Пионовая Фея
Варси остановилась на пороге кухни, будто наткнулась на портал в неизведанную вселенную. Ее серо-голубые глаза, обычно столь сосредоточенные и аналитические, теперь широко распахнулись от чистого, детского изумления. Воздух здесь пахнул свежестью, едва уловимыми нотками дерева и чем-то еще… уютным и земным. Но не это приковало ее внимание.
Перед ней был не просто функциональный модуль для приготовления пищи. Это был «храм гаджетов». Полки, столешницы, специальные держатели – все было усеяно странными, замысловатыми предметами из металла, дерева, силикона и стекла. Они переливались под солнцем, как сокровища гномов.
– Андрей… – ее голос прозвучал тихо, почти благоговейно. Она сделала шаг вперед, полупрозрачная рука невольно потянулась к ближайшему предмету – изящному металлическому устройству с множеством отверстий и вращающейся ручкой. – Что это… все? – Она обвела взглядом комнату. – Это же… арсенал какого-то алхимика!
Андрей, только что поставивший на стол фарфоровый чайник, обернулся. Увидев выражение ее лица – смесь восторга и полнейшей растерянности – он невольно улыбнулся. Эта улыбка мгновенно смягчила его обычно собранные, деловые черты, высветив теплоту и легкую самоиронию.
– Арсенал? – Он рассмеялся, звук был низким и приятным. – Скорее, коллекция фаната. Фаната делать что-то руками, а не просто нажимать кнопки. Это мое личное пространство для… кулинарной медитации.
Он подошел ближе, остановившись рядом с ней. Варси почувствовала легкое тепло, исходящее от него, и ее собственные контуры на мгновение стали чуть четче.
– Вот это, – он указал на предмет, привлекший ее внимание первым, – пресс для чеснока. Вместо того чтобы мучительно крошить ножом, ты просто кладешь зубчик сюда, – он открыл устройство, показав внутреннюю камеру, – нажимаешь вот этой ручкой… – Он сделал выразительный жест, – и вуаля! Чеснок выходит аккуратными кусочками, готовый для соуса или маринада. И пальцы не пахнут.
– Гениально… – прошептала Варси, наклонившись, чтобы рассмотреть поближе. Ее полупрозрачный палец попытался коснуться металла, но прошел сквозь него, вызвав легкое мерцание. Она вздрогнула, смущенно отдернув руку. – Прости. Я еще не полностью… адаптировалась.
– Ничего страшного, – Андрей махнул рукой, словно это было самой незначительной вещью на свете. – Смотри дальше. Вот, например, «яйцерезка». – Он взял с полки пластиковое устройство, напоминающее капсулу с тонкими струнами внутри. – Кладёшь вареное яйцо, накрываешь крышкой, нажимаешь – и оно разрезается на идеально ровные ломтики. Для салата или украшения.
– Идеально ровные… – повторила Варси, завороженно глядя на прибор. – У нас для этого есть лазерные резаки в пищеблоках. Но они… бездушные. А это… осязаемое. Механическое чудо.
Она перевела взгляд на другой предмет – деревянную доску с множеством тонких вертикальных лезвий.
– А это… орудие пытки? – спросила она с искоркой легкого юмора в глазах.
Андрей рассмеялся еще громче.
– Овощерезка! Для нарезки овощей тончайшими, почти прозрачными ломтиками. Огурцы, кабачки, картофель… – Он провел пальцем по деревянной поверхности, избегая лезвий. – Осторожно, очень острая. Но результат – как бумага. Красиво и быстро.
– Бумага из огурца… – Варси покачала головой, но в ее глазах светился неподдельный интерес. – У нас все овощи выращиваются уже нарезанными в нужной форме. Или синтезируются. Но это… это же искусство! Физический процесс преобразования!
Она двинулась дальше, ее взгляд скользил по предметам:
* Силиконовые кисточки разных размеров ("Для смазывания противня или мяса соусом, без царапин!").
