Кодекс Аристо
Высокие створки распахиваются, и я шагаю вперед, подгоняемый толчками пистолетов в спину. Щурюсь из-за яркого света, который провоцирует новый приступ головной боли, и останавливаюсь на пороге. Зал ресторана практически пуст: ни официантов, ни гостей в нем нет.
Единственный посетитель расположился за угловым столиком недалеко от входа. Поджарый седой мужчина в классическом черном костюме разглядывает меня, не скрывая интереса. На его породистом лице застыла смесь из любопытства и откровенной неприязни. Он явно ожидает именно меня.
Ладони гвардейцев тяжело опускаются на плечи, и они ведут меня к незнакомцу. Силой усаживают в кресло и застывают рядом, ожидая дальнейших распоряжений хозяина.
– Оставьте нас! – приказывает мужчина тихим голосом, и бойцы немедленно выполняют распоряжение.
Взгляд пронзительно-зеленых глаз вновь обращается на меня, и я узнаю в лице незнакомца фамильные черты Рода Романовых.
– Князь Иван Константинович Бестужев, – с достоинством представляется он, слегка наклонив голову, и протягивает руку над столом.
Руководитель Императорской Гвардии и отец Бестужева-младшего, командующего охраной наследников Престола, явился по мою душу лично. Мне хочется присвистнуть и отпустить привычную дерзость, но я сдерживаюсь.
– Александр Игоревич Шувалов, – без всякого пафоса произношу в ответ я и крепко жму широкую ладонь.
Рукопожатие у Бестужева крепкое, а взгляд проницательный и острый. Он долго и внимательно рассматривает мое лицо, будто ища в нем знакомые черты, а затем переводит взгляд на кровь, запекшуюся на моей руке. На лице князя не дергается ни один мускул, лишь в глазах мелькает едва заметная тень.
– Что с Романовой? – спрашиваю я, бросаясь с места в карьер.
– С Натальей Николаевной все хорошо, она уже в Императорском Дворце. Полагаю, принимает ванну, – ровным голосом информирует Бестужев. – А мы с вами должны прояснить некоторые обстоятельства покушения на Наследницу Престола и степень вашего участия в нем!
– Моего участия в покушении?! – с недоумением переспрашиваю я, не отпуская руки Бестужева-старшего. – Так теперь выглядит благодарность рыцарю за спасение красавицы-принцессы?!
– Да вы не волнуйтесь, это не обвинение и даже не подозрение, мы просто беседуем! – успокаивает меня князь.
– Значит, я могу быть свободен?!
Князь едва заметно вздрагивает, и высокие, тщательно выбритые скулы вспухают желваками. Видимо, я ломаю привычный паттерн общения с допрашиваемыми, точнее, с опрашиваемыми, как любят формулировать представители силовых структур Империи.
– Вы забываетесь, юноша! – отвечает князь, выделяя слово «юноша», и резко размыкает рукопожатие. – Вопросы здесь задаю я, а вы – отвечаете! И отвечаете лишь тогда, когда того пожелаю я!
Покорно склоняю голову, пряча усмешку, а затем смотрю Бестужеву прямо в глаза, всем своим видом выказывая готовность к сотрудничеству. С такими «настоящими полковниками» лучше действовать в рамках их же ожиданий, не внося сумятицу в прямую, как единственная извилина, логику.
Выдержав театральную паузу, Бестужев достает из лежащего на столе кожаного портфеля белую картонную папку. Медленно расшнуровывает ее, поглядывая на меня исподлобья, и вынимает несколько скрепленных канцелярской скрепкой листов. В левом верхнем углу приклеена моя фотография, сделанная в Родовой Высотке для паспорта, а справа от нее крупным шрифтом отпечатано мое имя.
Он молча читает, быстро скользя взглядом по строчкам. На зависть египетскому сфинксу лицо Бестужева не выражает никаких эмоций. Я терпеливо жду, даже не пытаясь разглядеть написанное.
– Когда вы узнали о сегодняшней встрече? – наконец, прерывает молчание князь.
– Примерно три часа назад.
– Кто был ее инициатором?
– Меня пригласила Наталья Николаевна Романова лично, – четко отвечаю я.
– Звонок, нарочный или официальное приглашение?
– Первое, – я выбираю один вариант из трех.
– Ваш разговор кто-либо слышал?
– Нет!
– Вы сообщали кому бы то ни было о предполагаемом месте и времени предстоящей встречи?
