Там, где рождается магия

Глава 1. Первый встречный

Под тусклым лунным светом кружили первые снежинки. Они вальсирующими движениями опускались на лицо, поднятое к небу, но не таяли от соприкосновения. Застывали на ресницах, приоткрытых губах, щеках, делясь со мной приятной прохладой. Но холодно мне не было, лишь по-домашнему уютно. Я была в своей стихии и не смела нарушить гармонию, образовавшуюся с начавшейся вьюги. Не могла вторгнуться в таинство момента своей спешкой и испортить приготовления к метели.

В воздухе витал запах морозной свежести и ощущение чего-то волшебного. Сильнее завывал ветер, без оглядки проносясь вдоль деревьев, одетых в белые покрывала, и мчался вдаль, чтобы предупредить о зарождающейся снежной буре. А я продолжала стоять неподвижно, раскинув руки в стороны, будто пытаясь удержать это мгновение между ладонями, и вдыхать искристый иней. Но погода продолжала ухудшаться, и оставаться на улице было опасно, даже несмотря на текущую по жилам снежную магию.

Я могла управлять холодом, снегом, льдом, манипулировать метелями, по крайней мере, в теории. На практике же мне не хватало этой самой практики. Но мое обучение в академии только начиналось, и я надеялась в будущем овладеть своей силой в полной мере. А сейчас было точно не до учебы, впереди новогодние праздники! Наконец-то можно хоть ненадолго перевести дух, заняться любимыми делами, чтобы набраться энергии для планов в новом году, и встретиться с подругой. А она, словно специально, для учебы выбрала самый дальний университет из всех возможных. Но радовало одно: их директор на новогодние праздники давал лучшим ученикам маленький бонус. Правда, когда она успела стать лучшей с её-то успеваемостью? Но главным был итог.

Лучшие студенты могли пригласить к себе одного друга, чтобы провести с ним каникулы. Не знаю, с каким расчетом это было сделано, возможно, чтобы переманить в будущем лучших студентов из других учебных заведений, но я не жаловалась. Лучшей я не была, а с подругой хотела встретиться до безумия.

Метель, к слову, разыгралась не на шутку, а автобус, ехавший в «Омфалос», застрял по пути в сугробе. Причем так сильно, что при моей попытке расчистить дорогу он утопал лишь сильнее. Пришлось бросить и его, и свои вещи, и добираться пешком: до комендантского часа оставалось полтора часа, а опаздывающих там не любили. Но уже начали виднеться засыпанные снегом верхушки башен, и я прибавила шагу, не в силах сдержать улыбку перед долгожданной встречей.

Ветер всё сильнее хлестал по щекам, ноги увязали в сугробах, а вокруг стояла лишь белая, звенящая тишина. Хотелось в очередной раз остановиться, понаблюдать за метелью, убаюкивающей всё вокруг, но я усилием воли заставила себя идти дальше. В моих краях, хоть снег и лежал каждую зиму, только здесь, вдали от дома, зима ощущалась поистине величественной. Она была красивой, мощной, всеобъемлющей… настоящей, а не искусственной, созданной для привлечения туристов. Самые сильные снежные маги поддерживали мой край, чтобы снег в нем никогда не таял, а здесь… здесь природа самолично создавала пейзажи, от которых захватывало дух.

Стоило подойти к крутому склону, почти сразу за которым высилась Академия волшебства, как я решила перестать бороться со стихией и приручить ее. Прикрыла глаза, втянула носом морозный воздух и начала вырисовывать перед собой причудливые узоры. В первую очередь очертила полумесяц, затем две плавные линии, огибающие меня, и в конце развела руки, выплеснув часть магии. И уже через пару секунд почувствовала, как дышать стало легче. Снежинки огибали меня, меняя траекторию, а ноги не проваливались в снег, словно я стала легче воздуха.

Этому способу нас научили сразу же на первом занятии, а я, как старательная ученица, его запомнила. Но в первый раз за весь год мне довелось его применить. Я была горда собой, но не собиралась останавливаться на этом: один легкий взмах пальцами и крутой склон покрылся коркой льда. Сначала на губах появилась улыбка, а когда я встала на горку, сорвался раскатистый смех. Я проносилась между склоненными к земле деревьями, задевая руками их ветви и осыпая себя сверкающим снегопадом. Снег хоть и огибал меня, но красиво переливался в лунном свете и неспешно оседал, будто я смотрела на него в замедленной съемке. А через пару мгновений я уже стояла у подножия.

