Шестнадцать
– Просто идеальное место для производства сыра, – осматривая этот огромный подвал сообщил сам себе Коська. Фрол не полез с ним, как и Демид, одному неохота, а второй всё же чуть хромает, как не бился над ним Коська, и по приставной лестнице побоялся спускаться в темноту, во ад.
– Туточки обожду, что я подклетей не видывал.
До темноты успели со всеми жителями познакомиться. И даже муку раздать. Только семь на одиннадцать не делится, и не заниматься же пересыпанием из пустого в порожнее, потому, четверым по жребию выпали мешки с ячменём, позаимствованные у Фрола и его банды.
– Да не сумлевайся, десятник. Выдам вам денег, съездите в Москву на рынок и купите себе всего, чего надобно, чтобы зиму пережить в этакой хоромине. Даже и потом ещё Демида с подарками пришлю. Ему, если что, свои хотелки скажите.
Что можно о зажиточности деревеньки сказать? Ну, вполне себе. То ли не попадала в последнее время под руку воюющим, из-за того, что в стороне от дорог, то ли княжна Анна им деньги на восстановление выделила, но в каждом доме есть и лошадь, и корова, а у некоторых и по две. Делают маслице и творог, как сообщил Потап – староста Барвихи, и на рынок в Москву возят. В каждом доме есть и козы. А у старосты так целое стадо, десяток, не менее. Про всяких уток и кур и говорить нечего, их стада целые рыщут по деревне и по берегу реки.
Помогать «своим» крестьянам материально Коське сразу расхотелось. Вполне себе нормально живут. Полечить пришлось. Это да. Зубы восстанавливать не стал, а вот две грыжи вправил и залечил, и одного дедка вылечил. У него беда была настоящая, ещё бы несколько дней и помер. Ему бык в бок боднул и сломал ребро, которое проткнуло лёгкое. Но видимо не сильно и не глубоко. Плюс догадались дедку тугую перевязку сделать. Коська с такой болячкой один раз сталкивался, причём совсем недавно, и главной лечащей силой был тогда брат Епифаний, он выправлял рёбра и соединял их концы, а Коська потом только огромное количество лекарское энергии влил. Так что рёбра уже через пару дней срослись. А тут всё одному пришлось делать. Почти одному. Фрол с Демидом – эти два богатыря дедка фиксировали, держали за руки и за ноги, чтобы не дёргался, когда лекарь княжий ему ребро, сломанное, на место пристраивал. Ору было много. Так-то зелёное пламя боль уменьшает, но когда грязными пальцами в рану лезут, то никакое пламя не поможет, ни зелёное, ни красное. Красным, кстати, бедолагу уже попотчевали, рану прижгли. Не помогло бы, но хоть Антонова огня не будет.
А на следующее утро началась веселуха. Перфекционист Демид Рыжий пошёл по домам с требованием показать ему рожь. И начал морды бить. Не в переносном смысле, а в самом прямом. Бамс и стоит крестьянин придерживаемый за шкирку, а из носа у него юшка хлещет. Это придурок не захотел рожь перебирать. Дескать отцы и деды так жили, и я, бог даст, проживу. Чего выделываться?!
– Ах ты, сморчок! Тебя дурня от смерти спасают, а ты кобенишься. На тебе в грызло. Нормально? На ещё в пузу. Полегчало. Покажешь завтра перебранную рожь. Все чёрные зерна – склероции эти мне отдашь. Я велю высыпать мешки и проверю, если снизу окажется неперебранная ржица, то скулу сверну, чтобы только юшку мог хлебать. Если понял – кивни, последнюю присказку ратник бывший от Коськи перенял. Понравилась. А тут в первый раз и использовать пришлось.
Крестьянин лужу не наделал, но усиленно закивал разбрызгивая кровавые сопли.
После посещения третьего дома народ всей массой, считая грудных детей, бросился рожь перебирать. А староста пришёл жалиться на Рыжего Касьяну. Ну и тоже отгрёб. На этот раз от Фрола.
