Отель Перекресток. Том 2
Обед на этот раз прошел в непривычной тишине. Обсуждать случившееся несколькими часами ранее никто пока не стремился, а делиться новостями на фоне произошедшего, похоже, людям просто как-то не хотелось. Что же до нас с Инной, тут все было еще проще. Нет гостей – нет новостей. Не рассказывать же о том, как мы день за днем морды о подушки плющим, верно?
Но все может стремительно измениться к ужину, поскольку именно наш дуэт способен стать первопроходцем, покинувшим пределы отеля на законных основаниях. Постояльцы на нашу половину этажа так и не пожаловали, а значит, у нас есть все шансы отправиться в парк, тот самый, который мы только из окна видим. И да, никакого секрета о том, что мы в нем увидим, я делать не собираюсь. Если хочешь, чтобы с тобой чем-то делились, не забывай делать это сам. Данное правило я еще в интернате затвердил намертво, наблюдая, как вечером били тех, кто под одеялом подарки от родителей или опекунов трескал в одну рожу.
Ровно в два мы с Инной подошли к стойке ресепшен, где как раз оформляли новых постояльцев. Всего их было трое – две дамы, одна постарше, с порядком расплывшейся фигурой, другая помоложе, стройная, бледная и грустная, плюс статный и хорошо одетый мужчина с красивым, но отчего-то тревожным лицом.
Даму в возрасте уже оформили, и она, сопровождаемая Пашкой, который тащил ее немаленький чемодан, направлялась к лестнице, мужчина же тем временем с недовольным видом что-то объяснял Кристине, причем на повышенных тонах.
– Как думаешь, чего он так истерит? – заинтересовалась происходящим Инна. – Пошли послушаем!
– Ну, не знаю, – засомневался я. – Лаврентьич нынче не в духе, еще выпишет нам минус за чрезмерное любопытство.
– Ой, да ладно. Если что – стоим, его ждем.
Некоторая логика в словах моей напарницы была, к тому же мне тоже стало интересно, какое именно обстоятельство заставило настолько разойтись этого внешне интеллигентного мужчину?
– Вот это моя жена! – услышали мы его голос, подойдя поближе. – Следовательно, и номер нам нужен семейный, на двоих. Хотя, конечно, и с одной кроватью.
– В нашем отеле нет семейных номеров, – мягко, но непреклонно ответила Крис. – Каждый гость получает свои собственные апартаменты.
– Значит, сделайте для нас исключение, – потребовал мужчина. – И вообще – что это за гостиница такая, где женатые люди не могут поселиться вместе? Не любовники, не сослуживцы, не искатели приключений на одну ночь, а официальные супруги. Это ненормально!
– А меня все устраивает, – устало произнесла его спутница. – Даже более чем. Девушка, оформляйте одиночные номера. И, желательно, поселите нас подальше друг от друга.
– На этот счет у меня тоже есть определенные указания, – одарила ее улыбкой Крис. – Полагаю, вы останетесь довольны.
– А я – нет! – сдвинув брови, чуть повысил тон незадачливый супруг. – И я буду жаловаться! Где тут ваше руководство?
– Какое именно? – уточнила рецепционистка. – Непосредственно мое или самое главное?
– Самое главное!
– Оно обедает. Покушает – придет и вас выслушает.
– Просто бардак! – вытер капельки пота со лба мужчина. – Много где бывал, разные отели видал, но тут что-то с чем-то!
– Чистая правда, – невозмутимо подтвердила его слова Кристина, заполнявшая карточку – Такое место, как «Перекресток», на земле поискать – и не найти. Эксклюзивный сервис – это про нас. Эй, кто там сейчас свободен? Отнесите чемоданы гостьи в шестьдесят третий номер.
– Оп-па! – мигом среагировала Инна. – Это же наш этаж. Нателлке второго гостя, выходит, сейчас подогнали.
– Настя, подожди меня, – обратился к супруге мужчина, причем в его голосе появились новые интонации, не имеющие ничего общего с предыдущими, командно-недовольными. – Пойдем вместе.
– Я устала, – качнула головой женщина, – и хочу лечь отдохнуть. А ты… Думаю, найдешь чем себя тут развлечь. По крайней мере, последние десять лет с подобным проблем у тебя не возникало.
Рыжий, который тоже слышал диалог разлученных Кристиной супругов, верно понял желание гостьи, потому шустро двинулся в сторону лестницы.
