– Хватит кривляться, – уже спокойнее ответил, покачав головой, король. – Вот именно, что уже день, а не утро, на которое назначалась наша встреча!
– Зато у вас наконец-таки было время обсудить ваши многочисленные мужские делишки, – ответила девушка, опускаясь в одно из кресел.
– Как добралась, сестрица? – поинтересовался Сиддэн, садясь в кресло неподалеку.
– Хорошо, спасибо, – тон Элливианы был прохладен, и она избегала прямого взгляда брату в глаза.
– Элли, – обратился к дочери отец. – Я понимаю, что поток твоих почему-то не угасающих с возрастом юношеских амбиций легко вымыл бы своим напором всех из этого дворца. Но сейчас я бы хотел поговорить с вами обоими, как с взрослыми людьми. Могу я рассчитывать на ваше понимание?
– На мое – можешь, отец! – решительно заявил Сиддэн и отобразил на своем смазливом лице внимание и крайнюю заинтересованность в беседе.
– Я слушаю, папа, – снисходительно молвила Элливиана, проигнорировав отцовскую колкость.
– Прежде, мне бы хотелось знать, выполнила ли ты мою просьбу? – спросил Марголис, заложив руки за спину и сдвинув седеющие брови.
– Да, папа, – рассматривая на руках свои длинные выкрашенные белым ногти, спокойно ответила дочь.
– Осложнений не возникло?
– Нет, папа.
– О чем вы говорите? Что за просьба? – возмущенно спросил Сиддэн.
– Успокойся, сын. У нас с тобой тоже бывают свои дела, и Элливиана никогда в них не лезет.
– Ваши мужские делишки, – тихо прожужжала девушка с саркастической улыбкой. Она продолжала любоваться своими ногтями, только уже на пальцах ног, выглядывающих из под лямок туфлей.
Сиддэн недобро покосился на сестру, но ничего не сказал.
– Теперь о главном, дорогие мои дети, – король зашагал из стороны в сторону. – Для вас обоих не явится новостью тот факт, что Астральная Сфера начинает меркнуть. Не говоря уже обо всех кристаллах, заряжаемых от нее, особенно самых маленьких.
Элливиана непроизвольно потрогала небольшой кулон со знаком Незримого, висящий на тонкой золотой цепочке, на ее шее. Она давно почувствовала, что крошечный кристалл, вделанный в верхнюю часть оправы, уже не излучал такой энергии, как раньше. Такие кулоны были у всей королевской семьи, у определенного круга приближенных к правителю особ, нескольких рыцарских семей и чиновников. И хотя они в отличие от остальных жителей королевства могли в любой момент без утомительных бумажных волокит и процедур подзаряжать свои кристаллы, все же сейчас энергия уже не была столь насыщенной, как прежде. Сфера меркла. А с ней могло начать меркнуть и все накопленное величие королевства янтарных озер.
– Я заметил это давно, – заявил Сиддэн, скрестив руки на груди. – Не заметил только каких-либо действий придворных чародеев, чтобы воскресить ее сияние и свойства.
– Чародеи бессильны перед Сферой, сын! Кому, как ни тебе об этом знать! – сурово посмотрел на парня король. – Или может тебе известен чародей, который обладает могуществом Незримого?
– Я все это прекрасно понимаю, отец. Вот только подумал, что за то жалование, что ты им платишь, они могли бы уже и научиться восстанавливать сферу, – огрызнулся сын.
– А ты не считай чужих денег! – отец подошел вплотную к Сиддэну и впился в глаза сына взглядом, готовым метнуть молнии. – Свои бы лучше берег! Не расточал на всякую…
Король не стал договаривать. Его морщинистое лицо еще секунду удерживало суровое выражение, а затем сделалось мягче, но озабоченнее. Он вновь зашагал к центру паласа.
– Суть в том, что недавно я получил приглашение на Рубежный Турнир, – подытожил Марголис. – Через пару недель я отправляюсь к Угольному Пустырю с бойцами, которые тренировались долгие годы.
Элливиана внутренне улыбнулась сама себе. Она внезапно поняла, что к чему, и даже отчасти удивилась, что отец доверил именно ей предыдущее поручение. Удивительно, но, похоже, у папаши имелись шпионы во всех концах света. По крайней мере, в Монтине точно кто-то был. Захваченный ею персонаж был не иначе как одним из участников! И вдруг она начала улыбаться по-настоящему своими тонкими, выкрашенными черно-фиолетовым цветом губами. Она начала догадываться к чему в итоге приведет вся отцовская болтовня.
– Я ни разу не видел их, отец! Эти бойцы достойны, выступить на турнире? – Сиддэн пытался изобразить участливого и разумного советника, мнением которого нельзя было пренебречь.
