Демитрикая: Путь вампира

Глава 2. Игры кончились

Мне снился какой-то бред… В принципе, как и обычно, но в этот раз что-то до невообразимости лирическое, слюнявое и грустное. Помню только какое-то поле зелёное и девушку вдали. Девушку из самых смелых моих мечтаний… Я бежал к ней, чтобы заключить её в объятья, но не добежал. Ибо провалился в яму какую-то. Видимо, моя страна сновидений называется скорей всего Тленляндия или Депреслэнд. Я должен просыпаться бодреньким с хорошим настроением, а в итоге так погано от всех этих снов… Будто семь понедельников на неделе было.

— Уже темнеет, вставай, скоро будем выдвигаться, — тронула меня за плечо Эммилия.

Я открыл глаза и принял сидячее положение: от боли ни следа. Правда, бил какой-то озноб. То ли мне холодно, то ли ещё что-то, но это нормально, хотя не очень-то и нормально. Я убрал в сумку севший mp3-шник и покрутил головой: шея, как всегда, приятно захрустела, но и неприятно заболела.

«Интересно, у них тут зарядка для мизинчиковых батареек продаётся», — подумал я и, конечно же, мысленно рассмеялся своей бредовой мысли.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо, как мне показалось, спросила Эммилия.

— Лучше, чем обычно, но чуть хуже, чем отлично. Шея всё равно болит — затекла, видимо, — ответил я ей, потирая виновницу боли.

— Этот дефект был у тебя и раньше, я не смогла его исправить, — тут же, словно заготовленной заранее фразой, сказала она мне.

— Угу, — согласно кивнул я и тут же добавил. — Эм, слушай, у меня к тебе есть один вопрос.

— Спрашивай.

— Я почти три дня, а то и больше, ничего не ел. Я, в принципе, и раньше мог есть только один раз в день или всю неделю сидеть на чае, но тогда я испытывал какой-то голод, а сейчас как-то вроде и ничего. Это что, вампирская особенность?

— Мы едим обычную пищу, но редко. Забыл, что ли? — я ударил себя по лбу — типа вспомнил, Эммилия продолжила. — Нет необходимости питаться регулярно. Основным блюдом для нас является кровь, как я уже говорила, — вампирша задумалась на секунду и продолжила пояснять. — Вот защитный амулет, про который я тебе раньше рассказывала, подавляет жажду крови, благодаря чему пить кровь можно около двух раз в неделю. При сильном магическом истощении желательно выпить крови сразу, а пища просто поддерживает физическое состояние… — Тут Эммилия задумалась и резко вскочила, выпалив. — У тебя же нет защиты! Совсем вылетело из головы, бегом собирайся! Мы немедленно выдвигаемся, и постарайся продержаться ещё четыре часа, там ты утолишь жажду. Что-нибудь сейчас чувствуешь?

— Э… Меня озноб бьет, и зубы опять сводить начало, — ответил я, даже слегка испугавшись такой резкой перемене в её настроении.

Озноб, конечно, непонятен — я вроде тепло одет, но на зубы уже привык не обращать внимания, я и так знал, что они в ужасном состоянии. Иногда есть не могу, потому что больно, а бывает так засвербит, что аж до слёз.

— Плохо. Это первые признаки жажды, ты ещё с утра пострадал, много сил ушло на регенерацию. Ничего, скоро мы это исправим.

Мы вышли из укрытия и быстро двинулись дальше по тропинке, постепенно разгоняясь. Через пару часов я понял, почему Эммилия так спешит, и в принципе сам был не против прибавить шагу. Животик у меня начал сходить с ума, кишка стала долбить другой по башке. Очень плохо становилось с каждой минутой, мне показалось, что я сейчас помру. Надеюсь, я сейчас не буду видеть Эммилию в образе бутылки «Кока-колы» или бутера какого-нибудь. Эх, сейчас бы заточить пару острых «лонгеров» с картошечкой фри, чесночным соусом и колой… мечты, мечты. Теперь уж этого счастья мне не видать, ибо вряд ли в этом мире был полковник со своим суперрецептом. Может, тут хотя бы «Макдоналдс» есть, они ж, как зараза, в каждом закутке понастроены.

