вот какие мы плохие.
Солнце озарит нам очи
в день воскресный, в день рабочий.
Одинаково должны мы
хором петь, что нерушима
правда концептуализма,
что промоет точно клизма
засорение мозгов
от засевших в них богов.
Зёрна отделять от плевел,
правым быть, когда ты левый,
разделить мораль и злато,
знать, что злато виновато.
Время как ручей журчит.
А концепты эти чьи?
Время точно что-то знает —
это жила золотая.
В лени тонущих минут,
где листы пустые ждут,
чтобы время чуть помучить
я возьму на всякий случай
строчки соберу из слов —
столбиком, и стих готов.
Аристотеля с Платоном
доказательства весомы:
Что от сущего – от печки,
пляшут люди-человечки,
что у Бога, мол, в мозгу
те концепты, что не лгут.
Вот из них, универсалий
всё и сделано вначале.
Ну, а в нашем то мозгу,
что засело – то и good!
Я прикрыл свой стих оградкой —
пальцами руки украдкой.
Распустившийся цветок,
времени вобрав поток,
от концептов заслонённый,
и в себя только влюблённый,
не засох и не пропал,
а ещё живее стал.
Дрелью всверливаясь в строки,
тех универсалий крохи
мой зрачок искал всерьёз
и устал от едких слёз.
И увидел взгляд он встречный,
издевающийся, вечный,
как прищур в окне луны —
взгляд из неученья тьмы,
(что с обратной стороны),
знаем все, конечно, мы.
В универ наш слухи стали
лезть про те универсалии,
что украл у Ибн-Сины —
Абеляр их – вот скотина!
Надо ж, столько лет молчали
нам про те универсалии,
Не писали, утаили.
Будто это тили-тили
или даже трали-вали.
Тот, кто их не трогал сам,
не поверит и стихам.
Авиценне верим – наш он.
Абеляр – поэт монашек.
Он в любви был – не француз:
Элоизу бросил – трус!
От универсалий пут
оба в монастырь уйдут.
Там завянет Элоиза
от схоластики каприза.
Он напишет «Sic et non» —
в диалектику влюблён!
И за ним мы столько лет
Повторяем «да» и «нет».
И эстет тот Пьер решил,
чтобы с девой не грешить,
ей любовные стихи
на латыни посветил.
Чтобы дева изучала
всю схоластику сначала.
И аббатство Сен-Марсель
всё читает их досель.
Да, а что же Ибн Сина?
Сочинил он медицину.
От схоластики уйдя,
«эманацию» найдя,
Аристотеля с Платоном —
взял, объединил потом он.
Мировую душу бога
на людские души строго
разделил и указал —
Бог в душе, имей глаза!