Смертельная месть
Ясмин пожала плечами.
– Если они любят друг друга.
– Я тебя умоляю… Герлаху шестьдесят девять лет; в следующем году ему исполнится семьдесят. Семьдесят! Не хочу дожить до такой старости!
– Если и дальше будешь такой злюкой, кто-нибудь все равно прибьет тебя раньше.
– Ха-ха, очень смешно, мать Тереза!
– Он был судьей, не так ли?
– И что? – спросила Хэтти.
– Теперь он на пенсии. Что может быть лучше для твоей матери, чем мужчина, который хорошо зарабатывал и теперь уделяет время только ей? Насколько я могу судить, он боготворит твою мать. К тому же заботится о Бене и хорошо относится к тебе, даже если ты этого не замечаешь.
– Как бы это не оказалось заблуждением, – пробормотала Хэтти.
Ясмин нахмурилась.
– Ты всегда все видишь в негативном свете. Вот почему у тебя нет друзей.
Хэтти бросила на нее мрачный взгляд.
– Прости, – примирительно сказала Ясмин. – Я была бы счастлива, если бы мой отец наконец нашел новую подругу. По-моему, он уже слишком долго один.
Ничего не ответив, Хэтти продолжила собирать ветки, которые засовывала под мышку.
– Твоя мать умерла, да? – наконец спросила она. Ей было мало известно о Ясмин, кроме того, что та была одной из самых популярных девочек в школе.
– Да, но это случилось давно. Тогда я была еще маленькой. А почему твои родители расстались?
– Когда Бену было три года, они сказали нам, что отдалились друг от друга. Классика! И мою мать определенно не волновало то, что мой отец, Бен и я вовсе не отдалились друг от друга.
– Ты видишься с отцом?
– Когда он бывает в Лейпциге, да, но большую часть времени он в Англии, в своей фирме, или с клиентами в Кюрасао или Барбадосе.
– Он британец, верно?
Хэтти кивнула.
– Продает парусные яхты. Вот почему нас зовут Хэтти и Бен, как первые две лодки, которые он спроектировал… – Она намеренно произнесла имена на английский манер. – Однако с тех пор, как родители расстались, мать настаивает, чтобы мы использовали наши официальные имена, которые нам дали при крещении, Беньямин и Хенриетта – уф, как это звучит.
– Кто знает, какие у нас будут проблемы, когда мы состаримся. Хотя… ты все равно не состаришься! – Ясмин ткнула ее острым локтем в бок, и от неожиданности Хэтти выронила все ветки.
«Вот мерзавка!»
Но вскоре она с облегчением рассмеялась – впервые за долгое время. По правде говоря, ей нужна была такая подруга, как Ясмин, особенно сейчас.
После их возвращения Герлах развел костер, и пока Бен с матерью мариновали куриные крылышки, Хэтти и Ясмин держали над огнем ветки с нанизанными на них розовыми кусочками маршмеллоу, пока сахарная масса не почернела и не начала капать на землю. Не важно, если они испортят себе этим желудок, как утверждал Герлах.
– Сыграем вечером в палатке партию в «Риск» с твоим братом? – спросила Ясмин.
– Этого точно не избежать, – проворчала Хэтти.
Перед началом каникул Герлах подарил Бену версию «Игры престолов». Хэтти получила надувной остров с пальмой, на котором она могла плавать по озеру и даже брать с собой мобильный телефон благодаря водонепроницаемым боковым карманам.
Возможно, Ясмин была права, и Герлах действительно пытался заменить отца в их распавшейся семье. Даже купил роскошный автодом со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами. Он явно не бедствовал. Однако были ли его мотивы действительно бескорыстными, какими казались со стороны, – это еще предстояло выяснить.
– Что такое? – Ясмин с любопытством посмотрела на нее.
Хэтти глубоко вздохнула и огляделась. Сейчас они были одни. Бен находился на кухне с матерью, а Герлах устанавливал за автодомом в землю солнечные фонари, чтобы огородить их место стоянки. Пришло время поделиться с Ясмин ее планом. Хэтти понизила голос:
– Я должна тебе кое-что сказать…
Ясмин нахмурилась.
– Ты поэтому такая странная со вчерашнего дня?
– Возможно… – Хэтти прикусила нижнюю губу, – но это должно остаться между нами.
– Ты беременна? – прошептала Ясмин.
Хэтти отпрянула в шоке.