— Эм, а как я утолю жажду? — вдруг спросил я у своей спутницы, которая уже перешла на бег.

— Здесь, на окраине холмов, живёт фермер один.

— Я должен буду его убить?! — тут же возмущённо перебил её.

— Нет, не его, — она сделала паузу и продолжила. — Сейчас тебе нужна кровь понасыщенней, у фермера есть внучка. Она-то тебе в самый раз подойдёт, в качестве первой жертвы.

— Я не смогу убить её.

— Сможешь, — сухо подтвердила моя спутница. — Если ты не будешь пить кровь, то впадёшь в безумие и станешь свихнувшимся убийцей. Мне самой неприятно, что придётся убить их. Я с этой семьёй несколько поколений знакома, правда именно с этим фермером ни разу не встречалась.

— Может, можно обойтись и без убийства как-нибудь? — всё ещё не сдавался я.

Одно дело — убить пару уродцев в бою, и то для меня это был полный звездец. И другое дело — загрызть кого-то намеренно.

— Нет, — вновь отрезала Эм. — Я бы могла напоить тебя своей кровью, конечно, но я и сама давно не питалась. Тем более моя кровь истощена битвой с гоблинами и твоим лечением.

— А не убивая выпить можно? Порезать руку и сцедить немного…

— Понимаю тебя. Хорошо, что ты дорожишь человеческой жизнью, в отличие от некоторых, но тебе придётся осушить свою первую жертву полностью. Точнее, когда ты почувствуешь кровь, ты уже не сможешь остановиться. Просто смирись и прими это, как данность. Это неизбежно, каждый вампир через эту фазу жизни проходит.

— А кровь животных не подойдёт? Может, зайца мне словим, например? — уже в крайности пошёл я.

— Здесь нет животных.

— Это почему? — сразу же спросил я.

— От демонов тут большой магический дисбаланс остался, вся живность с ума сходит или стороной эти места обходит. Поэтому холмы и называются Проклятыми, — пояснила мне вампирша. — Так что без убийства не обойтись.

— Нет, я всё же думаю… — начал было я, но Эммилия прервала меня.

Резко обернувшись и притянув меня за грудки, фактически прошипела в лицо.

— Я сказала — смирись! Ты должен, и ты сделаешь это.

Если честно, я немного испугался, как там говориться в супер романах всяких — засосало под ложечкой. Возражать я не стал — боялся, что голос предательски дрогнет.

— Я тебе в последний раз повторяю: другого способа нет. Ты вынужден осушить её, и ты это сделаешь, — начала она вкрадчиво, по слогам, втолковывать мне. — Смирись и подчинись.

Ответить я всё так же не мог, слова просто застряли в горле. И как только заглянул ей в глаза понял, что пропал. Два омута утянули меня к себе на дно, и её слова эхом разнеслись в сознании, донося до меня свой смысл и позыв к нужным действиям, после чего и пришло смирение.

Я смог лишь кивнуть в знак согласия, и мы двинулись дальше.

Меня постоянно трясло, глаза горели огнём, и зубы сводило.

— Уже скоро, терпи, — выдохнула Эммилия, почувствовав мою тревогу.

И действительно, через пять минут нашему взору открылся бревенчатый дом. Я порадовался, увидев избушку, как на Древней Руси, хотя она какая-то большая была. Если бы я не знал, что там фермер живёт, то подумал бы, что это дом какого-нибудь столбового дворянина. Если у них фермеры в таких доминах живут, то у царей вообще должны быть палаты шестнадцатиэтажные. Так, бред, сгинь из головы.

Эммилия присела на расстоянии ста метров от дома и принялась его изучать, чем занялся и я. Рядом с фермерскими пенатами был загон с сараюшкой небольшой, откуда доносилось кудахтанье и, по-моему, блеяние. Собаки, вроде, нету — это гуд, а то у меня с ними вечные конфронтации.