– Девушка, я слышал, о чем просила вас моя жена, но все же будьте любезны, поселите нас рядом, – мигом обратился к рецепционистке мужчина. – Поверьте, она сама не знает, чего хочет. У нас выдался трудный год, много всего навалилось, плюс у Насти не очень крепкое здоровье… Я нужен ей!
– В мои служебные обязанности не входит оценка эмоционального состояния постояльцев, – равнодушно ответила ему Крис, – равно как и выполнение тех просьб, которые не предусмотрены должностной инструкцией.
Точно он к нам не попадет. А жаль. На глазок дело совсем несложное. Нет, мужичок, похоже, изрядно говнистый и склонный к истерикам, но в целом ключик к нему подобрать будет не слишком сложно.
Вот только закинет его сейчас Крис куда-нибудь на пятый этаж, к Кире с Валеркой. Или, наоборот, на первый, поближе к бару, чтобы он «синячил» все три дня без остановки и никому мозг не кипятил.
– Я понимаю, что был не слишком учтив с вами, милая девушка. – Голос мужчины в очередной раз переменился, в нем появилась эдакая бархатная вкрадчивость. – Признаю свою неправоту, но несколько последних дней у нас с супругой выдались не слишком легкими. Да, мы слегка повздорили, но это случается. Вы, как женщина…
– Ничем не могу вам помочь, – холодно ответила рецепционистка. – У меня есть четкие инструкции, и я намерена их неукоснительно выполнять.
– А почему бы и нет? – раздался голос Аристарха Лаврентьевича, чье появление я, увлеченный разворачивающимся перед нами действом, как-то проморгал. – Кристина, а посели-ка… Как вас звать, уважаемый?
– Антон Игоревич, – мигом ответил постоялец.
– Посели Антона Игоревича… – управляющий перевел взгляд на нас с Инной, – хоть бы вот, в семьдесят седьмой. Хватит уже этим двоим без дела по отелю шататься.
– Пор-р-рох! – мигом отреагировал на его слова Гедрик.
– Пер-р-рец! – поддержала его Фифочка, и следом за этим парочка попугаев исполнила на жердочке что-то вроде танца, синхронно поднимая то одну, то другую лапку.
– Вам виднее, Аристарх Лаврентьевич, только вот стоит ли? В правилах прямого запрета, конечно, на это нет, но…
– Ты еще со мной поспорь! – как-то даже удивился услышанному Цербер. – Антон Игоревич, ваш номер семьдесят семь, и он находится на том же этаже, где поселена ваша супруга.
– Благодарю вас. – На этот раз в голосе гостя присутствовали некая вальяжность и уверенность в том, что он получил нечто, причитающееся ему по праву. – А я уж думал написать не самый лучший отзыв на ваш отель.
– «Перекресток» всегда идет навстречу просьбам своих постояльцев, – улыбнулся управляющий. – Главное, чтобы те после о них не пожалели.
– Фантасмагор-р-р-р-рия! – поддержал его Гедрик и вцепился клювом в прут клетки.
Глава 4
Антон Игоревич оказался человеком не только гибким в части интонаций, но и на редкость упорным, потому что, как только мы пришли на этаж, тут же обратился ко мне, причем на этот раз тон у него был просто-таки командный:
– Проводи меня в номер моей жены.
– Мне очень жаль, но вынужден вам отказать, – максимально вежливо ответил ему я, услышанному абсолютно не удивившись, поскольку чего-то подобного и ожидал. – Политика отеля…
– Слушай, мне все равно, какая у вашего отеля политика. Напомню: твоя работа – делать все для того, чтобы мое пребывание здесь было максимально комфортным. Ты за нее получаешь деньги, которые я, в свою очередь…
– Ну-ну, – подбодрила Инна мужчину, который при всей своей напористости все же никак не мог подтвердить тот факт, что за проживание в «Перекрестке» он ничего покуда не заплатил. – Которые вы что?
– Ваш патрон четко сказал – отель всегда идет навстречу просьбам своих постояльцев, – зашел с другой стороны Антон Игоревич, из чего я сделал вывод, что он в курсе своего теперешнего статуса. В смысле – товарищ осознает, что мертв. – Я постоялец, вы двое – персонал отеля, так что будьте любезны.
– Я дико извиняюсь, что лезу в вашу дискуссию, но, может, все же сначала решим вопрос с багажом? – уточнил Данила и для наглядности ткнул пальцем в небольшой старомодный чемодан, что держал в руке. – Мне не сильно тяжело, но у моего патрона есть четкий норматив, который отводится на каждого гостя. Еще чутка, и я его превышу, а оно мне зачем?