– Они достойны, сын.
Марголису вдруг захотелось добавить, что они более достойны, чем сам принц Креола в своей роли, но не стал этого делать.
– А не видел ты их всего лишь потому, что ни разу за всю свою растянувшуюся жизнь не нашел, ни желания, ни времени для этого, – продолжил отец, коротко взглянув на сына.
– Как их имена? Наверняка я их знаю! – не унимался Сиддэн.
– Учитывая, что это женщины – скорее всего, – не удержала желчи сестра, блеснув своими голубыми глазками.
Брат метнул в нее злобный взгляд, но снова предпочел не вступать с ней в перебранку.
– Хватит, – спокойно сказал король, остановившись посередине паласа на четырехконечной бурой звезде. – Я позвал вас не для того, чтобы копаться в знаниях чьих-то имен. И уж тем более не для того, чтобы вы ссорились друг с другом!
Марголис искренне не понимал, почему его дети так озлобились друг на друга в последнее время. Он хорошо помнил, тот длительный период, когда их связывали взаимная любовь и искренняя дружба. Помнил, как они скучали друг по другу, если приходилось их разлучать. И вдруг теперь, как ни пытались они это скрывать, но неприязнь между ними росла, казалось, с каждым днем все больше и стремительнее. Отец чувствовал, что это как-то связано с позапрошлогодним слишком затяжным путешествием дочери по достопримечательностям соседних королевств Центрального Континента, но вызнать об истоках раздора ему не удавалось, ни у одного из детей.
– Пока я буду отсутствовать, я оставлю вас обоих править нашими землями. Элливиана будет следить за дворцом и рыцарской знатью по всем окрестным столичным секторам, а Сиддэн – рабочим и низшим слоями по территории всех прилегающих секторов.
Худощавый принц вскочил с кресла с крайне возмущенным видом.
– Но где же логика, отец? Она младше меня! И она – девчонка!
– Успокойся и сядь! – рявкнул король, и сын поспешил повиноваться. – Логика самая непосредственная, и не тебе ее ставить под сомнение!
Ненадолго повисла напряженная тишина, во время которой Марголис старательно гасил распаляющийся костер гнева внутри себя.
– Логика, как я уже сказал, прямая, – успокоившись, продолжил король. – Во-первых, возраст в вашем случае уже давно не играет никакой роли. Если честно, я уже давно сбился со счета, по сколько нам всем лет. Во-вторых, Элли уже давным-давно не девчонка, а взрослая и разумная женщина, умеющая правильно расценить какие бы то ни было ситуации, и верно расставить приоритеты.
Принцесса все еще слышала в своем уменьшительно-ласкательном имени, произносимым из уст отца, отголоски прошлого, где всегда пахло цветами в придворных садах, где все любили друг друга, где жива была мама, где был жив ее брат… Брат и сейчас был жив, но только не для нее. И уж кто-кто, а он то, как раз все еще и являлся ветреным мальчишкой, но никак не взрослым, состоявшимся мужчиной, способным принимать мудрые решения.
– И, в-третьих – продолжал отец, – ты, Сиддэн, будешь лучше справляться с указанными мной слоями, потому как руководить работягами и всем сомнительным сбродом, коим постоянно полнится наше процветающее королевство, должен мужчина! Знать живет хорошо и ни куда не рыпается. А эти то и дело воруют, бунтуют или устраивают междоусобицы! Тебе ясна твоя задача?
– Да, отец, – покорно ответил насупившийся слащавый принц. – Я присмотрю за этими слоями.
– Конечно, теперь-то все пропитые пройдохи и шлюхи будут под самым тщательным присмотром, впрочем, как и всегда, – вполголоса съехидничала белокурая принцесса.
– А заодно и твои безмозглые, уродливые клоуны удостоятся моего непосредственного внимания! – парировал на сей раз Сиддэн.
Принцесса едва заметно поджала губки и зло сощурилась.
– Довольно! – прогремел отец. – Элливиана, ты все поняла?
– Да, папа, – девушка картинно улыбнулась и встала с кресла. – Наверное, твой вездесущий советник будет каждодневно стоять за моей спиной?
Король осмотрел ее пристальным взглядом и сказал:
– Брэннон Карлз не будет вмешиваться ни в одно дело, пока меня не будет.
Упомянутый королем человек являлся самым именитым рыцарем Креола. Марголис никогда не говорил об этом вслух, но Элливиана догадывалась, что чрезмерное влияние Карлза очень сильно тяготило ее отца. Этот человек, имея собственную небольшую армию, вечно лез во все королевские дела и норовил надиктовать ворох своих идей и предпочтений, которые король был вынужден выслушивать и по большей части принимать во внимание.