* Замысловатые формочки для печенья – звезды, сердечки, звери ("Чтобы еда была не только вкусной, но и радовала глаз").
* Небольшая ручная мельничка для перца и соли с керамическими жерновами ("Свежемолотая – это совсем другой вкус и аромат!").
* Специальные щипцы для спагетти ("Чтобы не обжечься и не уронить!").
* И даже… устройство для идеального сэндвича, с прессом и разграничителями начинки.
– Андрей, – Варси остановилась посреди кухни, повернувшись к нему. Ее лицо выражало такое искреннее восхищение и любопытство, что ему стало по-настоящему тепло внутри. – Это же фантастика! Каждый предмет – решение маленькой задачи, оптимизация ручного труда. У нас… – она сделала паузу, и в ее голосе прозвучала легкая грусть, – у нас практически нет «ручного» приготовления. Ну, разве что сложить ингредиенты в камеру кухонного аппарата и выбрать программу. Или просто заказать готовую еду доставкой – синтезированную, сбалансированную по нутриентам, но… лишенную души. Процесс… исчез. Остался результат.
Она подошла к окну, посмотрела на цветущий сад, где розовели бутоны пионов, и обернулась, ее глаза горели новым огнем.
– Расскажи мне? Пожалуйста? Про каждый из них? Как они работают, для чего именно? – Она жестом обвела сокровищницу гаджетов. – Я хочу понять эту… магию рукотворности.
Андрей смотрел на нее, на эту хрупкую, полупризрачную девушку с волосами цвета лунной пыли с рыжим налетом, которая с таким пылом интересовалась его чесночным прессом. В ее словах звучала не только любознательность, но и какая-то глубинная тоска по чему-то утраченному, по простому человеческому действию. Это трогало его до глубины души.
– Обязательно расскажу, Варси, – его голос стал мягче, теплее. Он подошел к столу, где уже стоял заварочный чайник и две изящные фарфоровые чашки. – Но, давай для начала выполним чайную программу. – Он кивнул на чашки. – А кухонные тайны… они никуда не денутся. После чая – подробнейшая экскурсия. С демонстрацией.
Он увидел, как ее губы сложились в легкую, почти незаметную гримасу разочарования, быстро сменившуюся пониманием. Она кивнула.
– Хорошо. Чай – важный ритуал. У нас тоже есть что-то подобное, но… с другими субстанциями. – Она сделала шаг к столу, ее внимание все еще блуждало по полкам с гаджетами. Потом она посмотрела прямо на него, и в ее глазах вспыхнула новая искра – смелая, почти дерзкая. – Андрей? А после чая и рассказа… ты не научишь меня что-нибудь… приготовить? Что-то простое? Из вашего мира? С помощью вот этих… чудесных штучек? – Она робко указала на мандолину. – Я хочу попробовать сам процесс. Хотя бы раз. Почувствовать… как это – создавать еду, а не заказывать ее.
Просьба прозвучала так неожиданно и искренне, что Андрей на секунду замер. Мысль о том, что эта загадочная девушка из параллельного мира, ведущий разработчик нейроинтерфейсов, хочет научиться резать овощи на его кухне с помощью ручной овощерезки… была одновременно абсурдной и невероятно трогательной. В ней проснулся азарт первооткрывателя, но не технологий, а простых человеческих радостей.
Уголки его губ дрогнули в едва сдерживаемой улыбке. В глазах вспыхнул озорной огонек.
– Договорились, – сказал он твердо, наливая в чайник горячую воду из умного крана с точным терморегулятором (еще один гаджет, который Варси тут же мысленно отметила для дальнейшего изучения). – После "Чайной церемонии" – ликбез по кухонным артефактам. А потом… – он встретил ее взгляд, полный ожидания, – практическое занятие. Готовься пачкать руки. Или… пытаться их пачкать. – Он кивнул на ее полупрозрачные ладони.