– Что за чушь! А если бы и была, то тебе уж точно не сказала.
– Извини, я просто спросила.
– Все в порядке. – Хэтти придвинулась ближе. – Это насчет моего отчима и Бена… С тех пор, как мать сошлась с Герлахом, Бен ведет себя странно.
Ясмин вытащила ветку с зефиром из костра и воткнула ее между камнями.
– Мальчики вообще странные.
– Не Бен, он всегда сиял от радости и болтал без умолку.
– Твой брат?
– Да! Со временем он становился более молчаливым и замкнутым. А теперь вообще не разговаривает.
– Я заметила. И подумала, что это из-за меня, потому что мы с ним еще не очень хорошо знакомы.
Хэтти покачала головой.
– Он в таком состоянии уже несколько месяцев. Я… – Она замолчала, внезапно почувствовав, как в груди у нее сжалось, а на глаза навернулись слезы, которые она тут же подавила. – Я хочу видеть младшего брата таким, каким он был раньше…
– Ты пыталась поговорить с ним?
– А ты когда-нибудь пробовала поговорить с тем, кто не разговаривает?
Ясмин вздохнула.
– Твоя мама уже водила его к врачу?
– К педиатру и психологу, но это не помогло.
– Тогда попробуйте логопеда.
Хэтти простонала.
– Я ей тоже это предлагала, но вот точные слова матери: «Я не собираюсь мучить мальчика, таскать его от одного психолога к другому!» Она считает, что это просто фаза, через которую проходят некоторые дети, и что все само собой наладится, когда он пойдет в первый класс в сентябре. – Она схватила Ясмин за руку. – А что, если это не пройдет само по себе? С октября я буду учиться в университете в Берлине и приезжать домой только на некоторые выходные и в каникулы. – Теперь она уже не смогла сдержать слез. – Если он не разговаривает, я даже не могу пообщаться с ним по телефону.
– Успокойся. – Ясмин положила руку ей на плечо. – И твоя мать действительно не хочет этим заниматься?
– Нет. Видимо, она забыла, каким Бен был раньше.
– Под раньше ты имеешь в виду… до того, как она сошлась с Герлахом?
Хэтти кивнула и вытерла слезы со щеки.
– Может, он скучает по вашему отцу?
Хэтти покачала головой.
– Я тоже сначала так думала, но мне кажется, что дело не в этом. Я наблюдала, в каких ситуациях Бен ведет себя странно.
– И что?
– Каждый раз, когда он с Герлахом. Либо в ванной, либо в комнате Бена…
Ясмин громко сглотнула. Ее глаза потемнели.
– На что ты намекаешь?
В этот момент из-за автодома вышел Герлах, в шортах и с голым торсом. Только полотенце висело на его плече и седой груди.
– Бен уже закончил мариновать куриные крылышки? – крикнул он. – Тогда он может помочь мне с электрогрилем.
– Не знаю, – громко сказала Хэтти, даже не взглянув на него. – Ты понимаешь, что я имею в виду, – прошептала она.
Глава 4
Такси отвезло Снейдера обратно в институт судебной медицины. Теперь он расплатился с водителем, который повернулся к нему лицом.
– Уверены, что я вам сегодня больше не понадоблюсь?
– Абсолютно. – Снейдер уже взялся за ручку двери. Над Висбаденом бушевала непогода, и дождь хлестал по стеклам. – Сюда я надолго. – Снейдер выскочил из такси, прикрыл голову рукой от дождя и побежал вверх по лестнице в здание.
Войдя в холл, он вытер воду с лысины. На ходу прижал по привычке свое служебное удостоверение к окошку консьержа, спросил:
– Были какие-то проблемы?
– Нет.
– Хорошо.
Снейдер уже направился дальше к лифтам, когда консьерж высунулся из окошка и крикнул ему вслед:
– Как долго вам еще будет нужна эта комната?
– Я закончу максимум через час.
Снейдер добрался до лифта, но увидел, что кабины находятся на верхних этажах. Без лишних слов он рывком распахнул дверь на лестничную клетку, стиснул зубы и поспешил на минус второй этаж. В конце концов, хирург велел ему двигаться.
Его путь пролегал мимо помещений, где проводились вскрытия. Рядом находился морг. Он толкнул дверь и включил люминесцентные лампы на потолке. Мерцающий белый свет залил комнату.
