– Слушаю вас, Антон Викторович!
– Принеси для начала какой-то минералки. И скажи хозяину, что я готов его покинуть.
– Хорошо.
Антон вернулся в номер и включил ночник над кроватью. Большой свет резал ему глаза. Ждать пришлось чуть дольше, чем он ожидал. Наконец, дверь открылась, показался сервировочный столик с напитками, а везла его…Валентина Викторовна Савельева. Заместитель губернатора по социальным вопросам. В деловом костюме и со сторогой прической.
– Неожиданно, – сказал Тонковидов, откинувшись назад на кровати. – А сколько сейчас времени?
– Немного, – улыбаясь, ответила Савельева, – Начало десятого. Вы спали часа полтора. Кстати, как вы себя чувствуете?
– Терпимо, – ответил Антон, – Зря вы спиртное везете. Дайте минералочки, плиз.
Она наполнила бокал. Он осушил его залпом, а потом спросил:
– А где Катин?
– Ваш советник отдыхает. Один. А вы без него не можете?– лукаво спросила Савельева.
– Могу.
– Ну и хорошо. Вы меня простите, Антон Викторович, но я воспользовалась ситуацией. Можно сказать, бесстыдно, – она села в кресло.
– Не очень понял, – сказал Антон.
– С вами трудно разговаривать на работе, – пояснила Валентина Викторовна. – Соглядатаи. Они, может быть, не узнают, о чем разговор, но сообщат, что я с вами наедине говорила.
– Обвинят нас в адюльтере?
– Это не страшно. Заподозрят в сговоре. Поэтому я и хочу вот так, неформально
– Говорите. Я вас слушаю, – Антон почувствовал, что ему хочется прилечь на кровать и свернуться калачиком, но вместо этого, он наоборот распрямился и собрался.
– Хорошо. Я постараюсь коротко. Дело в том, что не все у нас желают вашего губернаторства. По двум причинам: либо собственные амбиции, либо все у них налажено и боятся потерять. Я не отношусь ни к тем, ни к другим. Теоретически вы меня можете снять с должности, но я этого не боюсь. Мне кажется, что с вами работать будет лучше и спокойнее. Не так тупо и серо.
– Причина неясна.
– К чему вам чужие заботы и тайны? Это небезопасно. Просто я хочу вам предложить союз. Вы будете знать о возможных неприятностях заранее. Разумеется, стопроцентно это не сработает. Я не всесильна. Но я ваш друг.
– Ну, допустим, я вам поверю. И что вы хотите взамен?
– Ничего. Можете даже меня уволить, если когда-нибудь захотите, но я бы этого пока не хотела – она хрипло засмеялась.
– Что у вас с голосом, Валентина Викторовна? – спросил Тонковидов.
– Выпить хочу. Шампанского. Вы откроете? – она подала ему бутылку.
– Попробую, – Антон снял фольгу и стал выкручивать пробку.
– А у меня есть надежда на то, что вы выпьете со мной? – она, не спрашивая разрешения, пересела к нему на кровать.
– А у меня есть гарантия, что меня не снимает спрятанная где-то камера?
– Рассуждайте логически. Если кто-то хочет добыть компромат на вас, то это будет и компромат на меня. И если я подставляю вас, то автоматически подставляю и себя, – Савельева засмеялась и расстегнула ему пуговицы рубашки на груди. Пальцы скользнули к соску.
– Подождите, – прерывистым голосом сказал Тонковидов. – Давайте сначала выпьем.
– Потом, всё потом, – она сказала это почти шепотом и потянулась губами к его губам.
Антон не понял, сколько прошло времени. Они в изнеможении лежали на кровати. Голые поверх одеял. «Однако, в сорок пять или сколько ей там, женщины очень даже ничего», – пронеслось у Тонковидова в голове с легкой иронией. Тут же он поймал себя на мысли, что раз способность таким образом воспринимать действительность, вернулась, значит все не столь безнадежно.
– Я в душ, – сказала Савельева и почти бесшумно соскочила с кровати.
Тонковидов смотрел в потолок и думал, чем грозит ему сегодняшная история. Впрочем, ему было почти все равно. Его заместительница вернулась и закуталась в одеяло:
– Извините, что-то прохладно.
Он тоже прикрылся и улыбнулся:
– Мы не на работе. Можно не выкать. Хотя бы сейчас.
– Я постараюсь, – улыбнулась и Савельева. – И теперь хотелось бы поговорить. Нет возражений?
– Нет, – сказал Тонковидов. Физически он чувствовал себя усталым, но голова работала хорошо.
– Расскажу вам, что знаю. Хотя знаю не все, – начала она. – Постараюсь покороче. Для вас не секрет, что многие не хотят вас здесь видеть. Есть две группы – бывшего губернатора Данилова и мэра Сакуляка. Данилов сам понимает, что его уже не утвердят. Поэтому ставит на Вилецкого. Тот очень осторожен и себя никак не проявляет. Но вот хотя бы смерть Цветкова. Вилецкий считал его конкурентом. Так что, судите сами. Он опирается на крупный местный бизнес и есть выход на Москву. Такие люди как Ветров, Шилов – это его люди. Вы, наверно, слышали эти фамилии?
– Слышал.
– И они узнали, что у вас в Москве нет большой поддержки. Вас здесь фактически бросили. Но они не понимают, почему. И их это нервирует. Они способны на непредсказуемые действия. Поверьте Виктору Ивановичу, он вас может прикрыть.
– Я подумаю. А вторая группа?
– Мэра Сакуляка. Они с Даниловым соблюдали нейтралитет. Но это ничего не значит. Те тоже опасны. Потому что работают системно и потому что у них много невидимых щупалец. В общем, опасности подстерегают вас со всех сторон.
– Веселая перспективка, – Тонковидов скривился. – Ну и все же вопрос: почему я вам…тебе, то есть должен доверять? История знает немало примеров, когда женщин подкладывали в постель, чтобы усыпить бдительность.
– По закону жанра я должна оскорбиться и уйти, – сказала Савельева, вытащила руки из-под одеяла и закинула их за голову. – Но не сделаю этого. Перетерплю. Тем более, как мужчина, ты мне нравишься, а сегодня понравился еще больше. Так вот, я не из их команды. Данилова настойчиво попросили взять меня, и он был вынужден меня терпеть. Ну и его люди соответственно. Как и Сакуляк. Больше, извини, сказать не могу. Можешь меня поцеловать, и мы поедем отсюда. Надеюсь, ты уже сделал выводы.
И она сама потянулась к нему. Расставание растянулось еще минут на двадцать. Выходили из номера они порознь. Сначала Валентина Викторовна, потом Антон. Предварительно он через охранника позвал Санина, но разговаривать долго не стал. Только коротко сказал:
– Поехали.
В машине он тоже был неразговорчив. Подумав, коротко отдал указание:
– Ты сегодня ночуешь у меня в доме. На завтрашнее утро вызываем Русакова и этого его… тайного агента. Думаем, что делать дальше.
– Хорошо, Антон Викторович, – хмуро ответил Катин.