Варси рассмеялась, легкий, серебристый звук, напоминающий звон колокольчиков. Ее глаза сияли, как две маленькие звезды, отражающие свет майского утра и обещание нового, удивительного опыта. В этот момент, среди блестящих металлических приспособлений и аромата заваривающегося чая, пропасть между их мирами казалась чуть меньше. Их связывало теперь не только загадочное прошлое и угроза «Квантум-Х», но и простое человеческое любопытство к чесночному прессу и желание вместе приготовить что-то вкусное.
Пока он наливал воду в чайник и расставлял на столе чайные чашки – простые, но изящные, темно-синюю для себя и нежно-розовуюую для нее – его взгляд упал на холодильник. Вспомнилось. Он открыл дверцу, заглянул на верхнюю полку. Да! Там, в прозрачном контейнере, оставалась почти половина творожного апельсинового чизкейка, который он купил пару дней назад в хорошей кондитерской и забыл. Удача!
– А еще, – объявил он, ставя контейнер на стол и снимая крышку, – у нас будет «сладкое безумие». По крайней мере, так его называют некоторые.
Варси подошла ближе, заглядывая в контейнер. Ее глаза округлились при виде нежного десерта с золотистыми краями и кусочками цукатов.
– Это… еда? – спросила она с наивным изумлением.
– Одна из лучших ее форм, – заверил Андрей, доставая нож и десертные тарелки. – Чизкейк. Творожный, с апельсином. Попробуешь?
– Да! – ответила она с такой искренней готовностью, что он рассмеялся.
Чайник закипел. Андрей быстро заварил черный чай «Ричард» с бергамотом в своем синем заварнике и зеленый «Гринфилд» – в прозрачном стеклянном, чтобы было видно, как листочки раскрываются. Пока чай настаивался, он аккуратно разрезал чизкейк, положил по кусочку на тарелки. Ароматы бергамота, зеленого чая и сладкого творога смешались в уютном пространстве кухни.
Они сели за стол у большого окна, выходящего в сад. Солнечный свет заливал комнату. Андрей налил чай.
– Вот черный, – указал он на свою чашку. – Крепкий, с характером. А это зеленый, – он подвинул к Варси чашку с изумрудной жидкостью, в которой плавали размоченные листочки. – Легкий, бодрящий.
Варси осторожно взяла свою зеленую чашку обеими руками. Андрей заметил, как ее пальцы слегка сжали керамику – и не прошли сквозь нее! Она явно сосредоточилась. Поднесла чашку к лицу, вдохнула аромат. Глаза ее закрылись на мгновение.
– Ох… – вырвалось у нее. Она сделала маленький глоток. И замерла. Потом еще один. На ее лице расцвела чистая, безудержная радость. – Это… это невероятно! Свежесть… как роса на траве утром… и сила… как первый луч солнца! – Она посмотрела на Андрея сияющими глазами. – Это «изумрудный эликсир бодрости»! Такой вкусный! Зеленый… он чудесный!… Ты знаешь, у нас тоже есть такой напиток, и как ни странно название тоже похоже, но у вас вкус намного вкуснее. Я почти влюбилась в него, – она мило улыбнулась, делая еще глоток.
Андрей улыбнулся ее восторгу.
– Рад, что тебе нравится. Попробуй черный, для контраста.
Он налил ей немного черного чая в маленькую пиалу. Она сделала глоток, сморщила носик.
– Сильный! Горьковатый,… но послевкусие приятное. Цветы и… дерево? – Она покачала головой. – Но зеленый… он мой. «Изумрудный эликсир»…
Едва услышав это выражение, Андрей резко вздрогнул от неожиданности – память унесла его в раннее детство….