– Главе Рода и Руководителю Тайной Канцелярии по совместительству – Великому Князю Игорю Всеволодовичу Шувалову.
– Больше никому?! – Бестужев подозрительно щурится, и его лицо становится похожим на физиономию дознавателя из третьесортного сериала.
– Никому! – уверенно подтверждаю я, не желая впутывать Трубецкую в очередные неприятности.
На меня накатывает скука. Странное сочетание с усиливающейся головной болью, если подумать. Разглядываю моложавое лицо собеседника и гадаю, почему в этот раз меня не взяли в работу мозгоклюи-дознаватели. Или они копаются в головах только после контактов с Темными?
– Значит, нападения вы не ожидали?
– Я понял, что оно произойдет за полминуты до атаки…
– И что же открыло вам глаза? – вопрошает Бестужев, откидываясь на спинку кресла.
В моем досье написано, что я бастард, который вырос в провинциальном сиротском доме. Бастард, который случайно выжил в грандиозном пожаре и был обласкан Великим Родом Шуваловых в первую очередь из соображений благотворительности. В деле наверняка упомянуты мои потенциальные магические способности, которые выявили дознаватели, но я все еще неопытный бездарь. А такой парень не должен проявлять умения, характерные лишь для одаренных аристо, прошедших специальную подготовку.
– Интуиция! – вру я и пожимаю плечами. – Официанты вели себя слишком неестественно!
– И поэтому вы, будучи без оружия, хладнокровно убили двоих вооруженных парней в течение двенадцати секунд? – Бестужев вопросительно вскидывает брови, и в его зеленых глазах вспыхивает гордость за собственную невероятную проницательность.
– Неправдоподобно затянутые драки – удел плохих книг и кинофильмов, в жизни все происходит иначе, – назидательно замечаю я. – Мне было некогда раздумывать и засекать время!
Снова раздраженный прищур и вспухшие желваки на скулах. Бестужев приглаживает короткий ежик седеющих волос, криво улыбается и, выругавшись вполголоса, наклоняется вперед.
– Приберегите иронию и сарказм для ушей таких же юнцов, как вы, – цедит он сквозь зубы. – А мне отвечайте по существу!
– Пятнадцать! – повинуюсь я.
– Что значит «пятнадцать»? – спрашивает Бестужев, хмуря тонкие брови.
– Я убил их в течение пятнадцати секунд, – поясняю я.
– Вы знали этих людей?!
– Никогда не встречал их до сегодняшнего дня!
– Кто, по-вашему, был главной целью преступников: вы или Романова?! – в глазах Бестужева разгорается неподдельный интерес, а в моих – желание прекратить бестолковый допрос как можно скорее.
– Понятия не имею: они напали на меня, и я защищался…
– У вас есть соображения по поводу личностей заказчиков покушения?!
– Ни единого!
– Это ваши первые убийства?! – в голосе Бестужева сквозит откровенное сомнение и издевка.
– Я забыл дома блокнот с именами всех жертв…
Бестужев сжимает челюсти до зубовного скрежета и вновь обращает взгляд на мое досье. Я мысленно благодарю его за предоставленную передышку – сильная головная боль отнюдь не способствует участию в словесных баталиях. Закрываю глаза и погружаюсь в спасительную темноту. В темноту и тишину.
– Итак! – произносит Глава Императорской Гвардии после внимательного чтения. – В жутком пожаре, случившемся в Выборгском сиротском доме, погибают все учащиеся, преподаватели и даже технический персонал. Выживает единственный ученик и по случайному стечению обстоятельств оказывается в поле зрения Главы Могущественнейшего Великого Рода. Благодаря красивым фиолетовым глазам, не иначе, он буквально очаровывает старика и довольно скоро вливается в ряды Рода. На балу, организованном Императорским Домом в свою честь, он столь же эффективно очаровывает наследников Престола и спасает Наталью Романову от верной смерти. Но и это еще не все! За первым покушением на нее следует второе, и простой провинциальный парень снова оказывается рядом, снова встает на защиту девушки, и снова с легкостью купирует угрозу!
Бестужев замолкает и смотрит на меня со снисходительным превосходством, давая возможность оценить его сарказм и выдающиеся умственные способности заодно. Я оцениваю и добавляю князю очков. Первое впечатление было обманчивым: за искусно созданным образом ретивого служаки-дуболома прячется нетривиально мыслящий человек.
– Я могу считать ваши слова признанием собственных заслуг перед Российской Империей?! – продолжаю дерзить я.