– Ты морда дурная, бога не гневи, вас от болезней лечат, от голода спасают, подати за этот год не требуют, а ты ещё поклёп на ратника затеял, на тебе в харю немытую. Мойся иди, кровь смывай.
Событие одиннадцатое
– Три мешка? – Коська репу почесал. Мысль пришла неожиданно. Даже не пришла ещё полностью, мелькнула. Но Касьян её остановил, не дал испариться. За хвост поймал и назад в свою тыковку засунул.
С одной небольшой деревеньки получилось три мешка с псевдосклероций. А ежели такую акцию провести массово по всей стран… ай, по всему княжеству Московскому. Это же можно сотни и сотни мешков с этим ядом набрать. М… А дальше? А дальше… В муку размолоть… Это обязательно, уж больно сильно эти зёрна отличаются от обычных. Никто из таких кашу варить не станет. А так тёмная мука. Аржаная. Даже немного можно нормальной добавить, чтобы светлей была. И из этой муки напечь хлеба, а потом превратить в сухари. Пожарить на маслице с чесночком. Ну, можно и просто высушить на солнышке. И? И оставить в складах с юга от Москвы. Подойдут поганые и разграбят эти склады. Да, яд от спорыньи не мгновенный, но такая его концентрация сведёт с ума гарантированно в кратчайшее время. А домой ни один живым не доберётся.
Чтобы это как-то залегендировать, нужно чтобы князь Дмитрий Иванович издал указ о создании складов с продовольствием для похода на Орду.
– Стоять. А ведь есть ещё один способ уменьшить количество татаровей, пришедших грабить Москву. Нужно организовать сбор коричневых мухоморов и бледных поганок, сварить отвары, добавить меда, запечатать в бочки и оставить рядом с сухариками. Сухарики подсолить. Поел солёненького яда и запей из бочки сладеньким. Ядом.
Мысль Коське понравилась. Сколько можно татаровей убить из арбалета? Десять. Да чёрт с ним, как великий снайпер он двадцать положит. А сколько убьёт поганых двадцать бочек с мёдом и отваром бледной поганки? Тысячу? да даже пусть пятьсот. А сто бочек и сто корзин с сухарями? Генуг гегенубер. Кончатся агрессоры. И для самого хана Тохтамыша заготовить угощение. А что можно использовать? Он мусульманин. Вино не подойдёт. Мясо вяленое? Ну, они могут свининой посчитать. Стоять. Сыр!!! Сыр с добавлением бледной поганки! Осталось малость. Научить «своих» крестьян делать сыр. И сделать это нужно как можно скорее. Сыру вызревать полгода, а хорошему год. А у него уже только одиннадцать месяцев осталось. А ещё ведь нужно сычуг приготовить. Он неделю, а то и две будет сохнуть в такую дождливую осень.
Здесь хотел Коська сделать сычуг. Он ведь проводил в Менске эксперименты и убедился, что сычуг этот есть у любого жвачного животного, не обязателен ягнёнок. Можно взять козлёнка, тут в Барвихе с полста коз. Можно даже телёнка, если они есть сейчас. Заплатит, сколько бы хозяин не запросил. Гибель войска Тохтамыша стоит нескольких грошей, да даже одного флорина стоит, хоть на него несколько взрослых коров купить можно, а нужен совсем молодой телёнок.
И передумал Коська, уже до дома старосты вприпрыжку добежав. Как же такая хорошая мысль в его рыжую голову заскочила, чего не радоваться, чего не прыгать?! Но дойдя до дома старосты Потапа парень остановился. Выдавать секрет приготовления сыра целой деревне не хотелось. Жалко. Пусть считают сычуг волшебной добавкой. Он же хельг, а хельг – это волшебник, вот у волшебника и есть волшебный порошок, превращающий молоко в сыр.
