просыпаясь, Николай испытывал избыток отрицательных

эмоций. Жизнь усложнялась быстрее, чем он успевал выздоравливать. Жена мелькала перед глазами, раздражая. Он тупо смотрел в

одну точку и никого не желал видеть. «Ты погляди, – восклицала

супруга, – совсем на меня не реагирует…»

Ему не давала покоя фраза, сказанная одним братом по несчастью: «Все гении лежали в больнице для душевнобольных». И он

считал себя таковым, и нисколечко не сомневался в диагнозе. Как