Сон: Замок Из Льда и Пламени (Возраст: Андрей 12, Варси 10)
Холодное пламя лизало своды замка, превращая ледяные глыбы стен в текучие реки света. Величественный, непостижимый, Замок Льда и Пламени стоял на границе их снов, как воплощенное противоречие – вечная мерзлота и вечный пожар, сплетенные в танце. Андрей, двенадцатилетний, но уже чувствующий себя бесстрашным рыцарем в этом мире грез, толкнул тяжелую дверь, скованную инеем и оплетенную языками огня. Дверь поддалась с тихим скрипом, словно вздохом.
– Готов к исследованию, лейтенант Варси? – он оглянулся на спутницу.
Десятилетняя Варси, в своем серебристом, почти невесомом платьице, напоминавшем лунный свет, сделала шаг вперед. Ее глаза, широкие и любопытные, отражали переливы стен. Она казалась частью этого места – такой же хрупкой и непостоянной.
– Готова, лейтенант Андрей! – отозвалась она, и в ее голосе зазвенел задорный смех. – Цель – найти Сокровищницу Вечного Лета! Или… хотя бы выход из этого лабиринта!
Замок внутри был еще причудливее. Коридоры то сужались в ледяные тоннели, где дыхание превращалось в облачко пара, а стены сияли холодным синим светом, то расширялись в залы, где стены пылали алым и золотым, отбрасывая жаркие тени, но не обжигая. Они бежали по мерцающим мозаичным полам, их шаги то звенели по льду, то глухо отдавались на теплом камне.
– Прятки! – внезапно предложила Варси, ее глаза сверкнули озорством. – Я – ведущая! Закрывай глаза и считай до ста! Быстро!
Андрей послушно прислонился к стене, которая в этот момент была теплой, почти живой плитой песчаника. Он начал считать, прислушиваясь к ее легким, почти бесшумным шагам. Когда он открыл глаза, коридор был пуст.
– Раз, два, три… Варси, я иду! – крикнул он, и его голос странно отразился от ледяного потолка, превратившись в многоголосое эхо.
Он искал, проверяя ниши за мерцающими ледяными колоннами, заглядывая за гигантские камины, где плясали ненастоящие огни. Варси была мастером исчезновения. В одном из переходов, где стена вдруг стала прозрачной, как черный лед, он увидел ее смутный силуэт по ту сторону. Она махнула ему рукой и исчезла, просто шагнув сквозь кристаллическую преграду, словно она была дымом.
– Нечестно! – засмеялся Андрей, не в обиде, а с восхищением. – У тебя читы!
Он пошел другим путем, внимательно вглядываясь в стены. В зале с пылающими гобеленами он заметил едва различимую трещину в каменной кладке. Любопытство взяло верх. Он нажал пальцем – камень подался, и с тихим скрежетом часть стены повернулась, открывая узкий потайной ход, ведущий вниз.
– Ага! – торжествующе прошептал Андрей, протискиваясь внутрь.
Темный коридор вывел его в небольшую круглую комнату. Она была… уютной. Стены здесь не горели и не мерзли; они были теплого, медового оттенка дерева. Посреди комнаты стоял небольшой столик из темного, отполированного до зеркального блеска корня. На нем – две фарфоровые чашки невероятной тонкости, из которых поднимался нежный, дымчатый пар. Аромат витал в воздухе – смесь диких трав, древесной смолы и чего-то неуловимо сладкого.
Андрей осторожно подошел. В одной чашке напиток был теплого, солнечного золота, в другой – глубокого, таинственного изумруда. Он только собирался осмотреться, как услышал легкий шорох. Из стены прямо напротив, как из воды, вышла Варси. Она отряхнула невидимые кристаллики льда с платья.
– Ой! – воскликнула она, увидев комнату и стол. – Ты нашел тайное убежище! И… чай? Или что это?
– Кажется, нас ждали, – улыбнулся Андрей, указывая на две чашки. – Для двоих исследователей. Не боишься попробовать?
– В своем сне? – Варси засмеялась, ее смех зазвенел, как колокольчики в этой тихой комнате. – Ни капли! Это же приключение!