Пара дней ничего не решает. Съездит в Москву, купит там ягнёнка, убьёт и достанет четвёртый желудок, потом надует и высушит. И вернётся сюда уже с готовым сычугом. А ещё котлы медные купить надобно. Что-то не бросились ему в глаза большие котлы у крестьян. Зачем им, да и это очень дорого.
А вот одно нужно сделать прямо сейчас, потому как буквально через несколько дней будет поздно. И тогда вся идея коту под хвост. Нужно и самому с ратниками в лес за грибами идти и всех местных, включая детей и стариков, отправить. Как залегендировать необычность нужных грибов? А не надо ничего легендировать. Он хельг. Всё! Ему для мазей нужны коричневые мухоморы и бледные поганки. Погнали!
– Потап! – Коська забарабанил в дверь старосты.
Вскоре заспанная рожа высунулась.
– Подати за этот год я вам все прощаю, ну, да говорил уже. Но одна работа мне от всех жителей Барвихи нужна. Мне для мазей и отваров лечебных нужны некоторые грибы. Сейчас организуй поход в лес всех жителей и мужей и баб и деток лет с семи, мне много грибов надо. Мы все вместе с вами пойдём.
– Так нету в лесу путнего ничего, не сезон, отошли грибы, одни мухоморы разве остались, ну ещё опята перезревшие.
– Дурачина ты простофиля! Ладно, Потап, вот скажи мне, почему всё что я делаю ты в штык… поперёк обязательно норовишь сделать. Мне нужны коричневые и зелёные мухоморы. Зелёный ещё бледной поганкой называют или Шапкой смерти. (death cap «смертельный колпак»). А ещё на пнях растет небольшой грибок такой на опенок похожий, только жиденький. Коричневый семейками как опята растут. Вот если попадётся, то и его надо.
– А хорошие грибы не брать? – сунул себе палец на всю длину в ноздрю староста. Озадачился.
– Хорошие. М… Картошечку с груздями пожарить… Нда. Ну будут пусть берут, посмотрим.
– А сколь? – палец схрон не покинул, потому гнусаво вышло.
– Мухоморов и ложных этих опят, чем больше, тем лучше. А съедобных, ну супчик сварить. Пусть берут какие попадутся, потом отсортируем. Выходим через полчаса. Веди где грибов больше.
Событие двенадцатое
– Это сюда. Этот вот сюда. А этот в… ну, давайте вот здесь кучку соорудим.
Как там сбор грибов называют? Тихая охота. Чего этим охотникам желают? Ни гвоздя, ни жезла, пусть будет: «ни гриба, ни лукошка». Теперь поздно уже, все из лесу вернулись, в том числе и Коська со «своими» ратниками. Целых четыре теперь. Слуга царю отец солдатам. Раньше три танка было, а теперь, вон, гораздо больше – четыре ратника. И народ принёс полные корзины поганок. Правда, даже поверхностного взгляда хватило, чтобы понять, что среди этой горы грибов нужных не больно-то много. Прямо бросалось в глаза, что больше всего крестьяне с детишками набрали красных мухоморов.
– Не, ну из них мазь от артритов можно сделать, – утешил себя Коська и приказал мухоморы красные не выбрасывать.
Съедобных грибов вопреки уверениям старосты, что сезон закончен, было прилично. И красноголовики были и грузди и даже несколько белых. Эти пока отложили в сторону. Нет, грибницу сварить обязательно надо будет, да пирог с грибами не повредит организму, но не за этим же в лес ходили.
Когда из разложенных на траве грибов выбрали красные мухоморы и съедобные грибы, то осталось не очень и много. Было с десяток бледных поганок или мухоморов зелёных. Были мухоморы с серыми и коричневыми шляпками. Константин Иванович довольно слабенько в ядовитых мухоморах разбирался, просто не бери мухоморы и будет тебе счастье. Не умрёшь. Но так на краешке памяти была информация, что коричневый мухомор скорее галлюциноген, а вот пантерный, очень на него похожий – сильно ядовит. Ну, как тут разобраться. Пусть будет раз принесли, если Тохтамышу дивы привидятся и домой его пошлют, тоже не плохо. Ложных этих опят было полно, и они были разные. А чего выбирать, ну одни сильнее отравят другие слабее. Если их смешать, да при большой дозе, ничего хорошего отведавшим не грозит.