– Так тащи к семьдесят седьмому, – ответила ему Инна, – и мы идем туда же. Антон Игоревич, прошу вас следовать за нами.
– Да какого черта! – возмутился Антон Игоревич и направился в противоположное крыло этажа, то, в котором отвели номер его супруге, бросив на ходу: – Вот еще прислуга мной не командовала!
– Какой, однако, неистовый! – где-то даже с восхищением произнесла моя напарница. – Отчасти начинаю его жене завидовать.
– Чую, вспомним мы еще теплом вчерашнее безделье, – вздохнул я, начиная понимать, что в своей первой оценке этого господина, похоже, ошибся. Ни разу не легкая добыча наш новый постоялец. Вопрос только в том, насколько искренни проявления его чувств, поскольку очень уж он, как по мне, их напоказ демонстрирует.
Причем туго нам может прийтись в обоих случаях. Если Антон Игоревич на самом деле так привязан к своей жене, то он все три дня будет биться башкой в закрытую дверь, не исключено, что в самом прямом смысле. Причем безуспешно, поскольку супруга, похоже, устала от него еще при жизни. Если же я прав и все это лишь театр одного актера, то все обстоит еще хуже, поскольку нет понимания того, чего от этого красавца стоит ожидать в следующий момент. При этом, если он сильно накосячит, отвечать, возможно, придется нам. Цербер ведь в вопросах преступления и наказания прям, как шпала. Чей гость? Ваш. Вот вы и несите за него ответственность.
И при этом в любом случае Антон Игоревич слушать ни меня, ни мою напарницу не станет, ибо ему ни советчики, ни собеседники не нужны. Более того – он из той категории людей, которые официантов, коридорных, курьеров и прочий вспомогательный персонал не особо замечает. Есть мы – и есть он. И эти два мира пересекаются только в тех точках, которые он, Антон Игоревич, лично в своей системе координат расставил.
То же, похоже, относится и к общественному мнению. Оно для него просто не существует, что доказывают барабанные удары по двери номера, в который поселили его супругу, сопровождаемые репликами «Настя, открой!» и «Я все равно войду!».
– Лучше бы к нам еще одну малолетку поселили, – произнесла Инна, глядя на постояльца, который увеличил натиск на дверь за счет ног. То есть теперь он не только кулаками удары по ней наносил, но и носками идеально начищенных ботинок. – С ней хоть как-то можно контакт наладить. А, блин! Сейчас начнется!
И да, конечно, тут же началось. Нателла выскочила из своего номера, где, скорее всего, на пару с Георгием обсуждала перспективы работы с новой гостьей, злая как черт, и без особой почтительности спросила у нашего постояльца, упорно стучащегося в дверь:
– Мужчина, чего порядок нарушаем?
– Побольше почтения в голосе, – потребовал Антон Игоревич, похоже, не очень привыкший к тому, что кто-то из прислуги с ним в таких тонах разговаривает, – или у вас будут проблемы!
– Какие? – заинтересовалась наша коллега. – Вы перечислите, мне даже интересно. Меня уволят? Или оштрафуют? Или вы кому-то позвоните и мне мало не покажется?
– Уж я придумаю что-нибудь, – отозвался наш постоялец, – не сомневайтесь.
– Вот как придумаете – так и приходите. А сейчас заканчивайте дверь долбить и ступайте в свой номер.
– Я сам решу, что мне делать! – совсем уж вышел из себя мужчина. – Не вам мне указывать!
– Здесь – мне! – повысила голос Нателла. – Это гостиничное крыло зона моей ответственности, потому все, что здесь происходит, касается меня лично. В последний раз прошу – идите отсюда по-хорошему и не мешайте человеку отдыхать.
– Она права, – подошел к Антону Игоревичу я. – В данный момент вы нарушаете правила проживания в отеле. Это может закончиться для вас плохо.
– Для меня? – рассмеялся мужчина. – Позволю себе процитировать слова вот этой особы – чем именно? Перечислите?
– С легкостью, – подключилась к беседе Инна. – Вас выпишут из «Перекрестка» досрочно. Супругу вашу нет, а вас да. И встретитесь ли вы после того, как она покинет гостиницу или нет – большой вопрос. Не исключено, что в этом случае ваши дороги разойдутся навсегда.
– Нас с ней ничто не разлучит, – показал наш постоялец рукой сначала на дверь, а после ткнув пальцем себя в грудь. – Никогда!