Они сели друг напротив друга на появившиеся из ниоткуда пуфы, обитые мягкой, теплой тканью цвета спелой сливы. Андрей осторожно взял свою золотую чашку, почувствовав приятное тепло через тонкий фарфор. Сделал маленький глоток. Теплая волна разлилась по рту – сложный, знакомый и незнакомый одновременно вкус.
– Ого! – его глаза расширились от удивления. – На вкус… как бабушкин травяной сбор! Там и мята, и душица, и что-то цветочное… и мед! Настоящий, липовый! Как будто летом в деревне! А твой?
Варси с благоговением взяла свою изумрудную чашку. Она казалась еще более хрупкой в ее полупрозрачных руках. Она поднесла ее к лицу, вдохнула аромат – свежий, как первый вдох после грозы, с оттенком влажного мха и далеких, незнакомых цветов. Сделала осторожный глоток. И зажмурилась. На ее лице расцвела блаженная улыбка.
– Мммм! – она протянула звук, полный чистого восторга. – Это… это как вдохнуть утренний ветер высоко в горах, когда он только что промчался над лесом после дождя! Свежесть, и сила, и… чистота! «Изумрудный эликсир!» – Она открыла глаза, сияющие, как два озера, отражающие лес. – Запомню этот вкус! Навсегда!
Андрей замер, чашка забыта в его руке. Он смотрел на нее. Произошло что-то удивительное. С каждым глотком изумрудного напитка Варси становилась… плотнее. Реальнее. Ее полупрозрачные очертания обретали ясность. Светлые волосы перестали мерцать призрачным светом, обретя мягкий, шелковистый блеск. Перламутровая кожа заиграла теплыми, живыми переливами, как внутренность раковины на солнце. Она сияла изнутри, как маленькое, только что зажженное солнышко. Она была не просто "девочкой из сна". Она была здесь. Настоящей.
– Ты… – голос Андрея вдруг охрип. Он откашлялся. – Ты сейчас… совсем настоящая. Совсем. И… – он запнулся, краска бросилась ему в щеки, но он закончил, глядя прямо в ее сияющие глаза, – …и красивая. Очень.
Варси замерла. Изумрудный напиток застыл в чашке у ее губ. Перламутровый румянец, теплый и живой, залил ее щеки, шею, уши. Она медленно поставила чашку на стол. Ее пальцы, теперь почти полностью осязаемые, дрожали.
– Андрей… – она прошептала, и в ее голосе смешались страх, надежда и что-то еще, недетски сложное. – А ты… не боишься? – Она посмотрела на свои руки, которые уже не просвечивали, а были плотными, с розоватыми ноготками. – Что я… вот такая? Другая? Что я могу… проходить сквозь стены? Что все это… – она обвела рукой уютную комнату, замок за ее стенами, весь этот дивный, невозможный мир, – …что все это только сон? Исчезнет, как только ты проснешься? И я… исчезну?
Тишина в комнате стала густой, звенящей. Даже пар от чая, казалось, замер в воздухе. Пламя в небольшом камине в углу – настоящее, живое пламя, трещавшее до этого весело, – вдруг остановилось. Языки огня застыли в причудливых изгибах, как на картине, не двигаясь, не колышась. Весь замок затаил дыхание.
Андрей не отвечал сразу. Он смотрел на нее – на эту девочку с волосами лунной пыли с медным отливом, которая стала для него самым настоящим чудом. На ее испуганные, но полные доверия глаза. Он вспомнил все их предыдущие сны – серебристые лужи, поющие камни, облачный мост… Вспомнил ее смех, ее любопытство, ее робость. Страх? Было. Непонимание – да. Но боязнь ее? Нет. Никогда.
Он протянул руку через стол. Движение было неловким, мальчишеским, но решительным. Его пальцы коснулись ее руки – той самой руки, которая только что прошла сквозь ледяную стену. Он почувствовал под пальцами не холод призрака, а мягкую, теплую, настоящую кожу. И крепко сжал ее ладонь.