Сколько раз он бывал здесь внизу и осматривал трупы или их жалкие останки. Убийства происходили повсюду, в том числе и в Висбадене. Однако по сравнению с Франкфуртом или Берлином морг в Висбадене был меньше. Внутри стоял знакомый запах формалина, чистящих средств и холодной плитки. Невольно ожили воспоминания о жестоких убийствах последних лет, но Снейдер подавил эти образы. Сейчас это ему ни к чему.
Он посмотрел на свои часы с красно-бело-синим циферблатом в цветах нидерландского флага. Когда он остановил секундомер, тот показал восемьдесят одну минуту и двадцать секунд. Дольше, чем планировалось изначально.
Затем Снейдер подошел к задней стене и по одному выдвинул поддоны из ячеек с первой по девятую. На них лежали не голые трупы, как обычно, а одетые молодые люди. Снейдер наблюдал, как они медленно выходили из оцепенения, шевелили руками и ногами, щурясь и заслоняясь ладонями от яркого потолочного света. Сцена напоминала один из многочисленных кошмаров, которые регулярно его посещали. Только на этот раз все было по-настоящему.
Некоторые застонали и, неловко соскользнув с поддонов, начали крутить шеей. Всем было от двадцати трех до двадцати шести лет – пятеро мужчин и четыре женщины. Это были студенты модуля по профайлингу преступников с психическими аномалиями, который Сабина преподавала в Академии БКА для высокоодаренных кадров до своего последнего задания. Большинство из них уже заканчивали учебу.
В свое время Сабина и Снейдер лично просмотрели все резюме, отсеяли претендентов и собрали эту группу. Среди них были лучшие молодые дарования, на которых БКА могло рассчитывать в ближайшие годы. Именно поэтому он заранее отправил им сообщение и пригласил на эту нетрадиционную встречу. Трое не ответили, у двоих не было времени, но все остальные пришли, хотя он так неожиданно созвал их в воскресенье вечером.
Теперь, проведя более часа в замкнутом пространстве в абсолютной темноте, они сидели на поддонах и выжидающе смотрели на Снейдера. Он прочитал на их лицах весь спектр эмоций: от любопытства, замешательства, страха, ненависти и тревоги до постепенно утихающей паники. Лишь один человек еще не пошевелился. Будущая следователь-криминалист Мийю – молодая полуазиатка, у которой отец был немцем, а мать японкой. Она неподвижно лежала на спине, черты ее лица были совершенно расслаблены. Только глаза блуждали под веками.
Снейдер подошел к ней и нежно потряс за плечо, после чего она открыла глаза. Удивительно, но она тут же проснулась.
– Я надеялась, что вас не будет дольше. – Резкий берлинский акцент Мийю не сочетался с ее темными миндалевидными глазами.
– Мне вернуть вас в ячейку?
Не ответив, она свесила ноги через край и села.
– Ты спала? – насмешливо спросил один из студентов.
– Я перечисляла в уме простые числа, – холодно ответила Мийю.
– И как далеко ты продвинулась?
– До двухсот одиннадцати.
Некоторые студенты засмеялись.
– Что-то не много, – сказал один из них.
– Я начала с десяти тысяч и отсчитывала в обратном порядке.
По комнате пронесся ропот.
– Ладно, хватит болтать. – Снейдер хлопнул в ладоши. – Не в моих правилах благодарить, и вы больше никогда от меня такого не услышите, – но спасибо, что нашли время выполнить это добровольное упражнение. – Он посмотрел на студентов. Теперь станет ясно, кто прошел отбор. – Что нового вы для себя узнали? Кто хочет начать?
Глава 5
Снейдер оглядел студентов. Некоторые нерешительно подняли руки, после чего он кивнул Кимберли, молодой женщине с темными дредами.
– Вы первая! Как вы себя чувствовали?
– Вопрос в том, что вы сейчас хотите от нас услышать. Вы имеете в виду из-за темноты или ограниченного пространства? – Она нервно провела рукой по волосам. – Я…
«Не годится!» Снейдер поднял руку и указал на молодого человека рядом с ней, имени которого он не знал и на лбу которого все еще блестел пот после только что перенесенных испытаний.
– Вы гребаный придурок, Снейдер! – выдавил он. – Вы сказали час. ОДИН ЧАС! А вас не было почти полтора часа!
– Прошло чуть меньше восьмидесяти двух минут, – абсолютно бесстрастно заявил Снейдер, затем указал на следующего студента.