— Так, смотри, — начала Эм шёпотом. — У него сейчас гости — четверо солдат, видимо с гарнизона пришли отдохнуть или за поставкой, неважно. Сейчас по дуге обходишь дом и заходишь в заднюю дверь, там коридор с множеством комнат, в одной из них ты и найдёшь свою жертву, — стала шептать мне она инструкции и голос у неё при этом изменился.

— Ты с пятерыми-то справишься? — спросил я и уже понял, как глупо это прозвучало.

— Они, скорее всего, пьяны — лёгкая добыча. В любом случае им уже не жить, — она улыбнулась, и это была весьма злая улыбка. — Теперь пошёл.

Сначала я застыл в нерешительности, но после лёгкого тычка принялся аккуратно обходить дом со стороны сарая. Действительно, в нём слышались и куры, и козы и даже, по-моему, свиньи.

«Ты же говорила, что животные тут не живут, и вообще все с ума сходят?» — спросил я ментально у Эммилии.

«Да, так и есть, но это я немного утрировала. В основном бешенством страдают плотоядные животные. У одного из фермеров, не помню сколько поколений назад, собака так свихнулась и всю живность задрала, мы её потом вместе выслеживали», — ответила она.

Завернув за угол, я приблизился к нужной мне двери.

«Осторожно, — тут же предостерегла меня моя спутница. — Один из солдат направляется в твою сторону, видимо перепил и решил выйти на свежий воздух, думаю мне не нужно тебе говорить, что делать».

Действительно, вскоре я уловил шум приближающихся шагов, и в ноздри ударил сильный запах спиртного. Я встал так, чтобы меня не было видно из-за открывшейся двери и достал из рукава нож, застыв в ожидании. Дверь отворилась без скрипа, я вжался в стену, с порога послышалось неразборчивое причитание, и его хозяин пошёл вперёд. Сделав десяток шагов, он остановился и стал копаться в районе паха.

Ну, ёпт! Тоже мне, гость. Прям во дворе решил надудонить. Мозг — цыть!

Я бесшумно подошёл к солдату и услышал стук его сердца, размеренный и методичный, он гулом раздавался в моей голове, обостряя до предела чувство голода. Быстро зажав ему рот рукой, ударил в шею ножом. Подобно зверю я сорвался с цепи и застыл лишь в считанных миллиметрах от пульсирующего потока.

«Нет! — приказала мне Эммилия. — Это не та жертва».

Всё тело напряглось и заныло от боли, запах крови с такого близкого расстояния сводил с ума, и рассудок трещал по швам. Уверен, что если бы не контроль моей создательницы, я бы просто растерзал его тело подобно бешеному псу, но она направила меня в дом против моей воли. Можно сказать, что я стал зрителем в собственном теле — оно меня не слушалось.

«Твоя жертва — девочка. Этот пьянчуга тебе не подходит, — в её голосе чувствовалось возбуждение. Судя по крикам, она тоже уже вломилась в дом. — Найди её и насыться кровью. Только её, это приказ».

Войдя в дом, я тут же сместился в сторону — летящий арбалетный болт всё равно бы в меня не попал, но рефлекс сработал. Но из какой комнаты стреляли заметить не успел.

«Сосредоточься на ней, напряги свои охотничьи инстинкты, и ты поймёшь, где она. Ищи!» — прозвучало это как-то агрессивно и даже злобно. Похоже в Эммилии проснулась та кровожадная вампирша, которую она скрывала.

Судя по тому, что звуки борьбы стихли, моя спутница уже закончила, осталось дело за мной. Выкинув все мысли из головы, хотя в моём случае это было крайне сложно, поскольку запах свежепролитой крови не давал мыслить адекватно, я всё же попытался сосредоточиться. Коридор через некоторое время потерял яркие тона, стал более тёмным и мрачным, но в нём появилась еле заметная нить красного тумана, ведущая к одной из комнат. Насколько я помню, с этой стороны дома не было окон, точнее были, но весьма крохотные, что даже ребёнку не протиснуться. Я вдохнул воздух и сразу же учуял её, это было не сравнимо с тем, что на улице. Словно я вышел из приторного цеха шоколадной фабрики в свежий цветущий сад.