Минутное веселье закончилось, и, развернувшись лицом к склону, я развела пальцы в стороны, и лед растаял. А вдруг кто-нибудь ненароком захочет прогуляться и поскользнется? О последствиях своих необдуманных действий я старалась думать заранее. Но это действие привело к упадку магических сил, и мне требовался отдых, чтобы восстановить внутренний баланс. Однако стоило развернуться к замку, как меня тут же окатило волной промозглого ветра со снегом. Моя защита была прорвана, и теперь я осталась один на один с внезапно обезумевшей погодой. А она сносила все на своём пути с таким остервенением, точно ею управляла невидимая рука.

Я постаралась сделать вдох, но чуть не задохнулась от сильного потока, прикрыла лицо шарфом и ускорилась. Благо, сил хватило на то, чтобы не утопать по колено в сугробах. Я чувствовала, как постепенно начинают мерзнуть кончики пальцев, как наливаются жаром щеки, и с трудом могла поверить, что ощущаю холод. Это чувство было таким необычным, и оно мне однозначно не нравилось.

Остановить ветер я не могла, зато в моих силах было замедлить поток летящего на меня снега. Я прикрыла глаза, обратилась к иссякшим на дне меня силам и взмахнула руками. По всему телу пробежала легкая дрожь, зубы заскрежетали от холода, но я не останавливалась. Из ладоней начало сочиться голубоватое сияние, и тогда одним резким движением я развела руки, и часть снежинок опала на землю. Ветер постепенно начал стихать, а затем прекратился. Пурга развеялась, и тогда мой взор упал на высокого молодого парня. Он был в короткой синей куртке, на голове была надета такого же цвета шапка, а руки казались покрасневшими от холода.

Парень стоял посреди укрытой деревьями поляны и задумчиво перебирал пальцами в воздухе. А затем махнул рукой, и меня вновь окатило ледяным бризом. На ресницах застыл иней, а губы непроизвольно исказились от раздражения. Мне следовало промолчать и не обращать внимания, как неоднократно учила бабушка, но слова сорвались быстрее, чем заученный годами семейный устав.

– Гостеприимство на уровне. А меня уверяли, что студенты Академии «Омфалос» приветливы к новеньким.

Парень обескураженно обернулся на мой голос, но, прежде чем ответить, улыбнулся и окинул меня беглым взглядом. Сначала прошелся по взъерошенным от ветра белоснежным волосам, затем по куртке, черным штанам-клеш и остановился на белых ботильонах на низком каблуке.

– Вас неправильно проинформировали, – ухмыльнулся он, теряя ко мне всяческий интерес. – Мы самые приветливые.

– А это ваш такой нестандартный стиль приветствия? Что ж, тогда да, вы и вправду самые.

Слова рождались быстрее, чем осмысливались, и вырвавшаяся издевка в моем голосе звучала прозрачнее речной глади. Парень в ту же секунду ответил мне тем же.

– Говорили мне преподаватели не тренироваться в такой час, а то ещё занесу ненароком своим ветром непонятно что… или кого.

– Непонятно кого, видимо, уже занесло.

Его глаза шутливо сверкнули в сумерках, и он неслышно хмыкнул, обводя меня заинтересованным взглядом. Едва пошевелил пальцами, и меня снес взявшийся из ниоткуда порыв ветра в сугроб неподалеку. Я не провалилась под снег, и когда парень подошёл ближе, привстала на локтях, заглядывая в его самодовольную морду.

– При виде меня многие девушки теряют голову, но падать в ноги – это уже чересчур.

Парень усмехнулся, одарил меня победоносной улыбкой и развернулся к академии. Вальяжной походкой направился по тропинке вдоль деревьев, укрытых толстым слоем снега, и в ту же секунду сугроб, что до этого устойчиво удерживали широкие ветви, с головой укрыл незнакомого грубияна.

Я размяла замерзшие пальцы и с довольным видом подошла к сотворённому самолично «снеговику». Немного отряхнула верхушку, чтобы заглянуть в недовольное выражение лица, но на долю секунды замерла, потонув в голубизне его глаз. Они переливались и сверкали так ярко, словно отполированные сапфиры, но затем резко потухли, приобретая светло-голубой оттенок.