– Мне не давал покоя запах. Я все время думал о том, что лежало там до меня и действительно ли уборщица…
Снейдер повернулся к Ахмету, высокому молодому человеку с широкими плечами, смуглой кожей и густой черной бородой:
– В трех коротких и четких предложениях!
Ахмет неуверенно посмотрел на него – видимо, никто из них не знал, что именно хотел услышать Снейдер.
– Я все время размышлял о смысле этого упражнения. Это был тест, чтобы проверить, кто из нас лучше всего справится со стрессом?
Снейдер покачал головой.
– Вы хотели показать нам, каково это – внезапно оказаться в роли жертвы? – предположил Дирк, парень ростом почти два метра, игравший в баскетбольной команде БКА и носивший очки без оправы. – Или мы должны были примерить на себя роль преступника?
Теперь студенты принялись гадать о его возможных мотивах, и все одновременно заговорили вслух – все, кроме Мийю. Снейдер позволил им порассуждать какое-то время, а затем вмешался.
– Стоп! – крикнул он, потому что больше не хотел слушать эту чушь.
Стало тихо, и он огляделся.
– Кто из вас не подчинился моему указанию все время молчать и не пытаться разговаривать с остальными?
Нерешительно, один за другим, все подняли руки. И снова Мийю была единственным исключением. Снейдер знал, что ее психологический профиль имеет признаки расстройства аутистического спектра и что она не придает большого значения общению. Он действительно мог поверить, что она единственная пролежала в ячейке совершенно неподвижно более восьмидесяти минут и мысленно перечисляла простые числа. Теперь он обратился к ней напрямую:
– Каково вам было?
– Я не понимаю вопроса.
– Как вы себя чувствовали? – уточнил он.
Видимо, она все еще не понимала вопроса.
– Как всегда.
Снейдер приподнял бровь.
– Вы хотите еще что-нибудь мне сказать?
Мийю покачала головой. Ее длинные прямые черные волосы с совершенно ровным срезом почти не шевелились.
– У вас есть что добавить к комментариям остальных?
Она сжала губы, покачала головой, но затем все-таки произнесла:
– Вы знаете, что у меня нет таланта ставить себя на место жертв или преступников.
– Давайте называть вещи своими именами, – перебил он. – У вас не только нет к этому таланта, но из-за вашего неврологического нарушения у вас нет ни малейшей способности сопереживать эмоциональному миру других людей. Напротив, вам приходится подавлять свои собственные эмоциональные состояния, чтобы ваш разум мог работать в рутинном режиме, в противном случае стимулы и влияние окружающей среды перегрузят ваш мозг.
На самом деле у Мийю не было никаких шансов попасть в академию после теста на профпригодность, но он и Сабина вмешались, потому что были уверены, что у этой молодой женщины большой потенциал и ее непременно нужно развивать. Она мыслила четко, ясно и беспристрастно, не поддавалась панике так легко, как другие, и при правильной подготовке могла стать чертовски хорошим следователем. Однако ее расстройство влекло за собой и многочисленные риски.
– Я прав? – спросил он теперь.
– Когда вы не были правы? – Она кивнула. – Я не знала, к чему все это. Поэтому взломала архив данных патологии и изучила имена и информацию о трупах, которые хранились здесь за последний месяц.
– У вас не было на это времени.
– Было, сразу после того, как я получила ваше сообщение.
– Хорошо, и зачем? – ответил Снейдер. – Вы даже не знали, в какую ячейку я вас помещу.
Она посмотрела на него в замешательстве.
– Я их все запомнила. Совсем недавно в седьмой ячейке находилась женщина двадцати одного года, которая с восьмилетнего возраста подвергалась насилию со стороны своего отца, сделала два аборта и в конце концов покончила жизнь самоубийством, приняв кислоту.
Снейдер помнил этот случай.
– И как это повлияло на вас?
Мийю пожала плечами.
– Я бы не стала использовать кислоту.
Некоторые сглотнули, другие промолчали.
– Разве вам не интересно, в чем смысл этого упражнения? – спросил ее Снейдер.
Мийю покачала головой.
– А речь вообще шла о чем-то конкретном?
Теперь Снейдер впервые кивнул. Он повернулся к остальным:
– На самом деле, речь шла лишь о том, чтобы узнать вас получше. Мне хотелось увидеть ваши различные реакции на одну и ту же экстремальную ситуацию. Как вы себя ведете, как вы думаете, аргументируете, какие вопросы себе задаете – как функционирует ваш разум.