Замечательно, она в ловушке. Серый из головы — ты тоже оценил всё это великолепие?

Мерно отсчитывая шаги, я не спеша шёл к двери. Вскоре я услышал мелодию — стук юного сердца, и он учащался с каждой секундой, словно барабанщик на галере свихнулся и решил загнать гребцов безумным ритмом. Я взялся за ручку и слегка приоткрыл дверь, впуская в тусклую комнату полоску света, после толкнул её открывая до конца. Арбалетный болт с глухим стуком ударился о дверной косяк — похоже девочка стрелять не умела, или арбалет был для неё тяжеловат. Но это уже не имело значения. Быстрым шагом я преодолел расстояние между нами и выбил из её рук оружие. Схватил за горло и прижал к стене, почувствовав, как пульсирует кровь под нежной кожей. Девочка отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться — била меня руками и ногами, но я этого не замечал и лишь крепче сжал её. Любовался и наслаждался её беспомощностью, чувствовал, как на лицо мне уже наползла жестокая улыбка превосходства.

— Прошу, господин, не надо, — прохрипела она.

Я приблизил лицо к ней и вдохнул аромат её волос: запах муската и полевых цветов перекрывал другой, новый для меня запах — терпкий, острый и одновременно чистый, как звон металла… Я каждой своей клеткой чувствовал её страх.

— Отпустите меня, пожалуйста, я никому не скажу про нарушение… — уже рыдала она, но я не дал ей договорить и сильнее сдавил горло.

«Ты правильно делаешь, — снова прошелестел голос вампирши в моей голове, но я его уже не слушал. — Изведи жертву ожиданием смерти, это насыщает кровь».

Бешеный ритм сердца девочки музыкой отдавался у меня в ушах, я вновь вдохнул запах её кожи и уже не сдержался. Медленно проткнул ей кожу клыками, она вздрогнула, попыталась меня оттолкнуть, но куда там. Почувствовав тёплый солоноватый привкус, я припал к кровоточащей ране, как страдающий от жажды скиталец, который наконец-то нашёл живительный родник. Кровь хлынула пульсирующим потоком, и меня передёрнуло от удовольствия. С каждым глотком я чувствовал наполняющую меня силу и энергию, я содрогался в сладостном мандраже, не желая, чтобы этот миг кончался. Время остановилось, мир вокруг перестал существовать для меня: остались только я и жертва.

И лишь когда я почувствовал, что жертва совсем перестала сопротивляться, смог оторваться от неё. Приподняв ей голову, я заглянул в открытые и полные ужаса серые глаза, этот взгляд меня завораживал, хотелось рассмеяться в полный голос и станцевать вальс с обмякшим телом.

«Чудесно, — с наслаждением произнесла Эм. — Ты быстро учишься. С такими успехами ты очень скоро станешь достойным учеником. Как закончишь, приходи в общую комнату».

Я постепенно приходил в себя… И мне вдруг стало так омерзительно и тошно от самого себя — я опустил руки, и тело моей жертвы небрежно упало на пол.

— Жёванный крот, — тихо выдохнул я, с силой протерев лицо ладонями. — Я не хотел, не хотел, чтоб всё вот так…

Это казалось чудовищным, но мне это понравилось. И я хотел ещё. Так вот, значит, какая она — жажда крови… безжалостная, извращённая тяга, но такая опьяняющая. Я развернулся и поспешил прочь, но в дверях остановился и посмотрел на тело девочки. Она лежала на полу в неестественной позе, раскинув руки, и всё ещё смотрела на меня своим потухшим взглядом. Нехорошо всё вот так оставлять. Я вернулся и дрожащими руками поднял её — внезапно жаркая волна вновь прокатилась по мне желанием, пока я нёс девочку на кровать.

— Прости, — закрыв ей глаза, тихо извинился, но легче не стало.

Отвернулся и собрался было уходить, но застыл: моя рука скользнула по телу девочки и остановилась на уровне бедра. Я со смятением осознал, что пальцы поглаживают его и уже начали двигаться выше. Я вновь посмотрел на девочку, и меня охватило чудовищное возбуждение, вторая рука тоже скользнула по бедру…

Эй! Эй! Эй! Чувак, стоп, ты что творишь, некрофил Ивангуев?! Да ещё и педофил!!!