– Нет, – сказал он твердо. Голос не дрогнул. Глаза смотрели прямо в ее широко раскрытые, влажные серо-голубые озера. – Я не боюсь. Ни капли. Ты – Варси. Моя… – он сделал паузу, ища самое верное слово, самое важное, и нашел его, – …моя подруга. Из сна. Лучшая. Настоящая. И этот замок, и этот чай, и ты – это все настоящее. Для меня. Прямо сейчас.
Варси не отдернула руку. Напротив, ее пальцы слабо сжали его в ответ. Тепло от его руки разливалось по ее руке, по всему телу, усиливая то ощущение плотности, реальности, которое подарил ей изумрудный напиток. Страх в ее глазах растаял, как лед под утренним солнцем, сменившись таким облегчением и такой теплой, светлой радостью, что Андрею показалось – комната стала ярче. Перламутровый румянец на ее щеках вспыхнул еще ярче, но теперь это был румянец счастья.
– Лучшая… – прошептала она, и на ресницах заблестели мелкие, светлые, как роса, слезинки. Она улыбнулась. Улыбка была немного кривой, робкой, но ослепительной. – Спасибо, Андрей. Лучший… друг.
Замершие в камине языки пламя вдруг дрогнули и с тихим потрескиванием ожили, затанцевали с новой силой, отбрасывая веселые, теплые блики на деревянные стены, на их лица, на сцепленные руки на столе. Ледяные кристаллы в стенах комнаты, если приглядеться, на мгновение вспыхнули мягким золотым светом, словно в них отразилось маленькое солнце. Замок Льда и Пламени выдохнул. И в этом выдохе было согласие. Признание. Начало чего-то большего, чем просто детская дружба во сне. Начало связи, которая переживет исчезновение снов и пройдет через годы, миры и опасности, чтобы однажды, в мае, среди цветущих пионов, обрести свою настоящую, огненную и ледяную одновременно, плоть.
* * *Воспоминание детского сна – очередное дежа-вю за сегодня, как молния озарила сознание Андрея, заставив снова сердце биться учащенно. Удивительные воспоминания он отнес к состоянию шока от появления такой невероятной Незнакомки, так всколыхнувшей его мировосприятие. Тем не менее, Андрей уловил на себе задумчивый взгляд Варси в момент нахлынувших воспоминаний, казалось, она тоже чему-то удивилась про себя.
Потом она взяла десертную ложечку. Рука дрогнула, ложка на миг стала полупрозрачной, но Варси сжала губы, сосредоточилась. И зачерпнула кусочек чизкейка. Поднесла ко рту. Вкусила. И глаза ее снова стали огромными от изумления и восторга.
– Ох… – прошептала она, закатив глаза. – Это… это же… – Она искала слова, снова отправила ложечку в рот. – Сладкое… облако? Нет! Творог,… но нежный, как пух… и апельсин! Солнечный взрыв! – Она посмотрела на Андрея, ее щеки слегка порозовели от эмоций. – «Сладкое безумие»! Да! Ты был прав! Это безумие, как это может быть так вкусно?! Ты знаешь, все, что я вижу у вас как будто такое же, как и у нас, даже называем многое практически также. Но, тем не менее, все такое отличающееся и необычное.
Она ела с таким детским, неподдельным удовольствием, что Андрей невольно отложил свою ложку, наблюдая за ней. Его коттедж, его обычный чай, купленный чизкейк – все это обретало новые краски через ее восприятие. Она закончила свой кусочек, облизала ложку (ложка снова стала полностью реальной на миг) и вздохнула счастливо.
– Спасибо, Андрей. Это было… волшебно. И твой дом… – Она огляделась. – Он такой светлый. Теплый. И сад… – Она указала в окно на цветущие яблони. – Красиво. Как картина.
Ее взгляд упал на камин в гостиной зоне.