– Смотри, Потап, вот эти грибы нужно повесить сушить. И не трогайте их, они очень ядовиты, смотрите если детям малым в рот попадёт, а они всё подряд в рот тащат, то ни один лекарь не поможет. Объясните тем, кто соображает уже и сделайте так, чтобы совсем маленькие не смогли до них добраться.
– Так в бане, если подтопить ещё, быстро высохнут. Не боись, лекарь, не потравимся, – уверенно отмахнулся староста.
– Ну, и хорошо. Мало тут. Если погода позволит, то через седмицу где-нибудь опять сходите всей деревней. Только берите вот такие, никакие другие не нужны. И сушить так же отправить в бани. Я через две седмицы приеду. Заберу часть.
Остающимся в Барвихе Фролу и двум его подельникам смолянам Коська тоже задачу выдал. Точно такая же.
– Ходите каждый день в лес за грибами. Себе потушите или груздей насолите, соль я привёз. Думал крестьянам отдать понемногу, но раз вы тут остаётесь, то вам оставлю. Приеду через две седмицы привезу муку и крупы разные. И серебра вам оставлю, можете у местных молока покупать, творога, сметаны. Поговорите с Потапом, чтобы для вас хлеб за плату пекли, да хоть пироги.
– Ты, Касьян, смешной. Словно с детьми малыми. Это ты ещё недоросль, а мы мужи взрослые, вои. Господь не попустит, проживём. Мне только непонятно, зачем мы тебя, объяснить обещал, – нахмурился Фрол.
Услышав про объяснить и Касьян, и два Демида подошли поближе.
– Это… Вот… Хм… А чего… В общем, вои… Я могу в будущее иногда заглядывать. Хельг же. Так вот, увидел я, что в конце лета следующего года сюда с несколькими тысячами ордынцев пожалует их новый хан Тохтамыш. Приедет требовать дань за несколько лет, да ещё в двойном размере. Князь Дмитрий Иванович сбежит из города, и все князья и бояре с ним и даже митрополит с семьёй княжьей сбежит. В Москве бунт начнётся, но там появится князь Остей. И паникеров разгонит. Хан попытается город приступом взять и не сможет. Тогда он пошлёт князей нижегородских на переговоры и те уговорят москвичей открыть ворота, бо хан им ничего не сделает. А Тохтамыш обманет. Он убьёт всех москвичей и сожжет Москву. Тридцать тысяч человек убьют и утопят в реке. А хан разорит все окрестные города и села и вернётся домой с десятком тысяч рабов и огромными богатствами награбленными, и Дмитрий Иванович потом до самой смерти будет Тохтамышу двойную дань платить.
Коська оглядел притихших ратников, те смотрели не на парня, а в пол, неструганый в их дому.
– Хочу я поправить немного события эти. Пушки льют, пищали ручные. Теперь вот яда немного собрали. Есть у меня мысль, как несколько тысяч поганых к их Аллаху с вестью отправить, что нечего им на Руси делать. Опасно тут, и тут им не рады.
Глава 5
Событие тринадцатое
– И как четыре человека справятся с десятком тысячей? С туменом целым? – они сидели у очага в доме за большим столом, чуть не из цельного куска дуба изготовленного, и ужинали. Не, не фрикасе, чем бы это ни было. Обычная каша из дроблёной пшеничной крупы с мясом. Сечка? Ну, наверное. Не силён в приготовлении каш оказался Константин Иванович, тут ему каждый день почти что-то новое подсовывают. Репу туда обильно покрошат, рыбу, меда кинут. Как только не изгаляются.