Мозг, иногда ты всё же полезен.

Я выбежал из комнаты и с силой захлопнул дверь. Устало прислонившись к стене пытался понять: какого чёрта сейчас со мною было? Что за?.. Я даже не мог сформулировать вопрос самому себе, чтобы заняться самокопанием. Жуткое отвращение и в тоже время вожделение били внутри меня, руки не просто дрожали, меня уже всего трясло. Трясло от содеянного и от того, чего мне хотелось ещё. К горлу подкатил ком тошноты и, упав на колени, я забрызгал пол кровью и желчью. Я в ужасе попятился от двери, как от огня, и, пересилив себя, ломанулся по коридору к Эммилии.

Когда влетел в комнату увидел свою спутницу — она сидела за столом и ела картошку, запивая её красной жидкостью из кружки. Как я понял, это была кровь тех бедолаг, что тут пьянствовали. На полу было много алых следов, и все они тянулись к люку в погреб: видимо, она тела туда скинула, чтоб не изводили своим присутствием.

— Не думай об этом, просто принимай, как должное. Понял? Поешь немного, тогда полегчает, — произнесла Эм, тыча в мою сторону вилкой с надкусанной картофелиной и жестом приглашая сесть за стол.

Я сел рядом и сразу осушил кружку пива, которая там стояла. Дрожь в руках утихла, и я принялся ковырять содержимое тарелки. Эммилия подошла к бочке в конце комнаты, наполнила мою и свою кружку ещё одной порцией пива.

— Ты заставила меня, — промямлил я, почувствовав злость в своём голосе.

— Да, заставила, — подтвердила вампирша.

— А говорила, что это аморально, что не станешь.

— Слушай, хочешь злиться — злись. Но не вали тут всё на меня, — снова принялась она тыкать в меня вилкой. — Я заставила тебя только не есть того солдата и войти в дом, дальше ты уже действовал сам.

— Я не… нет, я…

— Я не, не, не, — передразнила меня Эммилия. — Да, это ты, ты сам так издевательски и жестоко поступил. Смирись, теперь это твоя природа.

Я вскочил, со злостью отшвырнул тарелку — гнев закипал во мне всё сильнее и сильнее. Мне хотелось наорать на неё или даже врезать, но я лишь молча закипал, поскольку знал, что она права.

— Прости, — тихо произнесла Эммилия, взяв меня за руку. Я поднял взгляд и увидел неподдельное сожаление в её глазах. — Прости за резкость. Первая жертва потому так важна. Потому что ты первый раз встречаешься с жаждой и чувствуешь в полной мере свою дикую сторону. Многие уподобляются ей и продолжают кормить своего внутреннего зверя, другие же, наоборот, стараются, чтобы этого больше не повторялось. Это ценный опыт, который получает каждый вампир, а каким ты будешь дальше — зависит уже от тебя.

Я тяжело опустился на стул, и рука непроизвольно потянулась к пиву. Мысли путались, а эмоции разного толка слились в один непонятный клубок.

Мы молча сидели какое-то время, потом я всё же решил начать диалог.

— Она сказала про какое-то нарушение…

— Закон, изданный императором человеческого Доминиона Августом Вторым и согласованный с императрицей вампиров Тамикой Дамэд: налагается запрет на питание и охоту вампиров на территории человеческого Доминиона. Любой, нарушивший этот закон, объявляется обеими сторонами вне закона и подлежит незамедлительному уничтожению. Дабы не нарушать мирные отношения между людьми и вампирами.

— Значит, мы сейчас на территории этого самого Доминиона?

— Да, и главное не попасться. Из Проклятых холмов есть два выхода: первый, нужный нам, ведёт на границу территории человеческого Доминиона и Империи Ночи; второй проходит через Ущелье Безумия, но нам туда явно соваться не нужно.

— А что за ущелье?