– Вы агент какой разведки, уважаемый новоиспеченный князь? – интересуется Бестужев, вскидывая бровь. – Какая из Темных Империй стоит за вашим внедрением в среду российских аристократов? Сколько еще талантливых инсценировок и жертв нас ждет? Каковы ваши дальнейшие планы? И какова конечная цель?
– Интересная версия! – с наигранным восторгом выношу вердикт я. – Думаю, продюсеры Мосфильма с удовольствием приобретут права на сериал! Но предупреждаю: я буду требовать свой законный процент от прибыли и упоминание в титрах моего полного имени!
– Я задал вам несколько вопросов! – Бестужев повышает голос, теряя терпение.
– Вы меня раскололи, я – супер-аристо, – произношу я заговорщицким тоном, наклонившись над столом, и подмигиваю. – Мои верные сообщники: человек-амфибия и человек-птица!
– Прекратите ерничать! – возмущенно восклицает Бестужев и его лицо идет пятнами. – Я предъявлю вам официальное обвинение, брошу в застенки и подселю в камеру парочку уголовников, которые любят ставить на место дерзких и симпатичных мальчиков! Таких, как ты! Ты будешь умолять меня забрать на допрос хотя бы на полчаса, чтобы твоя задница…
– Я не агент разведки, не имею отношения к организации упомянутых вами покушений, как, впрочем, и к разработке целей, их оправдывающих! – я прерываю монолог князя, повысив голос. – А планы мои очень просты – обратиться к целителю Рода, затем смыть с себя чужую кровь, выпить пару бокалов коньяка и завалиться спать!
– На этом все?! – на суровом лице Бестужева расцветает ироничная улыбка.
– Есть еще кое-что! – тихо отвечаю я, вплетая в низкие обертоны голоса доверительные интонации. – Хочу получить от вас благодарность за то, что выполнил вашу работу по защите Натальи Романовой от внешних угроз, а также извинения за удар по голове и эту приятную во всех отношениях беседу!
Бестужев окончательно теряет самообладание, его лицо наливается кровью, он стремительно вскакивает на ноги и склоняется над столом. В паре сантиметров от лица застывает направленный на меня указательный палец, а в зеленых глазах князя полыхает бешенство.
– Пропуск в общество высших аристо ты выиграл! Билет в компанию наследников Великих Родов – тоже! Следующая цель – ближний императорский круг?! – правая бровь Бестужева взлетает вверх, и лицо перекашивает кривая усмешка. – Ты под колпаком, бастард! Один неверный ход – и я поймаю тебя, даже не сомневайся! Кем бы ты ни был, и что бы ты ни задумал, тебя ждет лишь одно – смерть!
В этот момент двери ресторана распахиваются, и на пороге появляется Великий Князь Игорь Всеволодович Шувалов. Лучистой улыбкой, растекшейся на его лице, можно растопить океанский айсберг.
– Добрый день, Иван Константинович, я не опоздал?! – спрашивает он, направляясь к нашему столику.
– И вам доброго дня! – отвечает ему Бестужев, натягивая на лицо ответную дежурную улыбку, и крепко пожимает руку старику. – Мы не стали вас дожидаться и довольно продуктивно побеседовали. Александр Игоревич предоставил всю интересующую меня информацию! Засим позвольте откланяться, меня ждет множество неотложных дел!
– Не смеем вас задерживать! – подчеркнуто любезно отвечает Шувалов и переводит на меня вопросительный взгляд.
Бестужев прячет мое дело в папку, кладет ее в черный кожаный портфель и выходит из ресторана.
– Что все это значит? – спрашивает старик, разглядывая мой изорванный окровавленный костюм. – Снова в дерьме?!
– Меня макнули в него рожей! По самые яйца!
– Почему лицо Князя Бестужева похоже на выблеванную пиццу, и он вылетел отсюда как пробка из бутылки?! – вкрадчиво произносит Шувалов и склоняется надо мной.
– Даже в душе не чаю! – отвечаю я криво улыбаясь.
– Ты всего неделю как фиолетовый, а я уже устал вытаскивать твою задницу из неприятностей!
Великий Князь хмурится, выражение его лица не предвещает ничего хорошего.
– Ладно, герой, поехали домой, поговорим в машине!
Шестое правило «Кодекса Агента», о котором я вспоминаю все реже и реже, гласит: «Всегда побеждай!». Пора писать новый кодекс. Кодекс Аристо.