– Блажен, кто верует, – фыркнула Нателла и глянула на меня. – А вы давайте, за своими гостями получше следите. Я, конечно, сейчас уведомлять администрацию о случившемся не стану, но если такое повторится, то тогда без обид.
– Благодарю, – вложив отведенный мне запас искренности без остатка в сказанное, произнес я, – и приношу наши извинения за данный инцидент.
– Никогда бы не подумал, что здесь может быть такой бардак, – потер лоб новый постоялец. – Ничего общего с тем, что рассказывают и пишут.
– Так и радуйтесь, – посоветовал я. – Окажись оно правдой, и все ваши «нас ничто не разлучит» превратились бы пепел. Здесь у вас есть хоть какой-то выбор, за пределами же отеля его вообще не будет. Кто вас вообще спрашивать о чем-то станет? Это не привычный мир, где можно позвонить, попросить, заплатить, надавить – и результат достигнут. В «Перекрестке» это не работает, потому что каждый сам по себе. Тут все, так сказать, возвращаются на стартовую черту, ни у кого нет никаких преимуществ, все равны. Все просто постояльцы, причем не на сильно долгий срок.
– И мы, конечно, просто прислуга, но у нас тоже есть права, не меньшие, чем у вас, – добавила Инна. – Не забывайте об этом. От нас кое-что зависит.
– Очень красиво, очень трогательно, но, может, вы все разговоры перенесете на свою половину этажа? – не выдержала Нателла. – Давайте, шуруйте уже!
Сильно сомневаюсь, что наши слова прямо раз, и изменили мировоззрение этого человека. Конечно же нет. Такое случается только в незамысловатых многосерийных мелодрамах, где злодей или злодейка сначала полсотни серий всяко гадит главным героям, а потом видит слезинку ребенка-сиротки, говорит себе: «Что же я делаю? Так нельзя!» и после сразу перевоспитывается. Но наш новый объект был все же не дурак, он смекнул, что ощутимой пользы от штурма двери в данный момент ждать не приходится, и потому просто решил взять тайм-аут.
Потому он дал себя довести до номера, с выражением вежливого равнодушия выслушал дежурно изложенный Инной текст на тему «что и как обстоит в отелях сети „Перекресток“», немного оживился при упоминании бара, а после выпроводил нас за дверь.
– Знаешь, Тёма, ты, наверное, больше не слоняйся рядом с ресепшен, – сообщила мне напарница после того, как мы вернулись в свой номер.
– Почему?
– Потому что после у нас всякий раз какая-то ерунда случается. Вот сам посуди – Нателле досталась внятная тихая женщина, у которой основная цель, похоже, смыться куда подальше от бывшего, а нам – гондон, который за три дня все нервы вымотает. Я таких много повидала, потому знаю, на что они способны.
– Таких каких? В смысле – говнистых?
– Это само собой. – Инна скинула обувь и уселась на кровать, обхватив руками колени. – Но я про другое. Зуб даю, что Антошка – олицетворение пословицы «из грязи в князи». Скорее всего, родился он в каком Муходрищенске, после перебрался в Москву или Питер, там по головам шел, жизнь зубами грыз, не жалея ни себя, ни других, и под конец сорвал джекпот в лице бедолаги, обитающей ныне под крылом Нателлы. Думаю, она дочка немаленького человека или его наследница, тут любой из вариантов подходит. Просто на настоящую бизнес-леди эта скромница точно не тянет.
– Чего это?
– Уж поверь, они все как одна «селф-мейды», то есть бабы с вот такими яйцами, которые этого Антона к себе не подпустили бы надолго и тем более близко. Максимум пара-тройка ночей, запонки в виде памятного подарка и пинок под зад от охранника на прощание. Так что – нет.
– Хорошо, – согласился с ней я. – Может, оно и так. Но тогда вопрос – на кой леший она ему тут сдалась? На том свете – да. Папа, деньги, связи, право подписи, именные акции и так далее. Но тут, где все обнулено? Не по привычке же?
– Нет, разумеется. Он точно какую-то выгоду видит, причем немалую. Но ничего, сейчас пойдем, посидим в интернете, авось что и разузнаем.
– И к Церберу наведаемся, – добавил я.
– Блин! Вот зачем?
– Понять хочу.
– Еще один ответ ни о чем.
– Так я стимулирую твою мыслительную деятельность.
– Так ты меня выбешиваешь до состояния белого каления. Но – хорошо. Артем, так что ты хочешь понять?
