В лесной овраг бесповоротно
бегут ручьи.
В круговорот пустились воды,
тебе по щиколотку льются,
как с места снятые народы
в дни революций.
Трава
не ведая названия режима
вообще не слушая слова
вокруг житомира и рима
растет трава
над нею ходит гитлер или сталин
вот чья-то покатилась голова
но начиная с мартовских проталин
растет трава
Товарищ, слякоть не нужна!
– Товарищ, слякоть не нужна!
– Но слякоть – это же весна!
Вода по грязи потечет,
и почки пустятся в поход.
И синий колер на леса
плеснут синичек голоса.
И однопуткой средь берез
поедет красный тепловоз.
«вдруг отогреется земля…»
вдруг отогреется земля
подснежник траву шевеля
белеет в окруженье снега
а в синем небе всходит Вега
и говорит всю эту прыть
еще придет мороз убить
придет еще мороз-палач
и ты пожалуйста не плачь
своей рукой цветок сорви
знак торопящейся любви
на шее у тебя укус
и музыкант лобзает блюз
Не печалься
Пусть кружит оборванка метель,
спотыкаясь, как в вальсе,
хнычет черный и грязный апрель.
Не печалься!
Тусклый лед растолкает река,
заблестит, как оконце.
И еще поглядит свысока
предвечернее солнце.
«Побывав под снегопадом…»
Побывав под снегопадом,
как промокшие, глядят
башни Троицкой громада,
библиотеки фасад.
Ветерок на крышу влез,
туч раздвинул занавески —
солнце брызнуло с небес,
и оттаял Достоевский[24 - Памятник Достоевскому в Москве рядом с библиотекой имени Ленина.].
«Ночное падение снега…»
Ночное падение снега,
лебяжья последняя нега
последней зимы.
Зима в наших пажитях длинна,
гуллива, свирепа, невинна,
но с нею смирилися мы.
Совсем наступило уж лето,
но, видно, шатнулась планета
и выпал халявный снежок.
Задержимся под снегопадом —
другого и счастья не надо,
чем новой распутицы срок.
Со мною бессонные иже,
она нас в полях обездвижит
сплошным обещанием прощ.
Пождем чуть, и солнце пробьется,
ведя под уздцы иноходца
пятнисто заснеженных рощ.
Дарованы нам приключенья,
какого не знаю значенья,
судьбой накануне весны:
в сырые погодные святцы
еще заглянуть, испугаться,
что жизнь – нет, не сны.