– Даже не знаю, чем тебя засыпало сильнее: снегом или собственным эго?

И пока он ошарашенно смотрел мне вслед, я скрылась на той тропинке, по которой он собирался изначально пойти. Прошла несколько поворотов и вышла из сада прямиком к подножию замка.

Он стоял на вершине отвесной скалы и выглядел даже больше, чем я себе представляла. Его пики утопали в небесах и словно пронзали собой проплывающие над нами облака. А на самой высокой башне на ветру развевался флаг академии с их фирменным гербом: круг, поделённый на пять частей – пять видов магии.

Существует всего пять королевств и пять видов магии: стихийная, природная, ментальная, темная и снежная. Давным-давно королевств, как и видов магии, было всего четыре. Но снежные маги решили отделиться от природы и стать самостоятельным видом, вобрав в себя по крупице силы от каждого из четырех. Помимо власти над снегом и льдом, нам стали подвластны криомантия, управление погодой, иллюзии, а также отголоски магии отражения и света, водная магия, темная сторона зимы и умение охлаждать чувства и эмоции. Конечно, ни один снежный маг не способен управлять всеми этими аспектами в полной мере. Но частицы этого многообразия заложены в каждом из нас при рождении, и их необходимо лишь развить.

Сама академия была выстроена из чёрного камня. По преданиям, этот камень – сосуд для магии. Он вбирает ее в себя по крупицам, и в тяжёлый момент, если знать правильное заклинание, ее можно высвободить и впитать в себя. Но, скорее всего, это не более чем поверья, которыми кормят родителей, отправляющих сюда детей на учебу. Но как бы там ни было, замок был эпохальным и величественным. Его незримая мощь ощущалась кожей, точно это и не здание вовсе, а спящий титан, и одно неверное движение, и он проснётся.

Но замок продолжал стоять, а я невольно задерживала дыхание перед этой монументальной постройкой, стараясь отпечатать в памяти каждый выступ, каждый балкончик и каждое крохотное окошко, расположенное вдоль всех башен.

Будильник на телефоне отгремел восемь вечера, и я тут же опомнилась. До встречи оставалось всего двадцать минут, а мне еще предстояло взобраться по винтовой, заледеневшей дороге, что спиралью обвила гору. И в тот момент, когда я собиралась призвать магию, чтобы подняться, не скользя, меня окликнули:

– Впервые воочию вижу морозницу. Как ты… каким ветром тебя сюда занесло?

Парень, которого я несколько минут назад закопала в сугробе, поравнялся со мной плечо к плечу и поднял голову, разглядывая академию.

– Морозница? – поинтересовалась я, удивлённая таким фамильярным обращением к моему народу.

– В наших краях вас обычно зовут зимушниками, но мне больше нравятся морозники, – он посмотрел на меня и приподнял уголок губ в улыбке, – как цветы.

Зимушники, морозники… Могло быть и хуже. Отмороженные, к примеру.

Но нас никогда особо не любили, и не только из-за нашего прошлого, когда мы обособились от других магов, но и из-за нашего характера. Все снежные маги – тихие, закрытые, холодные и довольно сдержанные; мы лишний раз не веселимся и не показываем эмоций. А в детстве я была полной противоположностью истинного снежного мага: слишком взбалмошная, энергичная и острая на язык, словно в меня огневик вселился. И все еще где-то в глубине души копошился, но я не давала ему воли. Я должна вести себя достойно, сдержанно, безмятежно и быть несколько равнодушной к происходящему вокруг. Но бывают моменты, как сейчас, когда мне тяжело себя контролировать.

Мы ещё пару секунд простояли молча, а после я прочитала про себя заклинание, изредка шевеля губами, и отправилась по сужающейся дороге. Парень шел за мной следом, но он не скользил, а спокойно вышагивал рядом, словно лед ему был нипочём. Стоило мне опустить взгляд к его ногам, как я поняла: он левитировал. Под ним образовалось светящееся облако, которое беспрепятственно несло его вверх.

– Интересно, чья же ты подружка? – нарушил тишину парень, бесцеремонно разглядывая меня.

– Что?

– В то, что ты студентка по обмену, я мало верю. Значит, тебя пригласил один из учеников как друга для празднования Нового года. Так что я повторю вопрос: чья же ты подружка?