ГЛАВА 8 – Пятая жертва
Сигнал сообщения с незнакомого номера будит меня в десять утра. «В 10:30 в холле гостиницы в Фаберже» и вместо подписи – изображение чашечки кофе. Закрываю глаза и кляну Тьму за то, что не отключил смартфон перед сном. Я снова дрых не больше трех часов, мне нужно отоспаться…
Стоп! Хватаю смарт и просматриваю сообщение еще раз. Кофе вместо подписи: значит, автор – Шеф! Меня захлестывает неконтролируемая ненависть, но я беру себя в руки: месть – блюдо, которое нужно подавать холодным. Шеф обязательно умрет, но не сегодня!
Высвобождаюсь из сонных объятий Трубецкой и несусь в ванную комнату. Стараясь не смотреть в зеркало на свою осунувшуюся физиономию, чищу зубы и захожу в душевую кабину. Контрастный душ творит чудеса: уже через пару минут я скорее жив, чем мертв. Вынимаю Осколок из тайника и надеваю на шею. Я к нему уже привык и жду новых проявлений Дара.
Бужу Ольгу, обрисовываю ситуацию, и пока девушка приводит себя в порядок, облачаюсь в бронированный костюм и туфли с выкидными клинками. Из зеркала на меня смотрит широкоплечий импозантный парень в одежде стоимостью в целое состояние – типичный клиент «Фаберже».
– Я согласна составить тебе компанию и провести через охрану, но не безвозмездно! – в отражении появляется полуодетая Трубецкая.
Эффектное красное платье в обтяжку с глубоким декольте и ярко-красная же помада на губах распаляют воображение и вызывают неконтролируемое возбуждение несмотря на то, что минувшей ночью мы занимались сексом до изнеможения.
– Сегодня вечером расплачусь с тобой сполна! – обещаю я и целую ее в губы.
– Слишком мелко! – Ольга морщит точеный носик и подмигивает, входя в образ. – С тебя сережки, дорогой!
– Договорились! – я киваю, беру девушку под руку, и мы покидаем мои апартаменты.
По коридору идем молча, я старательно отвожу взгляд от портретов знаменитых предков: они вызывают отторжение, граничащее с отвращением. После вчерашнего покушения я чувствую себя марионеткой, которой пытаются управлять сразу несколько могущественных кукловодов.
– Мы спустимся на первый этаж и выпьем по чашечке кофе, – уведомляет Трубецкая охранников.
После небольшой паузы, в течение которой старший группы ожидал одобрение начальства, нас пропускают в лифт. Охранники смешно косят глазами и раздевают Трубецкую похотливыми взглядами. Наблюдая за их маслянистыми остекленевшими глазами, я с трудом сдерживаю усмешку.
Когда двери лифта закрываются, прижимаю девчонку к зеркальной стене и целую взасос. Она вяло протестует, показывая на щедро нанесенную губную помаду, но понимает, что спектакль разыгрывается для наблюдателей, которые следят за нами с помощью камер.
Парни должны думать, что молодые любовники вышли развеяться, но мечтают лишь о скором возвращении в постель. Представление необходимо: меньше всего я хочу увидеть в «Фаберже» отряд безопасников Рода и бойню, которую они развяжут с Шефом.
В отделанном мрамором, золотом и хрусталем холле гостиницы мы прогуливаемся вдоль анфилады дорогих бутиков, с интересом разглядывая витрины. Магазинчики похожи на ряд стеклянных аквариумов, установленных один в притирку к другому, и не скрывают происходящего внутри.
На тот случай, если мы захотим сбежать в Москву, путь нам преграждает пара вооруженных охранников Рода в гражданской одежде. Они старательно делают вид, что следят не за нашими перемещениями, а любуются мозаичными панно у выхода из отеля.
В элитный ювелирный бутик мы забредаем как будто случайно. Праздно шатающаяся парочка молодых богатых оболтусов польстилась на блеск золота и сияние драгоценных камней.
На часах 10:27, но «Фаберже» пуст, если не считать молоденькую продавщицу, скучающую за кассовым аппаратом. Трубецкая берет меня под локоть и тащит к витрине с серьгами. Я смотрю на ценники и на мгновение забываю о цели визита. Самые дешевые стоят целое состояние, но Ольга вряд ли выберет что-то недорогое…
– Будьте добры, покажите вот эти пусеты с сапфирами?! – обращается она к продавщице воркующим голоском, не отрывая вожделенного взгляда от витрины.