– Систему зачета.
– Я в тебя сейчас подушку брошу.
– Инн, у нас живет муж, у Нателлы жена, – вздохнул я. – Вопрос – как они будут считаться при подведении итогов? В смысле – одно целое или же каждый сам по себе? Если первое верно – хорошо, мы в самом пиковом случае останемся при своих. А если нет, если тут присутствует состязательный момент из серии «кто первый», вот тогда все не так солнечно. Наш клиент, как ты сама сказала, сильно хитроумный, а Нателлке ту тихоню расколоть будет проще простого. Она сейчас чутка время выждет, после пообещает… Как там его супругу зовут? Надя?
– Настя.
– Вот. Пообещает наша соседка Насте, что отныне лично станет следить за тем, чтобы ее никто не беспокоил, потому что сама в такой ситуации побывала когда-то, а дальше без проблем раскрутит бедняжку на откровенность. Все, дело в шляпе. И тогда мы с тобой огребаем минус, а Нателла с довольной улыбкой на нас в столовой смотреть станет и громко рассуждать о том, что профнепригодность есть не диагноз, а судьба.
– А, все же присутствует в тебе тщеславие! Не хочешь в отстающих оказаться?
– Не хочу, чтобы ты мне потом мозг выжигала своими «вот как мы так облажались». А ты станешь!
– Обязательно, – подтвердила Инна. – И тебя во всем винить стану, потому что…
– Во всем и всегда виноваты мужики.
– Именно.
– И, чтобы этого не случилось, пошли-ка вниз. Узнаем фамилию семейной пары, а после попробуем сообразить, отчего наш провинциальный плейбой настолько верен супруге даже за порогом смерти. Ну и остальное все проясним.
– Пойдем, – кивнула моя напарница.
– Да, слушай, а за что ты таких, как он, так сильно не любишь?
– С чего ты взял? – удивилась Инна, обуваясь.
– Ну… Мне так показалось. Интонация у тебя недобрая была.
– Да нет, нормально я к таким, как наш Антошка, отношусь. Ну, до той поры, пока они не начинают считать, что теперь им можно творить вообще все. Нет-нет да и случается такое, вроде как: «Я слишком много отдал за свой нынешний статус, чтобы теперь себе в чем-то отказывать». Комплекс бога, короче. Такое иногда творят – жуть! Навидалась я всякого по роду службы. Ну, не все, конечно, некоторые из них. Антон наш пока в самом начале этого пути находится, то есть мы с тобой для него уже не люди, но закона худо-бедно пока побаивается. Но вот не крякни он там, лет через пять-семь разошелся бы не на шутку. А так я к зубастым провинциалам, которые смогли пройти через все, не сломаться и в результате пробиться наверх, отношусь нормально. И даже не столь важно, как именно – умом ли, талантом, трудолюбием или при помощи пиписьки… Важен факт – они смогли. Как по мне, это вообще самая жизнеспособная и перспективная ветвь человечества. В каком-то смысле генофонд нации.
– Даже так?
– Ну а как? В чужом городе, без поддержки, без тыла в виде мамы-папы и полного холодильника, часто без вообще всего, на одних морально-волевых и с единственной парой штанов… Иди-ка попробуй! И что они потом ленивых столичных деток при прохождении карьерной лестницы на завтрак жрут в офисах, лично я воспринимаю как некую социальную справедливость. Другое дело, что иногда они за свое «вчера» миру мстить сегодня начинают – вот это да. Причем иногда слишком жестко. С перебором.
– Позиция, – признал я, закрывая за собой дверь номера. – Но тогда все равно уравнение не сходится. По всему наш постоялец свою бывшую сильно не любить должен. Она же для него живое напоминание о том, кем он был и благодаря кому стал тем, чем является. А он вон в дверь, что чайка, бьется, желает с ней быть рядом.
– Говорю же – пороемся в их прошлом, авось и найдем ответ, – пожала плечами Инна. – А если нет, чего-нибудь придумаем.
– Ну да, ну да, – кивнул я. – Придумаем.
Будь я суеверным человеком, то подумал бы, что нас кто-то сглазил. Фамилия супругов оказалась Смирновы. Хуже, наверное, только Ивановы и Петровы. Антон и Анастасия Смирновы – как вам?
– Не парься, – считала мои мысли по лицу Инна. – Нормально все.
– Не уверен, – буркнул я. – Мы, наверное, большую часть машинного времени на то, чтобы их найти, потратим. Сколько таких Смирновых в стране? Думаю, масса.