– Уж точно не твоя, – фыркнула я, ускоряя шаг.

– Определённо. Такую подружку я бы запомнил.

Парень вроде бы казался дружелюбным, но его шутливость в каждой фразе и раздутое самомнение провоцировали и раздражали. Вот оно, отличие здешних парней от парней Инеевого королевства и тем более моего города Криос. У наших каждое слово как лёд, крепкое и четкое, в отличие от этих, что не придают им никакого значения. Но я постаралась абстрагироваться от навязчивого оппонента, как учила бабушка. Попыталась укротить эмоции, остудить их своей внутренней силой.

Я прикрыла глаза, обращаясь внутрь себя. Копившаяся сила отозвалась незамедлительно, и я тут же почувствовала привычный холодок, протекающий по венам. Он хлынул к пальцам, зажёг глаза, стараясь заморозить поднявшуюся во мне волну недовольства.

– Как тебя хоть зовут, морозница?

Когда рядом со мной вновь раздался голос парня, я недовольно цокнула языком, но он принял это в качестве ответа.

– Оригинальное имя, постараюсь запомнить. А я Эврлайт. Но можешь звать меня Эвр, снежинка.

– Как ты меня только что назвал? – секундная медитация сбросилась к базовым настройкам, и лед тут же дал трещину.

– Ну а как к тебе еще обращаться? Может быть, льдинка, северянка или снежок?

– У меня вообще-то есть имя, – напомнила я, на что парень довольно ухмыльнулся.

– Правда? – наигранно удивился Эвр, прикладывая руку к груди. – Может быть, подскажешь, какое.

Этот плут обвел меня вокруг пальца так ловко, что я даже не сразу поняла, как это вышло. Он и своего добился, и посмеялся над моей невнимательностью. Но я не собиралась спускать ему эту находчивость. Мое терпение, точно лавина, готово было сорваться с горы, но я продолжала тянуть время до лестницы замка, где необходимость в общении с ним отпала бы сама собой.

К тому моменту мы уже проходили через резные металлические ворота, украшенные символами разных видов магии, с гербом академии в центре. Я немного ускорила шаг, на ходу отвечая и разглядывая академию вблизи.

– Я не сообщаю своё имя заносчивым, самовлюбленным первым встречным.

– Как же хорошо, что я не подхожу ни по одному из этих параметров, – парировал Эвр, на этот раз вгоняя меня в ступор. То ли от того, что я не знала, что ответить, то ли от потери дара речи.

Дорога до академии была выложена из того же черного камня, что и стены замка. В сочетании они смотрелись довольно враждебно и даже угрожающе, но недавно выпавший снег придал каменной кладке более мягкий вид. А прикрепленные по всему фасаду гирлянды подсвечивали замок всеми цветами радуги, добавляя витавшей в воздухе атмосфере скорого праздника волшебный уют. По всему двору в шахматном порядке были посажены ели, которые активно украшала часть студентов, а другая отвлекала их летающими снежками. Сама территория казалась огромной и простиралась во все стороны, хотя снизу и не скажешь, что возле замка так много места.

Эвр больше не пытался вывести меня на разговор и молча шел рядом, за что я была ему немного благодарна. Но стоило нам подойти к первой ступени, как на порог вылетела моя подруга, почти сбив меня с ног своими объятиями. Я обняла ее в ответ, но несколько сдержанно, ведь истинный снежный маг не должен проявлять слишком много счастья, особенно на глазах у незнакомцев. Хотя изнутри меня просто разрывала волна радости, и я еле сдержалась, чтобы не стиснуть ее в ответ.

– Так вот чья ты подружка, – прошептал Эвр, стоило Эвелине отойти от меня. – Ладно, до встречи, снежинка, – подмигнул парень и скрылся за стенами замка.

Эви проводила парня заинтересованным взглядом, а затем удивленно посмотрела на меня и заострила внимание на моих заснеженных волосах. Но, прежде чем что-то сказать, выглянула за мою спину и недоуменно оглядела мой вид.

– Ты что, пешком прямиком из Криоса шла? А Эвр тебя сопровождал? – подруга по-лисьи прищурилась, но махнула рукой, чтобы я следовала за ней. – Ладно, расскажешь по дороге, снежная королева. А сейчас тебя в своем кабинете ожидает директор.