Нервно поигрывая бицепсами под своей обтягивающей футболкой в рубчик, Ахмет огляделся.
– И кто же прошел тест?
– Это был не тест, – поправила Мийю. – Он просто хотел узнать нас получше.
Снейдер скривил губы в холодной улыбке.
– Ладно, шоу окончено. Теперь можете идти домой. Наслаждайтесь остатком выходных.
– Ха, смешно, – прорычал Дирк.
Хотя Снейдер призывно посмотрел на них, никто не двинулся с места, как будто они хотели остаться и продолжить с ним дискуссию. Когда еще появится возможность застать его частным образом в более или менее хорошем настроении и завязать с ним разговор?
– Что-нибудь еще? – резко спросил он.
Кимберли прочистила горло.
– Это правда, что Сабина Немез не погибла во время вашего последнего совместного задания?
«Только посмотрите на этих бестий!»
Вот тут Снейдер действительно удивился. Они уже были в курсе, хотя сам он узнал об этом всего несколько часов назад. Сарафанное радио в Б КА всегда работало безупречно. Видимо, доктор Росс, пребывая в эйфории, рассказала обо всем сотрудникам отдела кадров, и на этот раз они не стали соблюдать принцип конфиденциальности. Нет, это вряд ли. Тогда проболтался человек из службы безопасности, который привез к нему доктора Росс. Но в конце концов это было не важно.
– Верно, – кивнул Снейдер. – Вы бы узнали об этом в академии завтра или, самое позднее, послезавтра. Сегодня в пять часов вечера, то есть почти через неделю после ее предполагаемой смерти, мне позвонила Немез, но связь тут же прервалась.
– Я знала, что это правда. – Кимберли ударила кулаком по ладони. Внезапно все придвинулись к нему ближе. – Вы знаете, где она?
– Пока нет.
– Но вы попытаетесь выяснить?
– Именно для этого я соберу новую следственную команду.
По залу пронесся ропот.
– И когда это произойдет? – спросил Дирк.
– Я… – Снейдер посмотрел на часы, – только что начал.
Глава 6
Съев у костра куриные крылышки и кукурузу в початках, которые Герлах приготовил на электрическом гриле, Хэтти и Ясмин принялись за уборку.
Хэтти мыла посуду, а Ясмин ее вытирала. Хэтти видела через маленькое овальное окно кухни кемпера, как в свете фонарей Бен играл в бадминтон с матерью и Герлахом. Волан был какой-то странной штукой, он пищал и светился разными цветами каждый раз, когда по нему ударяли. Бен и мать играли против Герлаха, который оказался в довольно хорошей форме для своего возраста. И, судя по смеху матери, им всем было весело.
– Может быть миллион причин, почему Бен ведет себя странно, – сказала Ясмин. – Это не обязательно указывает на сексуальное насилие.
«Сексуальное насилие». Хэтти вздрогнула от этих слов.
– Ты еще не все знаешь. – На этот раз ей не пришлось шептать. Дверь автодома была закрыта, и Хэтти держала всех троих на лужайке в поле зрения.
– Не знаю, хочу ли я это услышать, – призналась Ясмин.
Хэтти умоляюще посмотрела на нее.
– Мне просто нужно кому-то рассказать.
– Ладно, – вздохнула Ясмин.
Хэтти снова посмотрела в окно, оттирая сковороду, на которой ее мать жарила картошку.
– Уже полгода мы живем на вилле Герлаха.
– Знаю, я как-то забирала тебя из дома.
– Да, верно. – Она провела мокрой рукой по лбу. – Тогда ты знаешь этот дом. На верхнем этаже у Герлаха кабинет, где он проводит очень много времени. Почти все вечера и каждое воскресное утро. Понятия не имею, чем он там занимается. Месяц назад я случайно обыскала кабинет и…
– Как можно случайно обыскать кабинет? – перебила ее Ясмин.
– Ну… – уклонилась от ответа Хэтти. – Я хотела узнать, что он там делает часами.
– Разве кабинет не был заперт?
– Был, но я однажды видела, как уборщица положила ключ в вазу после уборки комнаты.
– О'кей, и что дальше?
– Возможно, у него был роман с другой женщиной, и он тайно общался с ней. Поэтому я заглянула в его письменный стол и поискала фотографии. Но, видимо, не так уж ему нравятся женщины, как я думала.