Вопрос задал Фрол. Нет, Коська им уже всё по полочкам разложил, как он травить поганых собирается. И на удивление парня никаких рыцарских воплей, что так не воюют честные вои, не последовало. Не было воплей Видоплясова: «Мы не они, мы не будем уподобляться». Может, рыцари – это там, в Европах, прыщавые юнцы, воспитанные на романах Вальтера Скотта? А тут татары дух рыцарства выбили из людей, если он и был. Или это вообще дворянские заморочки, а обычному ратнику просто убить врага надо, без рыцарства всякого?
– А десять человек не спасут отца русской демократии?
– Чего? Чьего отца? А кто твой отец? Деморат? Грек что ли? – влез тёзка смоленский.
– Иван у меня отец… был. Хотел… А ведь интересно. Демид, как думаешь, можно найти в Москве таких, как ты больных, но чтобы руки ноги на месте были, ратников опытных и вылечить? И вылеченных сюда. Ну, рядом можно вторую домину пристроить. Арбалетами такими, как у меня, всех снабдить, бронёй хорошей, мечами лучшими. Да и пищаль каждому отлить. Коней мощных купить. Зачем? А вот когда поганые побегут… м… да даже если не сгинут здесь и не побегут, то просто преследовать их до самой границы лесов, нападать из-за засад и ночью и убивать, и убивать. За три там месяца, пока они, отягощённые пленниками и обозом, до степи своей доберутся мы их тысячу уничтожим.
– Ох ти! Я бы сказал парень, что дурень ты, дурень думками богатеет. Но нет, видел я тебя в деле. С тобой и в правду же мы сотню за пару дней покрошили и не степняков, что не вои, а тати, а воев настоящих. Давай сюда своих поставленных на ноги, чего они не знают научим, а чего они знают, а мы нет, так тоже выучим, от них переняв.
– Пару лучников настоящих бы нам. Лучник в бегущую на тебя толпу много больше стрел отправит, чем арбалетчик.
Это Фрол с Касьяном опять влезли, но сию аксиому Коська и сам понимал. Где взять таких людей? Вот и ждал ответа Демида Рыжего.
– Я двоих знаю. Вместе у монастыря милостыню просили. У Андрия рука правая усохла после ранения. А Поликарп? У него внутри чего-то… ходит согнувшись, словно поклоны бьет. Выпрямиться не может. Сможешь ли таких излечить, Литвин?
– Откуда же мне знать. Но попробую точно. Допустим, что вылечу. Это только шестеро будет. Ещё бы четверых и лучника среди них, а лучше двух, тут Касьян правильно говорит, – оглядел парень татей.
– Откель. Мы тут никого не знаем.
– А я народ на торгу и у монастырей поспрашаю, – мотнул рыжей бородой Демид, – народ подскажет. Ну, а нет так чего только убогих. Ватажку собрать можно и из здоровых. Многонько лихого люда на Москве. Спросить лучников, так лучники и объявятся, за серебро-то звонкое кто угодно объявится, – бывший ратник видно, что загорелся идеей побить татаровей. Натерпелся пока его Коська не вылечил. Мстя его будет лютой.
– Договорились. Ладно, поели, теперь спать, мы с пятухами поедем в Москву, а вы тут не лежите на пузе, а тренируйтесь. На мечах. Фрол, организуй всё, как в Менске было. Ножи у меня с собой метательные есть. Арбалет… м… нет, арбалет не оставлю, я не трус, но я боюсь. А ну как ещё тати нападут. Взять с нас нечего, так жизни и Орлика заберут. Не, не оставлю, – Коська осуждающе посмотрел на Демида, – И умников всяких слушать не буду. Места тут тихие, Москва рядом. Заповедные, ексель-моксель места. Лоза тоже мне тут нашёлся. Заряжу арбалет и на коленях держать буду. Татями весь лес забит.
Тати заржали.
