Sabotazek

Казюль Иваныч приехал с целью возмездия – возмездия Хю Джмэкмэну. Корни этой истории уходят в далёкое прошлое, когда Казюль Иваныч только начинал творить под мудрёным псевдонимом Banksy. Никто не знал, кто сокрыт под данным словом из шести букв, и лишь Хю Джмэкмэн был посвящён в тайну, поскольку служил подмастерьем у мастера. Еврейская натура быстро дала о себе знать: Хю Джмэкмэн стал жестоко шантажировать ещё нервно и психически уравновешенного Banksy, дескать всем расскажет его секрет, и загадочный Banksy умрёт. Казюль Иваныч переживал и страдал, пребывал в том, что англичане хитроумно именуют «depression», и опасался, что мир узнает его истинное лицо, его подлинное имьотчество, и плакал, и нервничал, и дрыгался. Наконец, в одну ненастную ночь, озарённый лунным светом, под действием ретроградного Меркурия, Казюль Иваныч заявил в лицо Хю Джмэкмэну: «Убирайся, подлый ты! Иди ты! Подлый!» Хю Джмэкмэн в то время был совершенно беспринципной мразью и сволочью, негодяем, ублюдком, гнидой и скотом, бесчестным животным и вообще плохим человеком, и поступил он тогда сообразно своей мерзкой натуре: раздолбал мольберт Казюль Иваныча, перемешал все краски, подрисовал третью ноздрю в портрет любимой женщины мастера, схватил все кисточки и скрылся. Секрет Хю Джмэкмэн всё же не раскрыл (Казюль Иваныч ныне известен исключительно как Banksy), однако сорвал своему учителю все нервы и продемонстрировал абсолютно неприемлемые манеры.

И вот, возвращаясь домой, в любимый квартал сопок, Хю Джмэкмэн обратил своё пьянённое внимание наверх, узрев рекламный дирижабль. Последний завис в тропосфере с ярко светящимся табло, которое скрашивало одиночество всякого прохожего, томимого чёрным небосводом. Экран показывал текст: «Banksy. Будет творить в Бригеоне». Хю Джмэкмэна захлестнула ностальгия. Не совесть, нет – та, увы, ему не знакома… Лишь память о былом. В черте готического района взор негодяя упал на тёмную арку очередного дворца, где стоял человек в пылающей огнём куртке, экранной одежде – новации Андрея Алмазова. Интенсивно сверкая, ветровка не освещала лица носителя, но было ясно, что он пристальным взором просверливает в туше Хю Джмэкмэна отверстие. Наконец, раздался голос…

– Ты сделал мне нервы, Хю Джмэкмэн.

Всё стало ясно как белый день.

– Прости, о мастер! Я нечаянно!

– Лжёшь, отмороженная сущность! Гибрид бесстыдства, гнусности, говна! – из тени показался Казюль Иваныч.

– Всё верно говорите, был таков, что в красках описал в своём двухтомнике «Ублюдок дня» и «Ночной ублюдок», который можно приобрести в любой книжной лавке Бригеона. В течение недели действует горячее предложение: по эксклюзивному промокоду DJMAKMA20 вам будет скидка 3%! Поторопитесь, сроки акции ограничены, как и тираж!

– Я обязательно воспользуюсь твоим любезным предложением, щенок! Однако в топку лицедейство – тебе не увильнуть, и не спастись, и не укрыться так легко! Я прибыл с ясно зримой целью – закончить этот фарс и вздор, напомнить же о том, что унижений я терпеть не буду. И пусть минуло двадцать лет, но пламя оскорблённой чести не затлело. Я в этой куртке, я пылаю, моя бессмысленная ярость, наконец, готова сокрушиться полным грузом!

Хю Джмэкмэн в реальном времени и прямом эфире от стресса проглатывал 720 миллионов кубических километров своих слюней, а это больше, чем весь объём Тихого океана, и вот лично мне совсем не понятно, как в него столько вместилось… Фантастика.

– О нет, мне очень боязно и ропотно, страхово. Я ТРЕПЕЩУ! Pardon, но гибель в мои планы не входила на сегодня. Одно лишь СПА, массаж, два педикюра – всё это сделал, а в солярий к ночи, посему опаздываю, sorry! – спешил откланяться Хю Джмэкмэн.