– Потому что?.. – Ясмин затаила дыхание.
– Я нашла в его ящике папку с черно-белыми фотографиями… голых мальчиков.
– Маленьких… мальчиков?
– Да, очень маленьких. – «Наконец-то я рассказала!» Она с облегчением опустила плечи, но не осмелилась взглянуть на Ясмин.
– Это плохо… – Голос Ясмин звучал взволнованно. – Но кто в наши дни печатает фотографии? – размышляла она. – Теперь все цифровое, на компьютере. Или у него вообще нет компьютера?
– Есть, маленький синий ноутбук, но подожди, дальше еще хлеще… – Она подняла глаза и глубоко вздохнула. – Вскоре после этого, когда Герлах, как обычно, проводил воскресное утро в своем кабинете, маме пришлось везти Бена к врачу из-за какой-то сыпи, и я осталась с Герлахом наедине. Затем ему позвонили, и он быстро собрался и уехал. Я не знаю, по-моему, речь шла о его старшей сестре, которая в то время находилась в больнице. В любом случае уходил он в спешке.
– Я подозреваю, что ты сделала, – пробормотала Ясмин.
– А ты бы не сделала? Я должна была воспользоваться этим шансом, так что снова зашла в его кабинет. В спешке Герлах просто закрыл ноутбук. Тот все еще работал. Никакой заставки, никакого пароля. Я посмотрела историю браузера в Интернете.
– О боже! – простонала Ясмин.
– Именно! Там были однозначные страницы. С тех пор я знаю, что такое даркнет. Ты не можешь себе представить, что он смотрел. Маленькие мальчики и…
– Прекрати! – Ясмин тоже уставилась в окно и наблюдала, как Герлах, смеясь, отбивал волан через лужайку.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Хэтти. – Как такой славный парень может смотреть такие отвратительные вещи. По сути, мне все равно, чем он увлекается и чем занимается в свободное время. На самом деле, это проблема моей матери, а не моя. Но… – Она посмотрела Ясмин прямо в глаза. – Если он хоть раз тронул Бена своими грязными пальцами, я его прикончу. Клянусь тебе!
Ясмин задумчиво отвела взгляд от окна и опустила глаза.
– Можешь перестать тереть сковороду.
В другой раз обе рассмеялись бы во весь голос, но сейчас им было не до смеха.
– Думаешь, он уже домогался Бена? – спросила Ясмин.
Хэтти поставила сковороду на стол.
– Почему еще мой брат не разговаривает месяцами? Я уже сломала голову, но не могу придумать никакой другой правдоподобной причины.
– Хочешь, мы поговорим об этом с твоей матерью?
– О боже, нет! – воскликнула Хэтти громче, чем ей бы хотелось. – Я лучше откушу себе язык.
– Хочешь пойти в полицию?
– С какими доказательствами? Что он смотрит видео в даркнете? Я навела справки. До того как стать судьей, Герлах был очень уважаемым прокурором. Наверняка у него все еще хорошие связи, так что против него не будут выдвинуты никакие обвинения. Они всегда заметают пыль под стол.
– Ты имеешь в виду, под ковер.
– Да, не важно. И тогда я буду выглядеть глупо.
– Значит, у тебя есть другой план? – догадалась Ясмин.
Хэтти кивнула.
– Позже расскажу тебе.
Закончив мыть посуду, они снова сыграли в «Риск» с Беном в своей двухместной палатке при свете двух фонарей. И сделали все возможное, чтобы Бен выиграл. Подобно стае саранчи, он маршировал со своей армией по игровому полю и радовался каждой завоеванной стране. Сначала он объяснялся жестами, но потом даже произнес несколько слов, словно забыв, что вообще-то хотел молчать. Позже мать уложила его спать в автодоме, а Хэтти и Ясмин предложили выбросить мусор.
Они намеренно пошли более длинным путем вдоль берега к небольшому маяку с красно-белыми полосами и расположенным рядом рестораном-кораблем. Некоторое время они молчали, слушая кряканье диких уток в зарослях, пока наконец Хэтти снова не заговорила на волнующую тему:
– Я хочу поймать Герлаха с поличным.
– И как ты хочешь это сделать? – спросила Ясмин.
Они прошли мимо комплекса бунгало. В одной из хижин лаяла собака, в другой на всю громкость работал телевизор.
– В магазине товаров для активного отдыха я купила мини-камеру для наблюдения за дикой природой со встроенным детектором движения.