– Фрол, вы это… только не задирайте местных. Они мне нужны. Сыр отравленный будут делать. Они больше ворогов погубят, чем вся дружина Дмитрия Донского и наш десяток будущий в придачу. Девок не трогайте. Если надо, то женитесь. Дома… Ну, после того как Тохтамыша прогоним. А то ежели у нас не получатся, то татары тут всё пожгут. Нужно будет летом для народа землянок в лесу нарыть. В общем, не задирайте. Через две недел… седмицы появлюсь. Тогда и арбалет каждому привезу. Есть у меня три хороших. Трофейные.
Утром забрали из дома старосты злую и невыспавшуюся да ещё и зарёванную Сашку.
– Какого чёрта, там что с тобой сделали? Да, я их уродов на кол посажу! – охренел Коська. Ничего такого не ожидал.
– Точно посади их там всех на кол, Касьян. У них клопы, вши, тараканы. Мыши пищат. Дети орут. Как так можно жить?!
– Ах, вона чё?! Нда, барыня московская. Ты вспомни как жила год назад. Рожа вся в синяках и не ела неделями. В лесу ночевала. Там точно нет ни клопов, ни вшей. Да и тараканов нет. А вспомни как полгода выживали всю эту нечисть из княжеской хоромины. Как с соседями боролись месяцами, чтобы они все шмотки в бане прожарили. Всё! Залезай на телегу, никто тебя с нами не тащил за верёвку, сама напросилась, чего дома не сиделось. Приключений хотела, ну, получила. Кушайте полными ложками на здоровье. Вот чего я с тобой вожусь?! Выгнать давно надо было.
– Не выгоняй меня Кося, я тебе пригожусь, – вот стерва, сказок наслушалась про Емелю.
Событие четырнадцатое
– Твою мать! – Касьян отошёл на шаг от Андрия этого. Вонь такая стояла, что святых уже не надо выносить, они от «запашка» сами дом покинут. Ещё и мебель с собой вынесут.
А чего, Демид он быстрый как понос. И решительный как арифмометр. Сказал, что приведёт Андрия. И вот он с самого утра стоит перед лекарем Литвином. Как только этих двух товарищей стража на воротах пропустила. Не Кремль, а проходной двор. Не, ладно там в будущем нечего кроме Царь-пушки охранять, но сейчас-то тут и Великий князь с семейством и бояре всяческие и даже сам лекарь княжий Литвин. Безалаберность. Некомпетентность. Кто там отвечает за порядок в Москве? Кошка Фёдор Андреевич? Пра-прадед Мишутки Романовы. Ну, где Романовы и где порядок?!
Прямые были страсти —Порядка ж ни на грош.Известно, что без властиДалёко не уйдешь.Это Алексей Толстой напишет не Коська.
– Демид… Ну, не знаю… Давай так, я тебе сейчас пару грошей дам, да даже пять дам. Ты этого… воя отведи в ба… зайдите на рынок, купите новую одежду. А потом в баню. Все волосы на теле сбрить. Всё! И сверху, и снизу. Вот боклажка с жидким мылом. Три раза чтобы намылил его. Потом переодеваешь сего… воя в новое, а старое всё сжигаете. И мне пепел, как доказательства принесёте, а то знаю я тебя, обязательно в котомку и оставите, на чёрный день. Там болезней десятки… Это кроме вшей. Я пепел проверю. Я же хельг, сразу лжу выявлю. Идите. Дело у меня.
Дело было не важное, а как говаривал Ильич, архиважное. Впервые за целый год магическая книга проснулась. Задание предыдущее, что она дала, видимо, посчитала выполненным. Нашёл Касьян по её поручению зелёную энергию и научился ею пользоваться. Нда. Почти научился. Его по-прежнему вырубало при впитывании зелёного пламени, но ко всему привыкнуть можно. Вот и Коська привык. Ну, полежит минутки без чуйвств, ну, поорёт над ним Сашка, вот беда, зато потом себя чувствует, как заново родившийся, всю усталость смывает поток зелёного пламени.