Девушка с высокой прической недовольно закатывает серые глаза, нехотя поднимается с крутящегося кресла и медленно идет к нам. Сердце пропускает удар – шестым или девятым чувством я понимаю, что это Мина. Ее грим безупречен, Мария Пантелеевна выполнила свою работу великолепно, как и всегда.
Интуиция воет сиреной и требует немедленно покинуть магазин, но это не самое умное решение – проще всего атаковать в спину. Вопрос лишь в том, кто является целью – юная княгиня Трубецкая, новоиспеченный князь Шувалов или сразу оба.
– Дорогая, мне кажется, что я опасно переоценил собственные финансовые возможности! – шепчу я Ольге на ушко, предупреждая об угрозе. – Идея зайти в «Фаберже» – это ошибка!
– Ты ценишь мою любовь столь низко?! – кошачье воркование уступает место змеиному шипению.
Трубецкая резко поворачивается ко мне и буквально пронзает острым, как пара клинков, взглядом. Я повторяю ее маневр – теперь мы стоим к Мине боком, в гораздо более выгодной и безопасной позиции.
Мина останавливается с противоположной стороны витрины и молча наблюдает за нашим эмоциональным диалогом. Во взгляде моей бывшей столько равнодушия, что в какой-то момент я начинаю сомневаться, что вижу перед собой именно ее.
Стеклянная дверь магазина открывается, и в помещении появляется еще один персонаж. Чтобы понять, что это Шеф, мне даже смотреть на него не нужно: аромат жареной арабики выдает старика с головой.
– Козел! – бросает мне в лицо Трубецкая, резко разворачивается и покидает бутик, громко цокая высоченными каблуками.
– Действительно, козел! – с ненавистью в голосе подтверждает Мина, когда дверь за Ольгой закрывается.
– Здравствуй, Симпа! – мягко произносит Шеф.
Я слышу в его голосе фальшивые радость и теплоту, но играю достоверно, на максимуме, так как он меня учил.
– И вам не хворать! – искренне, но в то же время с привычной иронией отвечаю я, все также стоя к нему боком. – Чем обязан столь неожиданному визиту?
– Соскучился по твоему юношескому цинизму! – Шеф подходит к витрине, поворачивается ко мне и лучезарно улыбается. – На сыновние объятия не претендую, ибо кризис доверия между нами налицо!
Я смотрю в такие знакомые, можно сказать, родные глаза, оглядываю старика и отмечаю, что за прошедшие дни он очень сдал. Меня коробит от его дешевого позерства, и я с трудом удерживаю на лице дежурную улыбку. Внутренне Шеф не изменился, впрочем, как и я сам. И наше общение – сплошная актерская игра. За каждым словом стоит тонкий расчет, полное отсутствие эмпатии и искреннее желание уязвить друг друга.
– Зачем вы явились в Родовую Высотку? – я больше не желаю поддерживать словоблудие и перехожу к сути дела. – Убить меня можно с гораздо меньшим риском и бОльшим резонансом!
– Мы пытаемся, но ты почему-то сопротивляешься и цепляешься за собственную никчемную жизнь! – все с той же улыбкой произносит Шеф. – И по поводу работы на Приют молчишь – не говоришь ни «да», ни «нет»!
– А вы что, поверите любому моему слову? – с усмешкой спрашиваю я. – Поверите после ваших же уроков актерского мастерства и моих многочисленных пятерок?
– Почему бы и нет? – вопрошает Шеф с наигранным удивлением.
Я могу пообещать ему все что угодно. А он – сделать вид, что верит. Шувалов такой договор даже одобрит, потому что в моих руках окажется ниточка, ведущая к реальным хозяевам Приюта.
Я стану слугой двух господ, хотя не хочу служить ни одному из них. Приют остановит конвейер покушений, это, конечно, плюс. Небольшая пауза предоставит возможность передохнуть и на короткое время не ощущать себя узником Родовой Высотки.
– Зачем вы взорвали Приют? – я сознательно тяну время, уводя разговор от главной темы.
– Ответ очевиден: мы заметали следы…
– Сформулирую иначе: что заставило вас его взорвать?
– Чувство надвигающейся опасности, – отвечает Шеф с саркастической ухмылкой.
– Помимо взрыва и поспешного бегства произошло что-то еще?! – продолжаю допытываться я, несмотря на очевидную бесполезность этого занятия. – Почему вы здесь?!
С лица Шефа исчезает фальшивая улыбка, он отводит ставший ледяным взгляд и становится самим собой – усталым, седеющим человеком преклонных лет.