– Огонь? Для тепла? – спросила она. – У нас… тоже есть источники тепла, но другие. Красиво.
Потом она заметила гитару, висевшую на стене рядом с камином.
– А это? – Она встала, подошла ближе, не притрагиваясь. – Инструмент? Для музыки?
– Да, – Андрей подошел к ней. – Это гитара. Струнный инструмент. Я когда-то играл.
– Красивая, – прошептала Варси, рассматривая глянцевую деревянную поверхность, изгибы корпуса. – Дерево… настоящее? Оно хранит звуки? – Она посмотрела на него, и в ее глазах светилось неподдельное любопытство к миру, который был для нее открытой книгой с непонятными, но манящими буквами.
– Martin D-28, моя любимая гитара… – Андрей быстро перевел ее внимание с гитары, незаметно отводя в сторону.
Он подвел ее к стеллажу с книгами. Она протянула руку к корешку толстой монографии по квантовой физике, но не коснулась, словно боялась разрушить.
– Знаки… – прошептала она. – На материи. Это… хранилище знаний? Как наши кристаллы-матрицы, но… – Она ткнула пальцем в сторону своего серебристого платья. – Очень… архаично? Древне? Но… осязаемо. Тепло от дерева… запах бумаги… – Она вдохнула. – Это прекрасно. Как история, которую можно потрогать.
Они вернулись за стол. Варси допила свой «изумрудный эликсир», ее волнение от нового опыта постепенно сменилось спокойной удовлетворенностью. Тревога в глазах притупилась, уступив место доверию и усталости. Она казалась более материальной, более «здесь». Андрей наблюдал это изменение: когда она пугалась или волновалась – ее контуры дрожали, становились чуть размытыми, как изображение на старом телевизоре. В спокойствии, особенно в моменты радости или концентрации (как при удержании ложки), она обретала почти полную плотность.
– Варси, – начал он мягко, доливая ей еще зеленого чая. – Ты успокоилась? Чувствуешь себя немного лучше?
Она кивнула, обняв чашку руками, как драгоценность.
– Да. Спасибо. Ты… очень добрый. И терпеливый.
– Хорошо. Тогда… мне очень нужно понять. Кто ты? Откуда ты пришла? И… – он сделал паузу, – как ты оказалась в автобусе? И почему… почему тебя не видели другие?
Варси опустила глаза. Ее пальцы снова забегали по гладкой керамике чашки. Андрей увидел, как ее контуры на секунду задрожали, стали чуть прозрачнее. Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и снова обрела плотность.
– Меня зовут Варсиэла Яквур, – начала она тихо, но четко. – Я… я не отсюда, Андрей. Я не с этой Земли. Не из твоего мира.
Она подняла глаза. В них не было лжи. Только правда, которая сама казалась ей невероятной. Андрей замер. Он ожидал чего угодно – амнезии, побега из секты, редкой болезни. Но не этого. Его научный, рациональный ум на миг отказался воспринимать слова.
– Параллельный мир? – выдавил он, слыша, как его собственный голос звучит глупо.
– Да, – она кивнула. – Вероятно, так это можно назвать. Мир с похожими законами физики,… но иными путями развития. У нас нет таких… – она махнула рукой в сторону книг, гитары, – материальных хранилищ знаний. Нет таких сложных биологических вкусов. Наше восприятие… оно связано с энергетическими потоками, с квантовыми состояниями. Мы… – она искала слова, – конструируем реальность иначе. Создаем нужные условия напрямую. Пищу синтезируем. Знания имплантируем в кристаллы сознания. Путешествия… – Она замолчала, увидев его лицо. – Ты не веришь.
Андрей отпил глоток черного чая. Свежесть бергамота была теперь как никогда кстати. Он поставил чашку. Взгляд его был прикован к ней. К этой девушке, которая сидела за его столом, пила его чай, восхищалась чизкейком, говорила о квантовых состояниях и параллельных мирах как о чем-то само собой разумеющемся.