Глава 2. Всего понемногу

Когда вызывает директор, всегда страшно, словно ты что-то натворил, но ещё не знаешь об этом. Но сейчас я шла уверенно, ведь мне предстояло встретиться не со своим ректором из академии «Алгидус», а с чужим. Это не вызывало ничего, кроме лёгкого любопытства. Но даже оно затерялось на фоне изящества замка: высокие сводчатые потолки, теряющиеся в вышине, широкие арки у каждого прохода и проплывающие над головами канделябры в виде пяти основных видов магии. А на почти каждой стене были подвешены гобелены с гербом академии и самого королевства «Квинтэс». Из каждого зала, мимо которых мы проходили, так и веяло помпезностью и силой. Это чувствовалось не только в самом убранстве и дорогой мебели, сам воздух здесь был пропитан незыблемой энергией. Это и страшило, и вдохновляло одновременно.

С другой стороны, мне была понятна здешняя атмосфера. Ведь Квинтэс – главное из пяти королевств, а «Омфалос» – лучшая академия магии. Если в других академиях учили только тому виду, за который отвечало их королевство, то здесь обучали всему. Начиная от стихийной магии, за которую оно было закреплено, и заканчивая снежной. Хотя мы всё-таки предпочитали учиться исключительно на родине и в другие академии не совались, в отличие от других королевств. Дети со всех концов света мечтали попасть сюда: лучшие преподаватели, лучшие условия, да и чего греха таить – это невероятно престижно.

Эвелина, к примеру, обладала природной магией, а точнее – управляла животными. Как врождённый дар, она могла превращаться в одно из них. Но пошла учиться сюда, ведь с самого детства грезила об этой академии, и на вступительных экзаменах показала себя лучше всех в потоке.

– Ты там, в своём Криосе, все эмоции отморозила? Или со своей дисциплиной забыла, как их проявлять надо? – начала возмущаться Эви, как только мы переступили порог академии. – Холодная, словно айсберг.

Подруга поправила очки и театрально надула губы, как постоянно делала в детстве, чем вызвала у меня смешок. Каждый раз, когда что-то шло не по плану, Эви играла на публику, и взрослые молниеносно выполняли малейшую её просьбу. Моей бабушке она из-за этого никогда не нравилась, та называла ее избалованной и капризной, а меня восхищала ее находчивость в достижении целей.

– Ладно, ладно, вижу – ещё не до конца задубела. Ничего, за полторы недели оттаешь.

По пути мы перекинулись с подругой ещё парой фраз, а она, в свою очередь, успела подмигнуть парочке студентов, а одному и вовсе послать воздушный поцелуй. А затем так резко сменила тему, что я не совсем поняла, как она к этому пришла.

– Директор Бомонт – просто удивительный человек, хотя ты сейчас и сама увидишь, – Эви запрыгнула на первую ступень лестницы и повернулась ко мне с горящим взглядом. – А ты знала, что он омнимаг?

По пути к кабинету директора я старалась одновременно слушать нескончаемые разговоры Эви и разглядывать замок. Но стоило ей произнести последнее слово, как всё моё внимание приковалось только к ней.

– Какими магиями он обладает? – прошептала я на одном дыхании, не веря собственным ушам.

Встретить диадемага – большая редкость, а омнимаг и вовсе один на миллион. Диадемаг – это маг, обладающий двумя видами магии. Чтобы объяснить, как это происходит, придётся немного покопаться в самой сущности магии. Многие говорят, что магия выбирает нас, но это не так. Если оба родителя – люди, то ребенок точно будет человеком; если один маг, а второй – человек, как в моей семье, то всё зависит от того, приживется ли магия в хрупком тельце – вероятность пятьдесят на пятьдесят. Если оба родителя обладают одним видом магии, то тут так же все зависит от того, сможет ли магия развиться в ребёнке. Случаев, когда у магов рождался человек, конечно, бывали, но необычайно редко.

А теперь самое интересное: если родители обладают разными видами магии, всё зависит от того, какая будет сильнее, та и передастся ребёнку. Но бывали случаи, когда сразу два вида приживались и отлично контактировали между собой. Обычно это были смежные виды, к примеру, земля и вода, огонь и свет. Именно таких магов и называли диадемагами. А омнимаги – это маги, которые при помощи внутренней силы и многочисленных тренировок смогли развить из двух смежных областей третий вид.