– Ситуация развивается слишком быстро, – сообщает он, глядя куда-то поверх моей головы. – В игру вступают могущественные силы, она грозит закончиться чудовищной катастрофой!
– Вы говорите о Темных и Светлых?
– И о них – тоже, – Шеф кивает. – Иногда чтобы вызвать разрушительную лавину, достаточно запустить снежком в крутой горный склон…
– А я, по-вашему – тот самый снежок?!
– Именно, Симпа, именно! – подтверждает Шеф с горечью в голосе. – Предотвратить сход лавины можно двумя способами: либо уничтожив того, в чьих руках снежок, либо сам снаряд…
– Еще можно попытаться изменить траекторию его полета! – подсказываю я.
– Можно, но ты сводишь на нет все мои попытки! – Шеф снова улыбается, на этот раз грустно. – Ты должен сотрудничать с нами, чтобы выжить и предотвратить катастрофу!
– Я никому ничего не должен! Если хотите сотрудничать, откройте все карты!
– Я открою их тебе, если мы договоримся! – заверяет меня Шеф. – Постепенно! В данный момент у тебя отсутствуют знания, позволяющие осознать и правильно интерпретировать информацию! Ты не сможешь нарисовать целостную картину!
– Тогда зачем все эти пафосные рассуждения про снежок и лавину?
– Чтобы ты осознал серьезность ситуации!
– Бред какой-то! – восклицаю я. – Вы пытаетесь склонить меня к сотрудничеству после нескольких покушений, пичкая древними притчами?! В чем оно должно состоять?
– На первом этапе ты будешь информировать меня обо всем, происходящем в твоей жизни…
– А на последующих этапах?
– Воздействовать на ситуацию! Ты обладаешь всеми качествами, необходимыми…
Шеф сыплет похвальбами и посулами, это у него всегда получалось хорошо, а я судорожно размышляю. Теоретически, приняв его туманное приложение, можно хотя бы в какой-то степени контролировать планы Приюта, но я не верю старику. Он снова хочет использовать меня вслепую, как привык поступать со всеми приютскими. Воображение живо рисует собственное лицо, изуродованное встроенной в зубы взрывчаткой.
– Нет! – громко заявляю я, прерывая поток его пустого красноречия.
Шеф замолкает на полуслове и вздыхает. Густые брови сходятся к переносице, уголки губ опускаются, и лицо приобретает рассерженное выражение.
– Что ж, я ожидал этого, Саша! – он щурит глаза, а его губы сжимаются в тонкую линию. – Прощай!
Шеф идет к выходу, а я словно загипнотизированный смотрю ему вслед. Желание убить старика становится нестерпимым и вытесняет доводы рассудка. Неожиданно он останавливается перед стеклянными дверьми и оборачивается. Я ожидаю увидеть на лице Шефа хотя бы тень сожаления, но он лишь кивает. Кивает Мине, которая стоит у меня за спиной. Я понимаю, что агента Симпу окончательно списали и убирают отыгранную фигуру в ящик, который очень похож на гроб.
Шеф выходит, и стеклянные стены магазина вспыхивают неоном: нам отрезают путь наружу, заперев в магической клетке.
В руках Мины появляется пистолет, золотой, как и все в этом сверкающем роскошью бутике. Я не падаю плашмя на пол, как много раз отрабатывал на совместных тренировках, а ныряю в сторону, оттолкнувшись от ярко освещенной витрины.
Две пули пролетают за моей спиной и врезаются в стекло, которое разбивается на сотни осколков. Подскакиваю словно мячик, запрыгиваю на диван для посетителей, а с него – на заполненный золотыми побрякушками шкаф. Толкаю его ногами и перескакиваю на следующий.
Стекло бьется с оглушительным звоном и орошает мраморный пол хрустальными и золотыми брызгами. Летящие мне вслед пули продолжают сверкающую жатву, а я ухожу от них, прыгая в тесном пространстве магазина словно безумный заяц.
Когда девятый по счету выстрел разносит в дребезги очередное стекло, я останавливаюсь и оборачиваюсь. Криво улыбаясь, Мина стоит посередине магазина и держит в руках пистолет Геруа, такой же, как у меня. Десятизарядный пистолет.
– Стой! – кричу я и выставляю перед собой ладони. – Я тебе не враг!
– Я знаю! – спокойно отвечает девушка и жмет на курок. – Ты не враг, ты предатель, Симпа!