Не, Константин Иванович не дурак и не мазохист. Он вполне себе понимает, что источник он себе выбрал великоватый. Не по росту одежонка. И точно так же понимает, что раз есть этот источник, то есть и другие, и среди этих других полно тех, что ему по зубам. Пожиже. Может там и вырубать его не будет. А раз понимал, то и искал. Кузни обошёл, и другие места, где часто огонь бывает. В том же Кремле есть три стационарные места, где в больших котлах варят каши для ратников. В Кремле ничего не нашлось, или, если и нашлись, то крохотные совсем источники. Ещё один огромный выход лекарского огня Касьян обнаружил у стены Спасо-Андронникова монастыря. Но там из-за разлива Яузы тогда болотина была непролазная и Коська в неё не попёрся. Тем более, что выход был даже мощнее, чем у кузницы, ещё вырубит полностью и окончательно. Перегорит лампочка. Встречаться с ключником Петром не очень хотелось, а ну как не пропустит.
Зато Касьян вывод сделал, что дело не в кузнице и ни в огне, дело, скорее всего, в близости текучей воды. Оба источника мощных были, можно сказать, на берегу.
Книга на его находки не реагировала и Коська решил, что всё, генуг, это заключительное задание, и он стал главным хельгом в мире. Урчум-бурчум настоящий. Зашвырнул её под кровать в сунду… чок, ведь не повернётся язык сказать. Сундук тоже. Ну, шкатулку такую. Она размером где-то полметра на полметра, а вот высота всего тридцать сантиметров. Специально мастера нашёл на торгу, что шкатулки резные продавал, и заказал такую. И засов чтобы был скрытый. До потайных замков мысль творческая ещё не добралась. По крайней мере, в Москве. Но засов работал не хуже, и он умело был скрыт среди резьбы. С первого раза и не найдёшь.
Так Коська засунул книгу волшебную в шкатулку, а шкатулку под кровать. Сначала чуть не каждый день доставал и проверял, а нет ли новых заданий. Потом раз в неделю. Нет, ничего нового, всё про тот же зелёный огонь. Так что, больше месяца Касьян не заглядывал в шкатулку, а тут приехал, и решил посмотреть. И на тебе! Нет больше ничего про зелёное пламя. Обновилась запись. И уж обновилась, так обновилась. Касьян, прочитав, не поверил собственным глазам. Так-то про хельгов разные слухи ходили, и Язеп говорил, что в слухах есть и правды чуток, Коська тогда спросил его про то, можно ли из пальца язычок пламени выпускать, как из зажигалки и прибалт ответил, что сам не видел, но знает человека, который не соврал, уверяя, что знаком с таким хельгом, точнее хельгой, бабка разжигала огонь выпуская огонёк из указательного пальца.
И вот теперь книга отправляла Касьяна в новый квест. Нужно найти источник оранжевого огня. Не зелёного, как до этого и не красного, как подразумевалось, когда про огонь думаешь, а именно оранжевого.
«Знайдзіце крыніцы аранжавага полымя» (Найди источники оранжевого пламени). Коротенькая строчка и всё, генуг. Нет больше ничего. А ведь если подумать, то огонь не красный. Это его называют красным и даже рисуют красным, а на самом деле он ведь… м… и в самом деле, скорее, оранжевый. Жёлто-оранжевый? Красно-оранжевый? Но точно не красный.
Парень сел перед шкатулкой, куда снова книгу волшебную положил, и задумался. А видел ли он где-нибудь, разыскивая источник зелёного лекарского огня, всполохи оранжевого огня. Возможно просто принял их за обычный огонь. Но не компьютер же у него голова. Это тому написал задание, и он весь интернет переворошит, но найдёт. А тут простая человеческая память, которая с радостью всё ненужное забывает. Да и нужное тоже.
Нет, ничего про оранжевое пламя не вспоминалось, кроме того случая, когда он пытался поджечь с помощью кресала фитиль. Но тогда всё же непонятно было, то ли у него выскочил огонёк, то ли кресало дало такую сильную вспышку.
– И где искать? – задал себе вопрос Коська.