– Но не все же они погибли? – резонно возразила напарница. – Так что отыщем, не переживай. Ты лучше вон с Цербером поговори. Хотел же? Так давай.
Аристарх Лаврентьевич внимательно выслушал меня, провел ладонью по своим седым волосам и не без удовольствия произнес:
– Вопрос верный, вопрос резонный. Я, собственно, уже как-то, чуть ли не в день нашего знакомства, упоминал, что да, к нам иногда попадают люди, каким-то образом связанные друг с другом при жизни. Это могут быть семейные пары, как вот сегодня, братья-сестры, деловые партнеры или же просто друзья. И, конечно, это не случайность. Скорее всего, на момент смерти или же еще раньше случилось некое событие, создавшее противоречие, которое теперь мешает тому, чтобы каждый из них двигался дальше своим собственным путем. Ваша задача не только разобраться в том, что именно стало камнем преткновения, но и добиться того, чтобы гости поняли, отчего они оказались в нашем отеле. Поняли и приняли это.
– Сор-р-размер-р-рно! – гаркнул Гедрик, как всегда, с интересом слушающий беседу.
– Именно, – подтвердил Цербер, после достал из кармана своего сюртука орешек и протянул его попугаю. Тот удовлетворенно проквохтал нечто неразборчивое и было потянулся за лакомством, но опоздал, поскольку орешек из руки управляющего невероятно ловко выхватила Фифочка, буквальным образом подтвердив верность поговорки «в большой семье клювом не щелкают». – А вот тебе, кстати, и наглядная иллюстрация. Кто первым разберется в случившемся и получит подтверждение верности своих слов от гостя, тому и награда в виде двух плюсов.
– Двух? – переспросил я.
– Конечно. Гостя два – и плюса два. Победитель забирает все.
– А проигравший?
– Ну, ты же уже знаешь ответ. Зачем спрашивать?
– Несообр-р-разность! – недобро поглядывая на соседку по жердочке, которая только что выплюнула из клюва скорлупки и с удовольствием скушала ядрышко, проорал Гедрик.
– Именно она, – вновь не стал с ним спорить на редкость покладистый сегодня Аристарх Лаврентьевич и достал из кармана еще один орешек. – Нет, Гедрик, это не тебе, не тянись. Это подарок Фифочке.
– Пр-р-рискор-р-рбно! Вар-р-рвар-р-рство!
– Вовсе нет. Ты свой сам прозевал, так что какие тут обиды? А я всегда честен – один орешек тебе, другой ей. Вот так же и у моих подчиненных – победителю два плюса, проигравшему два минуса. Это справедливо.
– Пр-р-р-р-роизвол! – Гедрик, очень недовольный происходящим, встопорщил перья на голове и захлопал крыльями.
– Жалко, у меня нет орешка, – сказал я ему. – Честное слово, был бы – отдал бы.
– Какой смысл говорить о том, чего нет? – усмехнулся Аристарх Лаврентьевич. – Пустая трата времени и слов.
– Р-р-растофительфство, – поддержала его Фифочка, не выпуская ореха из клюва.
– Именно.
– Можно еще один вопрос?
– Изволь. – Управляющий достал из кармана жилета свои массивные часы, демонстративно щелкнул крышкой и глянул на циферблат.
– Могут ли коридорные применять какие-либо средства физического воздействия в том случае, если гость ведет себя умеренно-агрессивно, не желает подчиняться правилам внутреннего распорядка и доставляет дискомфорт другим постояльцам? Нет, с совсем неадекватными, как тот злодей, что чуть одну из девчонок не изнасиловал, все ясно. Там вопросов нет. А если это именно нежелание подчиняться правилам поведения, принятым в «Перекрестке»? Нарушение режима, так сказать?
– До той поры, пока вам или вашим коллегам ничего не угрожает, вы не должны применять средства физического усмирения гостя, – подумав, ответил Аристарх Лаврентьевич. – У нас тут не работает правило «бей первым», только «бей в ответ». Но известить меня о подобном происшествии следует непременно.
– Тогда делаю это именно сейчас, – с готовностью откликнулся я. – Гости из семьдесят седьмого номера…
Поглядим еще, кто первым управится. Повторюсь – Нателла Настю эту, конечно, вскроет как вон Фифочка орешек. Но если до того ее муженька выпишут из отеля за систематические нарушения правил общежития, то минусы нам ставить будет просто не за что. Нет человека – нет минусов.