— Во время второго нашествия демонов, когда они лишились своего предводителя Балтазара, демоны стали отступать к вратам миров через это ущелье, но собрание мощнейших магов Девятого измерения наложило жуткое заклятие, и все, кто был в этой долине, превратились в нерушимый камень. Конечно же, суеверные людишки навыдумывали себе историй о том, как демоны оживают по ночам и убивают всех, но это лишь слухи. Знаю, что у тебя много вопросов, но, прошу, избавь меня сейчас от них, — быстро проговорила Эммилия, прежде чем я открыл рот, чтобы задать тучу вопросов.

Доминион, демоны, нашествие, законы и прочее — слишком много информации. Балтазар? Блин, и здесь это имечко всплыло. Похоже, все религии вселенной так или иначе в чём-то совпадают. Не удивлюсь, если потом появятся ещё крутой плотник по имени Иисус Петрович и монах шаолинь Будда Питейкин, и вместе они накостыляют врагу народа Саурону. Чёрт, стоит задуматься — может я здесь смогу книжку протолкнуть типа: Моисей — уличный маг современности. Ну ладно, бред, прочь из головы, хотя… нет, оставайся. Так я смогу не думать слишком много о произошедшем, и так вроде неплохо переключился. Гм, такое переключение настроения и хода мыслей вообще нормально?

— Хорошо, мне надо побыть одному, подумать, — произнёс я.

— Здесь много комнат, я не буду тебе мешать.

Я налил себе ещё пива и вошёл в первую же комнату и, судя по богатому убранству, это была комната главы семейства. Огромная кровать, шкаф с одеждой, стол с книгами и кипой бумаг, исписанных непонятными закорючками квалифицированного врача, а над кроватью висела картина человека в блестящих латах. Может, фермер в молодости или родственник, мне было неизвестно, хозяина я не видел. Также стены были увешаны различными гобеленами и трофеями, но я быстро потерял к ним интерес. Небрежно свалил на пол всё со стола и уселся за него.

Медленно потягивая пиво, кое-как записал всё, что случилось со мной сегодня, в свой блок, но мысль туго шла. Проматывая в голове минувшие события, поразмышлял о кровожадности и жестокости Эммилии и о том, как она меня «заставила» зверски убить ни в чём не повинную девочку. От всех этих мыслей я вновь вышел из себя и разбил кружку со злости. Эм говорила, что я чему-то научился, но вот чему? Хрен знает, тут, наверное, как секс: когда придёт время, ты поймёшь, что делать. Мля, я пьян, нужно отвлечься.

Я прошёлся по комнате, заглянул в шкаф — выудил из-под кипы одежды большую книгу в мягком кожаном переплёте, долго листал её, пытаясь разобрать буквы и руны. Будто я руны знаю. Все записи были датированы, но какой здесь год и число я не знал, разглядывал всякие картинки и портреты. Изображенная на одном из портретов девушка была очень похожа на Эммилию. Нет, это и была Эммилия, я вырвал страницу с портретом и, сложив его вдвое, вложил в свой блок — как бы на память. Похоже, что династия фермера насчитывала кучу поколений на протяжении одиннадцати или даже двенадцати веков, а тут пришли мы — и всё, пиши пропало. Достав ручку, я написал в конце книги: «И конец их был быстрым, но жестоким», после чего захлопнул мечту букиниста и бросил её на пол рядом с остальным хламом.

Мысли сразу же вернулись к странному вампирскому садизму, с одной стороны я испытывал отвращение ко всему этому, но с другой — мне это нравилось и хотелось ещё. Ведь это был такой переизбыток чувств и ощущений, я непроизвольно вздрогнул, вспомнив всё. Умом я понимал, что это вполне естественное поведение для вампира, и придётся с этим смириться, но всё же мразью себя чувствовал.

Потом в голову внезапно пришла мысль, и я стал торопливо писать. Вскоре сформировалось стихотворение, выражающие то, о чём я всё это время думал. Вышло бы получше, если бы не кончилось пиво — точнее, если бы я его вместе с кружкой не уничтожил. Алкоголь, в умеренных количествах, всегда стимулировал мою мозговую деятельность, правда сейчас мне хотелось просто надраться в слюни.