– Повремени с косметологией, грядёт дуэль меж подлецом и джентльменом! Не важно средство – наганы, шпаги, кулаки… Одно лишь ясно – ты сполна заплатишь!

– И чем же, мастер? Я предупрежу – НА ДЕНЬГИ КРАЙНЕ СКУП!!!

– О нет, к финансам равнодушен. Нужна мне кровушка твоя, поскольку волонтёром стал и помогаю донорством… И собираю кровь… Поэтому.

– А сколько просишь.? Любопытствую: какой литраж!?

– Четыре с половиной литра, иное оставляй себе. Ну что же, бьёмся!? Или добровольно сдашь венозный материал?

Хю Джмэкмэн бросился врассыпную. Это малость шокировало Казюль Иваныча, но от его широченного шага никто и никогда не уходил. Спустя две йотасекунды Джмэкмэн в целостности был под подошвой мастера. Казалось бы всё, конец, однако чип, некогда вживлённый под кожу Хю Джмэкмэна его братьями-евреями, желавшими вездесущего контроля, был перепрошит на экстренную связь с кружком «Sabotażek», чем и воспользовался обидчик и жертва Казюль Иваныча. Через трое суток Шама, Шума, Зига и Nazi были здесь и очень стыдились своих глупых прозвищ. Виссарион Пивняев и Назар Кавришкин улицезрели сразу двух старых знакомых: непосредственно Джмэкмэна и… Вурдалака!

– Ага, бесчестный подонок! Призвал на помощь свой ущербный отряд! – воскликнул Казюль Иваныч, он же «мастер», он же «Banksy», он же «неорусский вурдалак».

– Хю Джмэкмэн, остерегайся этого чудика! Заместо человечьих зубов – у него вурдалачьи! – сигнализировал Виссарион Пивняев, он же «Шума», он же «жуткий человек, ужасный, страшный», он же «чудовище».

– О нет! Ребята, выручите меня, прошу-прошу, плизики! – доносилось из-под подошвы мастера устами отёкшего Хю Джмэкмэна.

– Хорошо, обязательно, непременно! – подал свой голос Шамиль Бекмансуров, он же «Шамилье», он же «Шама», он же «главная персона нон-грата Великобритании».

– Итак, шайка бесстыжих отморозков! Я знаю только трёх: Хю Джмэкмэна и тех, а ну-ка, представляйтесь! – глядя на Виссариона Пивняева и Назара Кавришкина скомандовал Казюль Иваныч, припомнив то, как эта парочка неделей ранее изгнала его из Бригеона.

– Назар Кавришкин! – вдруг крикнул Назар Кавришкин.

– Виссарион Пивняев, – представился Виссарион Пивняев. – Я же (только не смейся, подлый вурдалак) «Шума», я же «жуткий человек, ужасный, страшный», я же «чудовище».

– АХАХАХАХА! – ослушавшись просьбы Виссариона Пивняева рассмеялся Казюль Иваныч. – Ты клоун! Ты не лидер, а жалкий клоун, на потеху! АХАХАХАХА!!!

Виссарион Пивняев подкосился.

– Вы можете идти, я вас не знаю и знать не хочу! – обратился Казюль Иваныч к Шамилю Бекмансурову и Зигмунду Бяву. Они ушли, им было боязно.

Тут Назар Кавришкин набросился на вурдалака со спины, а Виссарион Пивняев ударил его в знаменитую вторичную ногу, которая секундой ранее прижимала Хю Джмэкмэна к красивой брусчатке готического квартала великолепного Бригеона. Когда еврей-логопед наконец освободился, первое, что он сделал, так это убёг. Назар Кавришкин и Виссарион Пивняев остались без шансов и без поддержки, однако вдруг раздался звук открытого шампанского: пробка штопором вылетела в направлении Казюль Иваныча и сразила того наповал! Это был… Шамилье! Вурдалак стал подниматься, однако Бекмансуров разбил об его импровизированный шлем свою бутылку и подставил остриё к горлу с ультиматумом «сдавайся!»

Ну вурдалак и сдался а чё ещё сделаеш в такой ситуаци………………