– Его мама была природницей и обладала магией света, а отец – стихийник и владел магией земли. А он сам смог развить в себе кристальную магию.

– А он обучает или только руководит? – поинтересовалась я, проходя мимо почётного зала с картинами.

На них были изображены портреты всех директоров академии, а с последней на меня взирал худощавый высокий мужчина, один взгляд которого прожигал до души. Его черные брови были сведены к переносице, а маленькие глазки осуждающе взирали на каждого, кто на него посмотрит. Он был одет в строгий синий костюм с бабочкой, руки сложены на груди, а тёмная чёлка зализана на левый бок. Он не внушал уважения или благоговения, лишь страх, и был нарисован так, словно в картину запечатали живого человека: одно неверное движение и он высунется из нее.

– Раньше он вел целые дисциплины, но из-за дополнительной работы ограничился факультативом для лучших учеников академии. Он считает, что таким образом остальные будут стремиться к знаниям. Ведь каждому интересно узнать, как расширить свой магический потенциал.

Немного странный метод заставить учиться отстающих, но я не стала комментировать ее слова. По подруге было видно, что она в этом маге души не чаяла, и мои доводы ее бы не переубедили. И пока она без передышки продолжала трещать о великолепии директора, я опустила взгляд на табличку, чтобы узнать, чей взгляд будет преследовать меня до конца жизни.

Густоф Бомонт – 35-й директор академии «Омфалос».

После того как я узнала, как выглядит человек, к которому мы шли, мне захотелось повернуть обратно. Причем не на выход из академии, а напрямик в Инеевое королевство. Но Эви подхватила меня под руку и потащила дальше по коридору, а мне оставалось только подчиниться. И к тому времени, как мы подошли к продолговатой двери из чёрного бархата, мой пыл познакомиться с омнимагом окончательно угас. Но, несмотря на это, я упрямо шагнула внутрь.

Внутри я ожидала увидеть огромную комнату, буквально кричащую о величии ее обитателя. Но на деле кабинет оказался маленьким и довольно уютным. Прямо напротив двери было встроено овальное окно без штор, рядом с ним – небольшой прямоугольный столик с задвинутым к нему бархатным креслом. А по другую сторону стояли два небольших полукруглых стула с подлокотниками. Все стены состояли из встроенных шкафов, до самого потолка заставленных книгами, аккуратно расставленными в алфавитном порядке. Здесь был минимум мебели и максимум педантичного порядка. Каждая деталь буквально кричала о чистоте, выверенности и аккуратности, и я внезапно поймала себя на мысли, что здесь лишняя.

Но ноги будто приросли к темно-зеленому ковру, расстеленному по всей комнате, и я могла только стоять и наблюдать за человеком у дальнего стеллажа. Директор Бомонт держал в руках книгу: «Регресс – новый виток в развитии магии», но стоило дверям за нами бесшумно закрыться, как он обернулся, встречая нас широкой улыбкой. Мужчина поставил пособие на место и жестом указал нам на стулья. Эви легким движением уселась на указанное ей место, а я на негнущихся ногах последовала за ней.

Я ответила директору улыбкой, но в отличие от его, моя вышла натянутой и неискренней, прямо как моё желание здесь находиться.

– Очень рад с вами познакомиться лично.

Меня начало подмывать ответить: «А я нет», но я вовремя затолкала эти слова обратно. И воспользовалась правилом, которое повторяли в моей семье ежедневно: «Даже если эмоции обрушиваются внезапным снегопадом, улыбайся, кивай и молчи». Собственно, это я и делала на протяжении его монолога.

– Удивительно, снежный маг и в наших краях. Вы обычно держитесь особняком по отношению к другим королевствам, а здесь преодолели такой долгий путь. Наверное, устали с дороги? Но не волнуйтесь, я всё устроил так, что вас вместе со студенткой Кортлэйн поселили в одной комнате.

Казалось бы, директор Бомонт не внушал того подспудного страха, что вызывал его портрет. Но все равно от его неусыпно следящих глаз-бусинок становилось не по себе, и я непроизвольно цеплялась взглядом за любые предметы в комнате, лишь бы не встречаться с ним глазами.